Читаем Марк 3. Примарат Фортис онлайн бесплатно

Кругом был камень. Насколько хватало взгляда. Изломанные серо-черные линии, присыпанные красноватым песком, расходились в разные стороны и терялись за горизонтом. На этом фоне резко выделялись хаотично расположенные возвышения. На вид эти кучи состояли из нагромождения больших камней, щебня, каменной крошки. Больше всего они были похожи на термитники. Но они не были идеально круглыми. В одном месте на каждом образовании была щель, углубление, как вырезанный кусок торта. Этими прорехами все кучи были обращены в одну сторону. Именно в таком углублении и спряталась Дарья от нестерпимо режущего глаза огромного красного светила. Его диск медленно опускался, расплываясь по горизонту розовыми и фиолетовыми градиентами. Но не закат волновал Дарью. Ещё буквально пару минут назад она нежилась на ласковом песке аравийского пляжа, который её родители подарили ей на двадцатилетие. Частный пляж, роботы-слуги, никаких людей, никакой одежды. И вдруг она лежит на холодных камнях неизвестно где, голая, с залитой кровью головой. Увидев углубление в большой каменной куче, Дарья инстинктивно спряталась в нём, вжалась в холодные острые камни и закрыла глаза в надежде, что это лишь сон, кошмар, вызванный солнечным ударом или выпитым алкоголем. Сейчас слуги разбудят её, и всё будет хорошо. Но кошмар не прекращался.

Через какое-то время первый шок стал проходить и вернулась способность трезво мыслить. Отчасти этому способствовала пульсирующая боль в голове и нарастающий холодный ветер, колючими струями впивающийся в голое тело. Изредка его порывы набрасывали на белоснежную кожу девушки серо-красные острые песчинки и мелкие камушки. Ветер дул с противоположной закату стороны и не предвещал ничего хорошего. Ощупав голову, Дарья обнаружила, что там не хватает куска кожи вместе с волосами. Дотрагиваться до лишённой кожи головы было больно и неприятно до ощущения мерзости. Наверное, подумала Дарья, со стороны это выглядит так, будто кто-то срезал скальп, как это делали тысячи лет назад первобытные жители мексиканских штатов. Срез был ровным, насколько она могла понять на ощупь, но крови было много. Она пропитала все волосы, которые слиплись в сосульки и сочились капля за каплей. Кровь стекала по коже, капала на камни и затекала в трещины между ними.

Незнакомая звезда, медленно уходившая за край, указывала на то, что Дарья оказалась на другой планете, в незнакомой системе. На Марсе, Луне и, тем более, на Земле не существовало таких пейзажей. И Солнце не могло выглядеть так, даже во время каких-либо атмосферных возмущений. Ни одна из известных Дарье заселенных и терраформированных новых территорий не были похожи на окружавший её мир. Между тем, атмосфера была пригодной для дыхания, температура более-менее комфортной для жизни. По крайней мере, если у вас есть одежда и жилище. Закат угасал, красиво пуская вверх последние красно-оранжевые лучи, неизбежно уступавшие место ночной тьме. Одновременно с наступлением ночи усиливался и ветер, как будто звезда забирала с собой всю тёплую и уютную атмосферу, оставляя безжизненный холод открытого космоса. Ощущение страха усиливалось постепенно появляющимися звездами в незнакомых созвездиях.

Дарья замерзала. Кожа покрылась пупырышками, соски затвердели, изо рта вырывался белый пар. Еще сильнее ветер ощущался на открытой ране – как будто сотни иголок кололи обнажённые нервные окончания. Наступившие сумерки давали надежду попробовать разглядеть хотя бы далекий огонек, который мог означать присутствие человека. Но нет – кругом острые скалы, темнота, холод и каменные “термитники”. И тут Дарья почувствовала гул и вибрацию, казалось, что источник находился где-то под поверхностью. Вибрация нарастала, со склонов кучек стали осыпаться камни – что-то поднималось оттуда, снизу.

