Читаем Марк Дарков в Долине Желаний онлайн бесплатно

– Бруно! Наконец-то я вас нашла!

Невысокая пухлая женщина схватила охранника библиотеки Ватикана за локоть.

– Что случилось, Эрнеста? – раздраженно переспросил швейцарский гвардеец.

Два часа назад библиотеку покинул последний визитер. Бруно, как обычно, обошел залы, чтобы лично убедиться, что в этих стенах не осталось ни одного читателя. Мужчина планировал спокойно перекусить, а тут…

– Он исчез! Как сквозь землю провалился! – голос библиотекаря сорвался на крик.

– Кто исчез?

– Тот мужчина, брюнет с черными кудрями до поясницы, il diavolo!

– Профессор из России, бегло говорящий на итальянском?

– Да, он знает еще как минимум греческий и латынь – точно дьявол! Последний раз его видели в одном из секретных залов…

– Вы что-то путаете. Секретные залы закрыты для посетителей!

– У этого мужчины был пропуск, заверенный орденом… Библиотекарь встала на цыпочки и прошептала Бруно что-то такое, от чего тот на мгновение потерял дар речи.

– Я еще раз обойду секретные залы, – наконец, прошептал он. – А вы больше никому об этом… Иначе…

Гвардеец не договорил. Но по выражению его лица можно было сделать вывод, что он подумал о чем-то, что страшнее смерти.

– Поняла. Но что если посетитель все-таки в тайной комнате?

– Тайной комнаты не существует. НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Не ожидая ответа, Бруно поспешил удалиться.

В тайной комнате библиотеки Ватикана высокий брюнет склонился над посеревшим манускриптом.

– Вот оно! – внезапно возликовал Мстислав.

«Δημιουργοί του αίματος παιδιά θα δώσουν νέα πνοή»

– Кровь детей Создателей вдохнет новую жизнь!

Мстислав переписал греческий текст перьевой ручкой на чистом листке пергамента.

Откинув на спину блестящие черные кудри, мужчина начертил на листке блокнота римскую цифру «один» и аккуратно вывел рядом: «Марк Парков».

Сколько лет прошло? – в задумчивости произнес он. – Тебе сейчас должно быть тринадцать. Что ж Марк, время пришло…

– Я дома!

Марк аккуратно стряхнул снег, стянул с себя пуховик, бросил на пол школьный рюкзак и начал разуваться, когда в коридор вышла стройная светловолосая женщина.

Никогда в жизни Марк не встречал никого более красивого, чем его мама. Конечно же, все идеализируют внешность своих родителей, но Людмила, мама Марка, действительно отличалась небывалой, можно сказать даже неземной красотой. Когда она смотрела на сына, в ее глазах будто бы собиралось все солнечное тепло. Небесно-серые глаза умели улыбаться без участия губ. А длинные светлые волосы, волнами ниспадающие по плечам, были настолько воздушными, что напоминали облака в погожий денек.

Из приоткрывшейся двери кухни до Марка донесся запах его самого любимого блюда. От матери не ускользнуло то, с каким наслаждением Марк повел носом, вдыхая аромат мясной запеканки.

– Ты как раз вовремя, дорогой, – произнесла Людмила сквозь улыбку. – Бабушка приготовила королевский обед в честь твоей сегодняшней игры, чтобы ты запасся энергией и победил!

Больше всего на свете Марк боялся не оправдать ожидания его самых любимых и преданных болельщиц – мамы и бабушки. Страх усиливался от значимости предстоящей игры. Если Марк победит, то станет чемпионом уходящего сезона и через три дня встретит Новый год самым счастливым человеком на свете, а если проиграет… Если проиграет, то кубок по биатлону достанется однокласснику и главному сопернику по игре – Антипу Штормову – самовлюбленному блондину, который по непонятным причинам постоянно изводил Марка, отпуская гадкие шуточки в адрес его матери.

