Читаем Мародер онлайн бесплатно
Мародер
Он украл мое сердце из мести. Лишь одну вещь я считала по-настоящему принадлежащей мне. Этой вещью было мое сердце. И я считала, что лишь я имею право решать, кому его отдавать. И даже представить не могла, что Мародёр украдет его из мести — мести, которая не имеет ко мне никакого отношения. По стечению обстоятельств ему перешел дорогу влюбленный в меня мужчина. Я же оказалась лишь пешкой в сложной партии. Однако, меня нельзя было назвать девушкой, оказавшейся в беде. Скорее, я была лучницей с луком наизготовку. А кто моя цель? Естественно Мародёр. Кэшел «Кэш» Келли. Келли мог быть столь же великолепен, сколь и безжалостен, но он понятия не имел, на что я готова пойти, чтобы вернуть то, что принадлежит мне. Или еще лучше, поквитаться. Она была полна решимости не отдавать то, что и так принадлежало мне. Говорят, что сердца нельзя украсть, если кто-то этого не хочет. Скажите об этом человеку, которого все на улицах называют «Мародёр».Мне. Потому что к тому времени, когда я закончу, сердце Кили Райан будет всецело принадлежать мне. А что насчет моего врага? Он будет сломлен. Проблема же заключалась, что стрела этой бойкой лучницы была направлена прямо мне в сердце.«Мародёр» — вторая из трех книг серии «Гангстеры Нью-Йорка». Каждую книгу можно читать как отдельную, но все они связаны с одним и тем же миром.
Статус: Завершена полностью
Романы / Современные любовные романыЛишь одну вещь я считала по-настоящему принадлежащей мне. Этой вещью было мое сердце. И я считала, что лишь я имею право решать, кому его отдавать.
И даже представить не могла, что Мародёр украдет его из мести — мести, которая не имеет ко мне никакого отношения. По стечению обстоятельств ему перешел дорогу влюбленный в меня мужчина. Я же оказалась лишь пешкой в сложной партии. Однако, меня нельзя было назвать девушкой, оказавшейся в беде. Скорее, я была лучницей с луком наизготовку.
А кто моя цель? Естественно Мародёр.
Кэшел «Кэш» Келли.
Келли мог быть столь же великолепен, сколь и безжалостен, но он понятия не имел, на что я готова пойти, чтобы вернуть то, что принадлежит мне. Или еще лучше, поквитаться.
Говорят, что сердца нельзя украсть, если кто-то этого не хочет. Скажите об этом человеку, которого все на улицах называют «Мародёр».
Мне.
Потому что к тому времени, когда я закончу, сердце Кили Райан будет всецело принадлежать мне. А что насчет моего врага? Он будет сломлен. Проблема же заключалась, что стрела этой бойкой лучницы была направлена прямо мне в сердце.
«Мародёр» — вторая из трех книг, действие которых разворачивается в захватывающем мире серии «Гангстеры Нью-Йорка».
Каждую книгу можно читать по-отдельности, но все они связаны с одним и тем же миром, придуманным автором.
• • •
• • •
В других книгах этого мира также упоминаются и другие семьи, но вам не обязательно читать их все, чтобы получить удовольствие от прочтения «Мародёра».
Для справки, список членов каждой семьи, наряду с именами некоторых важных героев и тем, как они связаны, можно найти в начале книги.
СЕМЬЯ ФАУСТИ
Мое слово так же хорошо, как и моя кровь.
Фаусти, которые либо упоминаются, либо являются героями книги «Мародёр»:
Лука Фаусти (находится в тюрьме) — старший сын Марцио Фаусти, у него четыре сына: Брандо, Рокко, Дарио и Ромео.
Рокко Фаусти женат на Розарии Каффи.
Тито Сала, доктор медицины, связан с семьей Фаусти по линии брака. Он женат на Лоле Фаусти.
Скарлетт Фаусти замужем за Брандо Фаусти.
Между Фаусти и Стоунами в саге о семье Фаусти затяжная вражда.
• • •
Беспринципный
Мак — Капо Маккиавелло
Марипоса — Мари Флорес
СЕМЬЯ КЕЛЛИ
Ронан Келли — он был главой семьи Келли
У него двое сыновей:
Кэшел «Кэш» Фэллон Келли (мать, Сирша) и Киллиан «Килл» Патрик Келли (мать, Сирша).
Киллиан был женат на Молли О'Коннор Келли. У брата Молли есть сын, Рафферти (Рафф) О'Коннер, который работает на Кэша Келли.
• • •
СЕМЬЯ РАЙАН
Кили Ши Райан, у которой четыре брата: Харрисон, Лаклэн, Деклан и Оуэн.
• • •
СЕМЬЯ О'КОННЕЛЛ
Морин О'Коннелл, у которой двое внуков: Коннолли (Сиси) и Райан.
Отец Патрик Фланаган был другом семьи Келли.
• • •
СЕМЬЯ ГРЕЙДИ
Кормик Грейди был главой семьи Грейди.
Брайан Грейди — младший брат Кормика Грейди.
Ли Грейди — сын Кормика Грейди и племянник Брайана Грейди.