Подземные звуки усиливались, поверхность буквально дрожала. Выросшему в цивилизованном благодатном мире человеку, в голову сразу приходит технократическая причина такого явления. Но мелькнувшая у Дарьи надежда ужасным образом исчезла. Поверхность вокруг её убежища как будто лопнула изнутри, извергнув обломки скал и песчаную пыль. Из центра каждого взрыва буквально выпрыгнули толстые чешуйчатые змеи с лапами и огромными когтями. Пыль быстро оседала в не слишком плотной атмосфере, и Дарья увидела новые каменные конусы, похожие на маленькие вулканы, из верхней части которых вился толи дым, толи пар. Появившиеся животные были размером с крупную собаку, но казались ещё больше. Ближайшее из них кинулось на Дарью, схватило лапами, впившись в ногу толстыми когтями, и потащило к “термитнику”, из которой оно только что выпрыгнуло. Острые камни обдирали голую кожу, но от ужаса происходящего Дарья ничего не чувствовала, ничего не могла делать. Страх сковал её. Краем сознания она почувствовала, что обмочилась. Ей показалось что тварь, которая ловко извиваясь тащила её, принюхалась к новому запаху и вроде даже удовлетворённо захрюкала. Как в замедленном кино, Дарья будто со стороны видела, что чудовище тащит её к себе в нору. Дымящаяся испарениями дыра была всё ближе, и скоро она станет могилой. Девушке показалось, что она чувствует зловоние, исходящее из недр земли вместе с паром.

Внезапно второе существо прыгнуло в их сторону и вцепилось Дарье в другую ногу. Брызнула кровь, от которой, похоже, оживились и другие особи, до этого ползающие поодаль. Первый хозяин добычи не захотел мириться с потерей. Он глубже вонзил в бедро девушки свои когти, подтянул к пасти и захлопнул её с громким хрустом ломающихся костей, перекусив колено. Второй охотник дёрнул Дарью за другую ногу в противоположную сторону. Острый камень вонзился в раскрывшуюся промежность, и тут Дарья закричала. Одновременно с этим свет померк в её глазах. Последней мыслью была благодарность Смерти, которая, похоже, соизволила наконец прийти чтобы избавить Дарью от пытки быть погребённой и съеденной заживо.

На сорок шестом участке что-то случилось. Сначала датчики на довольно обширной площади зафиксировали массовое присутствие зук. Судя по всему, они, непонятно зачем, целой стаей быстро выкапывались на поверхность, издавая характерную низкочастотную амплитуду. Затем раздался резкий свист зашкаливших сенсоров, и наконец наступила тишина из-за отключившейся системы акустического слежения. Скорее всего, конечно, одно из животных опять вылезло прямо в прибор и повредило его, а то и сгрызло вместе с камнями. Но что бы это не было – надо проверить и восстановить мониторинг участка. Скоро ночь, и местное лето уже на исходе – потеплеет не скоро. Лучше слетать сейчас, пока ещё не так холодно.

Коптер отлично компенсировал усиливающийся северный ветер и летел прямиком в сорок шестой квадрат. Всего только месяц назад Марку пришлось бы вручную корректировать полёт, теребя джойстик и терпеть болтанку от борьбы ветра с двигателями коптера. Но новая прошивка наконец-то вправила ему “мозги”, и он научился нормально летать. Не прошло и пяти лет. Бортовой сканер не показал какой-либо “кротиной” активности под поверхностью на пути полета. Такое же затишье Марк увидел и на месте происшествия, хотя только час назад тут всё кишело тварями, если верить стационарным приборам.

Марк обнаружил необычно частые “кротовьи” кучи неподалеку от места установки неисправного датчика. Стая выкопалась и закопалась обратно. Странно, что места выхода не везде совпадают с местами входа – это всегда видно по наличию или отсутствию характерного выреза на склоне холмика. Обычно зуки так себя не ведут. Коптер автоматически нашел подходящую ровную площадку и опустился на поверхность. В открывшуюся дверь кабины ворвался морозный ветер, который заставил Марка до конца застегнуть комбинезон и опустить визор шлема. Ещё сверху он заметил необычное для этих мест неровное светлое пятно поверх темных скал и поспешил, прежде всего, к нему. Мобильный ультразвуковой датчик показал полное отсутствии хищников поблизости.