Марку очень хотелось поделиться всем тем, что сейчас творится у него на душе, но, боясь расстроить маму, он опустил голову и быстро прошел в ванную комнату.

Мама направилась за ним.

– Следует бояться не проигрыша, а незаслуженной победы, – неожиданно произнесла она, будто бы прочитав мысли Марка. – Если ты достоин стать чемпионом – ты победишь. Но если вдруг ты еще не готов к победе, не стоит расстраиваться. Большие свершения ждут тебя в будущем. Пообещай мне, что ничто не сможет испортить твое новогоднее настроение.

– Обещаю, – тихо отозвался Марк. – Ты не будешь против, если я после игры посижу немного с ребятами в кафе? Мы планировали отпраздновать закрытие сезона.

– Да, конечно же, я не против. Только постарайся вернуться домой пораньше, чтобы бабушке не было тоскливо одной. Ты же помнишь, сегодня в школе новогодний огонек. Я сама приду не раньше восьми.

– Договорились.

Марк включил воду и мысленно выдохнул. Он не любил обманывать. Но сейчас был исключительный случай, когда он просто не мог сказать правду. Ребята из спортивной секции действительно собирались сегодня отпраздновать заключительную игру сезона, вот только на вечер у Марка были совсем другие планы…

Он включил воду и закатил рукава, но не успел взять мыло, как мама перехватила его руку. Людмила только сейчас заметила, что локоть Марка забинтован.

– Что у тебя с рукой?

– У нас с утра брали кровь из вены, – поспешил успокоить маму Марк. – Это обычная процедура перед соревнованиями.

– Обычная? Я такого раньше не припомню… Почему-то эта незначительная новость по-настоящему напугала светловолосую женщину.

– Иди на кухню и не выходи оттуда, пока не пообедаешь, – напряженно произнесла мама, а сама удалилась в спальную комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Первым делом Людмила позвонила в Департамент физической культуры и спорта.

– Нет, у подростков младше четырнадцати лет мы никаких анализов перед соревнованиями не берем.

Второй звонок был сделан на номер, который женщина набрала по памяти:

– Да-да, сегодня у восьмого класса «Б» брали кровь из вены. Это было какое-то плановое мероприятие Минздрава.

– Плановое мероприятие? – переспросили в Министерстве здравоохранения, куда Людмила сделала третий звонок. – Вы что-то путаете, мы никаких мероприятий в школах по взятию анализов не проводили.

Дрожащей рукой женщина еще раз набрала номер школы.

– Это снова я. Вы сказали, что кровь брали у учеников восьмого «Б»?

– Совершенно верно.

– Вы не могли бы перечислить имена тех, кто был в этот день в школе и смог сдать анализ?

– Да, в журнале все отмечено, сейчас посмотрю. Так… Стася Мишкина… Доминика Смелько…

– Достаточно, спасибо, – прервала собеседницу мама Марка.

Положив трубку, Людмила в панике прошептала:

– Все сходится! Марк, Стася и Доминика… Если это то, о чем я думаю… Беды не миновать… Ворота открыты…

Марк спешил на соревнования по биатлону. Он не замечал, как необычно сегодня хрустит снег под ногами, как странно изгибаются покрытые инеем деревья, какие причудливые хороводы водят снежинки. Его целью была небольшая дыра в каменном заборе, через которую он неоднократно пролезал, чтобы сократить путь к стадиону. Ни на что другое Марк не обращал внимания, а зря.

Их было четверо. Они возникли, казалось, из ниоткуда и мгновенно окружили Марка. В одном из парней – высокомерном тринадцатилетнем блондине, с ярко выраженными скулами, Марк узнал Антипа Штормова. Остальные трое выглядели не иначе как прилежные учащиеся секции бокса – бритые наголо, с не омраченными интеллектом лицами.

Антип выступил вперед:

– Собираешься выиграть соревнования, Парков? – спросил он с угрозой в голосе.