• • •
СЕМЬЯ МАКФИРТ
Сьюзан Макфирт раньше работала на Ронана Келли. У нее есть внук, Колин Макфирт.
Колин Макфирт — внук Сьюзен Макфирт, и он работает на Кэша Келли.
• • •
Если вы уже читали сагу о семье
Скотт Стоун живет в Нью-Йорке, но у него есть связи с семьей Стоун в Луизиане. Они упоминаются в саге о семье Фаусти.
• • •
При этом вам не обязательно читать сагу о семье Фаусти, чтобы получить удовольствие от прочтения серии «Гангстеры Нью-Йорка».
Мародёр
1. человек, который мародерствует; налетчик.
— Некоторые люди рождаются больше похожими на животных, нежели чем на людей. Животные они и есть, это то, кем они являются, — любил говаривать мой старик.
Он убеждал меня, что плохие люди не знают, что они плохие, и обычно не верят в то, что они плохие, если бросить им это в лицо. В глазах смотрящего цель всегда оправдывает средства. В нашем мире все так,
Итак, позвольте мне задать вам вопрос: всегда ли цель оправдывает средства?
Воровать, чтобы наесться?
Лгать, чтобы защитить того, кого ты любишь больше всего на свете?
Мухлевать, чтобы обыграть своего злейшего врага?
Убивать, чтобы спасти свою шкуру? Или устроить охоту за единственным человеком, чья жизнь для вас значит больше, чем ваша собственная?
Видите ли, у всех этих сценариев есть одна общая черта.
Все они считаются неправильными. А последнее даже приравнивается к смертельному греху.
Тем не менее, в зависимости от развития сценария, с вас снимается ответственность за проступок или даже грех, в зависимости от того, под каким углом на это посмотреть.
Реальность ‒ насколько по-разному она выглядит в глазах разных смотрящих.
Даже Робин Гуд был чертовым злодеем, в зависимости от того, кого вы решите спросить.
Спросите меня. И я скажу вам, кто я.
Мир видит во мне мародёра.
Вздумаешь перейти мне дорогу, и я отплачу тебе той же монетой, разграбив твою деревню, взяв все, что, черт возьми, захочу. Я найду то, что тебе дороже всего, и вырву это у тебя, как младенца отнимают от материнской груди. Только вот я уморю малыша голодом, и глазом не моргнув. Позволю умереть медленной смертью той частице тебя, которую ты так лелеешь. Сам же буду наблюдать, как ты только и можешь, что смотреть за тем, что творю я, но сам поделать ничего не можешь.
Робин Гуд ‒ злодей или герой? Ответ на этот вопрос зависит от того, кого об этом спросить.
Спросите меня. Я вам скажу.
Гуд просто знал, под каким соусом себя подать.
А теперь вы скажите мне: каким вы видите меня?
Я дам вам время увидеть воочию, как я раскручиваю ниточки этой истории, прежде чем вы ответите на мой вопрос.
Разрешаю вам начать наблюдать за всей этой историей прямо сейчас.
Приготовились.
Внимание.
Погнали, черт побери.
Когда меня решили выпустить, клетка задребезжала.
— Постарайся сделать так, чтобы мы виделись с тобой в последний раз, Кэш Келли, — произнес охранник. — Ты окончил школу с отличием.
Я ухмыльнулся и несколько минут спустя сделал первый глоток свежего воздуха за три тысячи шестьсот пятьдесят дней1.
Животное наконец-то выпустили из плена грохочущих клеток и стальных прутьев. Или, как сказал охранник, я окончил-таки школу, что означало, что я отсидел срок и теперь был свободным человеком в глазах закона.
Мне потребовалось десять лет, чтобы получить высшее образование. Детектив по имени Джеремайя Стоун арестовал меня по какому-то дерьмовому обвинению в рэкете, хотя он был прекрасно осведомлён, что меня должны были арестовать и предъявить обвинение по двум пунктам обвинения в убийстве. Я пришил двух парней ‒ или, как я их называл, мокрое место, ‒ которые были в машине, когда моего отца, Ронана Келли, убили средь бела дня.
Обвинив меня в менее значимом преступлении было своеобразным способом Джеремайи Стоуна сказать «пошел ты» сыну человека, которого он презирал ‒ моего старика, Ронана Келли, или, как его называли на улицах, Марай (что по-ирландски значит «убийство»). Стоун, не зная жалости, преследовал отца все время, но поймать его Джеремайе не удавалось. До тех пор, пока старика не закатали в бетон. Итак, Джеремайя Стоун опозорил меня, отказавшись раструбить на весь мир, что я хладнокровно убил людей, убивших отца.
Воспоминания обо всех обстоятельствах, повлекших за собой заключение в тюрьму, закономерно приводят к тому моменту, когда в моих руках оказалось письмо, которое сейчас держу. Я получил его за неделю до освобождения, и это было единственное, что сохранил за время, проведенное за решеткой. Я перечитываю письмо каждое утро, каждый вечер, заучивая слова наизусть, словно это не текст письма, а грустная рапсодия, достойная того, чтобы ее вызубрить.