– Думаешь, ты сможешь мне в этом как-то помешать? – в свою очередь не растерялся Марк.

Лицо Шторма перекосилось от злобы. По щелчку его пальцев двое «бойцов» крепко схватили Марка, в то время как третий сорвал у него с плеча чехол, из которого неумело выудил винтовку.

– Я не намерен соревноваться с сыном нищей учителки. Биатлон – престижная игра. В него не должны играть представители низших классов.

Антип взял винтовку из рук «бойца» и на глазах у пытающегося вырваться Марка, с нескрываемым удовольствием швырнул ее об кирпичную стену.

– Не делай этого! – только и успел выкрикнуть Марк. Но было поздно. Винтовка разлетелась на части, которые мгновенно утонули в сугробе.

Марк никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он сжал кулаки, чтобы не закричать. Сгибающиеся от смеха фигуры Шторма и его тупых дружков слились в одно черное пятно. В потемневшем сознании вспыхнула молния.

– Двиньте ему пару раз. А то такому ума хватит даже со сломанной винтовкой явиться на стадион, – гулом донесся до Марка голос одноклассника.

Происходящее дальше напоминало кадры из мистического фильма.

Черная пелена, застилающая глаза Марка, окутала ясное до того момента небо. Грянул гром. Ледяным потоком хлынул ливень. Воображаемая молния более чем реально ударила в дерево, отчего оно зажглось, словно факел, безбрежным огнем. Марк не понял, как это случилось – очередная молния вылетела прямо из его грудной клетки. Но он не почувствовал ни боли, ни страха.

А вместо ожидаемых ударов «бойцов» последовали испуганные вопли Шторма. Не сговариваясь, четверка бросилась врассыпную, подталкиваемая порывами обезумевшего ветра.

«Мне не померещилось? Неужели молния вырвалась из меня?»

Будто бы подмигивая Марку, молния сверкнула еще раз. А после исчезли тучи. Небо стало настольно ясным, словно дождя не было вовсе.

В одиннадцать вечера Марк возвращался домой.

День явно не задался. Как Марк ни старался склеить винтовку подручными средствами, ничего путного из этого не вышло. У нее настолько сбился прицел, что пребывание с ней на стадионе делало соревнования опасными для жизни других спортсменов. В итоге Марку пришлось провести игру на скамейках болельщиков, наблюдая за тем, как Антип становится чемпионом уходящего сезона по биатлону.

После игры Марк не пошел с ребятами в кафе, а поехал, как и собирался, в торговый центр, выбирать новогодние подарки. Бабушке Марк купил шерстяной платок, о котором она давно мечтала, а с подарком для мамы все было намного сложнее. Казалось, что никакие земные радости не пробуждают в ней ответных чувств. Единственное, что вызывало трепет – было небо. Сама Людмила говорила, что ей ничего не нужно, и запретила покупать ей какие-либо подарки, поэтому-то Марку и пришлось скрыть от нее свои истинные планы на вечер. И не зря. То, что в красивой оберточной бумаге лежало на дне рюкзака, должно определенно понравиться маме.

Подход к подъезду преграждала полицейская машина. Марк убыстрил шаг. Нехорошее предчувствие кольнуло его в сердце, словно удар молнии.

«Полиция приехала за мной, – подумал Марк. – Видимо, Шторм подал на меня заявление, и теперь меня заберут для выяснения обстоятельств. Но что мне им сказать?!»

В считанные минуты Марк вбежал по лестнице на третий этаж и позвонил. Дверь открыл полицейский.

– Марк Парков? – официальным тоном спросил он.

– Да. Но я не знаю, как это вышло. Та молния… Она сама вырвалась из меня…

В коридоре показалась бабушка Марка. Лицо Зинаиды осунулось, а глаза были опущены в пол так, словно она боялась поднять их на внука.