Письмо было от Киллиана, или, как я привык его звать, Килла. Он написал его, разорвав связь не только между братьями, но и близнецами. В письме он извинился за то, что не навещал меня ни разу за десять лет, за то, что ушел, не попрощавшись, и за долгое прощание, которое должно было последовать за этим.
Мой брат-близнец, родная кровь, моя половина, никогда больше не хотел видеть грешника ‒ меня ‒ из-за того, что произошло в тот день, когда убили старика. Пуля, предназначавшаяся мне, усадила брата в инвалидное кресло. Он никогда больше не сможет ходить. Однако вместо того, чтобы искать мести, Киллиан решил присоединиться к духовенству в родной Ирландии. Он хотел спасать души вместо того, чтобы красть сердца.
Я не загонялся по поводу того, какой выбор он сделал. Человек должен прожить жизнь так, как того хочет он. Нет, меня волновало лицемерие Киллиана. Если и был какой-то тип людей, которых я на дух не переносил, так это гребаные лицемеры.
Киллиан решил использовать свое положение новообращённого, чтобы переходить из одной тюрьмы в другую ‒ спасать потерянные души в Ирландии, ‒ но его собственная плоть и кровь были недостаточно хороши, чтобы он заставил себя заглянуть брату в глаза при свете дня. Когда старик как-то сказал, что мы с братом были похожи на день и ночь, братец принял это замечание близко к сердцу. Килл пел, пока я был тем, кто выбивал воздух из легких.
Тем не менее, он занимался спасением грешников, пока его темная сторона ‒ я ‒ даже не стоил того, чтобы Килл перебросился со мной парой слов. Может быть, он чувствовал, что меня уже не спасти.
И в какой-то мере он был прав.
Киллиан знал, что я не покончил с миром, к которому принадлежал, и что им не покончить со мной. Я заявил о мести людям, которые убили отца, но я все еще не испытал удовольствия покончить с теми, кто привел в движение маховик времени. Теми, кто превратил в руины всю мою жизнь.
Во всех моих бедах были виноваты двое.
Джеремайя Стоун и его сын, Скотт Стоун.
Но первый уже не тот старый Стоун, которым был раньше. Он ушел на пенсию, как только сын дослужился до детектива. Нет. Теперь меня интересовал детектив Скотт Стоун, его сын. Я положил на него глаз. Следил за ним зелеными глазами тигра-мародёра.
— Мое тотемное животное, — говаривал старик. Наши шрамы-полосы отличали нас, демонстрировали то, кем мы были. Я получил свои в бою, а отцу они достались от рождения.
— Если ты хочешь причинить боль врагу, — сказал мне однажды отец, кивая на тигра, греющего живот на солнце в зоопарке Бронкса, — ты в первую очередь разузнаешь, какие сокровенные тайны он хранит в сердце. Смерть ‒ не худшая участь, с которой он может столкнуться. — Отец еще раз дернул подбородком в сторону животного. — Вот какая участь самая худшая ‒ его сердце заперто, не способное вырваться на свободу. Его неспособность идти на поводу своих инстинктов ‒ наихудшая участь для этого животного. Посмотри на наш круг людей, мы до мозга костей, ни что иное, как кучка животных.
Пришло время Мародёру из Адской кухни, мне, вернуть себе улицы, и в то же время выяснить, чем занимался Скотт Стоун все это время. Узнать самую сокровенную тайну его сердца.
Как только узнаю эту тайну, я украду то, что для него важнее всего.
Только те, кто вкусил соль истинного горя, могут понять, насколько сладким может быть счастье. Но если горечь сохраняется слишком долго, то счастье на проверку оказывается чересчур приторным. Приторным настолько, что можно получить несварение.
Обычно мне удавалось найти баланс между тем и другим, но все изменилось в декабре… Я вздохнула, и дыхание облачком вырвалось у меня изо рта. В декабре я не чувствовала ничего, кроме боли от открывшихся старых ран, на которые продолжала сыпаться соль. Соль, которая, казалось, никогда не принесет облегчение ранам. Никакое количество пролитых слез никогда не смогло бы исцелить то, чего лишилась я. Вместо этого лишь разбередили старые раны, которые от этого пустили корни глубже, а я обозлилась.
Стараясь не выглядеть слишком удрученно, несмотря на окружающую обстановку, я наклонилась и положила букет сирени в обрамлении гипсофилы на холодную землю перед могилой.
Она любила фиолетовый. А я люблю зеленый.
Это значимо только сейчас. Она была моей близняшкой, которой было суждено побеждать всегда и во всем в этой жизни. А я навсегда останусь той, кто завидует. Ей. Даже в пять лет зависть была горькой пилюлей, которую мне приходилось глотать.
— Интересно, так бывает со всеми близнецами, — размышляла я вслух. — Один такой-то, будет таким-то, будет делать то и то, а другой такой-то, будет таким-то и таким-то, будет делать то и это.
Я повернулась на месте так быстро, что порыв ветра пронесся между мной и мужчиной, внезапно оказавшимся рядом. Изо рта вылетело что-то похожее на
— Вы…