– Парень бредит, – сказал полицейский, развернувшись к пожилой женщине. – Он, что, уже в курсе произошедшего?

Марк обеспокоенно перевел взгляд с полицейского на бабу Зину.

– Бабушка, что случилось? – спросил он.

Тяжело вздохнув, Зинаида исподлобья взглянула на Марка. В ее глазах застыли страх и печаль.

– Дорогой, ты только не переживай… Твоя мама, ох, не могу…

– Мама?! Что с ней?

Полицейский положил руку на плечо Марка.

– Пройдемте в квартиру. Будем оформлять протокол.

Стася Мишкина бежала по школьному коридору. С одного плеча на другое, будто бы играя в салки, перелетали золотистые косички восьмиклассницы. Весело подпрыгивал рюкзак, издавая звенящие звуки в такт движениям хозяйки.

Две недели зимних каникул Стася провела с родителями на даче. И теперь ей хотелось как можно скорее увидеть лучшую подругу Доминику Смелько, чтобы поделиться впечатлениями, полученными от активного отдыха. Кроме того, Стася успела соскучиться и по Людмиле – любимой учительнице литературы.

Постучавшись в дверь, Стася заглянула в классную комнату и замерла на месте, не решаясь войти. Вместо Людмилы около доски стояла невысокая худая женщина с темными, собранными в пучок волосами, длинным носом и тонкими губами. Ее вытянутое лицо с выступающими скулами выражало раздражение.

Незнакомка повернулась к топтавшейся на пороге Стасе и спросила скрипучим, как плохо смазанная дверь, голосом:

– Разве родители не говорили тебе, что опаздывать неприлично?

– Говорили, – поспешно ответила Стася. – Простите, пожалуйста.

– На первый раз прощаю. Проходи, садись. Надеюсь, это больше не повторится!

– Не повторится, – искренне пообещала восьмиклассница.

Но, прошмыгнув на свое место за второй партой, Стася тут же принялась что-то шептать Доминике Смелько – девушке с большими зелеными глазами, бледным лицом, усыпанном веснушками, миниатюрным курносым носиком и длинными каштановыми волосами.

– Прекратить разговоры немедленно! Обе встали и повторили вслух то, о чем я только что говорила, – взвизгнула новая учительница.

– Это я виновата, простите еще раз, – сказала Стася, принимая удар на себя. – Я спрашивала Доминику, не знает ли она, где наша учительница Людмила.

Лицо женщины искривилось. И прежде, чем она начала говорить, на нем проскользнуло подобие улыбки, противной, как скисшее молоко.

– Людмила больше не будет работать в этой школе. Она уволилась. Для «особо одаренных» опоздавших особ повторяю: меня зовут Валерия Евгеньевна. Теперь я буду вашим преподавателем. Больше вопросов нет?

– Есть, – храбро разуверила учительницу Стася, не привыкшая отступать на полпути. – Почему она уволилась?

– Это ее личное дело. Как тебя зовут, любопытная девочка?

– Стася Мишкина.

– Выходи к доске, Мышкина. Прочти стихотворение, которое вам задавали выучить на каникулах.

– Я не Мышкина, а Мишкина, – обиженно отозвалась Стася, вставая лицом к классу.

Брови учительницы дернулись, но через мгновение на лицо вновь вернулась холодная маска.

– Да хоть Крышкина, мне по барабану, – отозвалась она. – У тебя больно длинная презентация для человека, собирающегося продемонстрировать элементарные навыки памяти. Читай, давай! Класс тебя вечно ждать не будет, Мышкина.

Чувствуя, что на сердце скребут кошки, Стася нахохлилась. Никто не должен заметить охватившего ее волнения.

Проблема была в том, что Стася забыла повторить стихотворение, которое старательно заучивала зимними вечерами. Сейчас в памяти вспышками возникали только отдельные словосочетания. Вот если можно было бы подсмотреть хотя бы начало, Стася бы точно вспомнила стих целиком.