Пятно оказалось белым песком. Мелким, струящимся между пальцев, как вода. Он сыпался с перчаток, и его тут же подхватывал ветер, унося в сторону заката. Песок заполнял почти идеальную чашу, будто вырезанную в камне, метра четыре в диаметре. Марк мог поклясться, что на этой скалистой планете такого песка нет и быть не может. Максимум – красный, состоящий из окиси железа. Ветер неравномерно сдувал песок, образуя микро-дюны. Очередной его порыв, сдул часть песка с края и обнажил небольшой тёмный комочек, облепленный песчинками. Марк хотел поднять его, но тот рассыпался у него в руках, оставив на пальцах красный след. Это была кровь. В центре чаши под песком обнаружилась целая её лужа, присыпанная песком. Небольшой красный ручеёк стекал со скалы, но ветер снова и снова набрасывал чистые, белые песчинки, который на время скрывали кровь.

В паре десятков метров от песчаной россыпи Марк обнаружил полностью голую девушку. Её правая нога до колена включительно была искромсана буквально в лохмотья. Длинные куски ещё не остывшего мяса, от которых шел лёгкий пар, свисали с раздробленной кости. Ступни не было вовсе. Вокруг разливалась огромная лужа крови, которая не спеша текла вниз, к песку. Но Марк удивился даже не тому, что на планете в радиусе восьми световых лет от которой нет ни единой человеческой души, кроме него и Фёдора, каким-то образом оказалась девушка без одежды, без корабля. Он удивился тому, что она всё ещё жива. Тело, там, где среди крови, многочисленных порезов, ссадин и налипшей грязи была видна кожа, было уже всё иссиня-белое от холода и кровопотери. Но сердце ещё билось – из разорванной бедренной артерии ленивыми толчками продолжали вытекать остатки жизни.

Для питерского рейнджера ситуация не была шокирующей. Их учили выживать любой ценой и спасать себя любыми средствами. Тем более, что в коптере всегда был наготове набор таких средств. Неизвестно, что заставило зук уйти, бросив жертву, но они вернутся. Они хорошо запомнили сладкий вкус человечины ещё со времен первой экспедиции и отлично различают запах крови на большом расстоянии даже под землей. Прямо как акулы. Они обязательно вернутся чтобы забрать свою добычу.

Марк перетянул бедро жгутом чуть выше оставшегося от ноги месива. Немного поколебавшись он отрезал уже бесполезные колено и берцовую кость с остатками мяса. Зуки все-таки получат немного свежей земной плоти. Завернутую в спасательное одеяло девушку Марку удалось быстро закрепить ремнями на пассажирском кресле в коптере. Одно время Славянский Союз Внеземной Недвижимости хотел отправлять рейнджеров с одноместными коптерами. Они легче, экономичнее, дешевле. Но их изготовитель, компания “Летающие Андроиды”, почуяв, что от них утекает миллиардная прибыль, убедили Всемирный Комитет по колонизации, что двухместный коптер лучше одноместного. Ведь рейнджеров на планете двое, и в случае чего им, возможно, придется улетать вместе. Наконец и у Марка появился пассажир.

В школе ренджеров новобранцев учат ещё серьёзнее, чем в армии. Каждый из них в итоге остается один на один не то чтобы с дикой природой, а вообще в незнакомом месте в галактических масштабах. И даже все самые современные средства жизнеобеспечения не спасут человека, если он не может сам сохранить себе жизнь любой ценой. Марку ещё повезло, что он пропал на терраформированную планету, а не в тесный герметичный ящик на угловатом астероиде. Хотя, смотря что назвать везением. Многие завидовали, что он едет на первую планету с развитой внеземной жизнью. Мелкое подобие мха, найденное на Мауне в системе Барнарда, быстро стало обыденной вещью. Хотя всего ещё пару тысяч лет назад ученые визжали от восторга, найдя бактерии на Европе, спутнике Юпитера. А тут целые высокоразвитые животные. Ну и что с того, что хищные и совместимые с земным метаболизмом. Какие перспективы открываются перед наукой, говорили они. Энтузиазм сильно утих, когда ни автоматическим зондам, ни рейнджерам не удалось узнать за более чем пятьдесят лет про этих животных ничего нового, кроме того, что они оказались рады новой форме жизни на их планете и с удовольствием её поедают.

В медицинском отсеке в своём бункере Марк возился с девушкой пять часов. В школе их учили основам хиругии, обработке ран, полевой ампутации, тренировали отличать вены от артерий, работать примитивными скальпелем и нитками. Марк отмыл тело, как мог, от крови и грязи, промыл каждую ранку, и, наконец, смог поподробнее разглядеть спасённую. Она была высокой и стройной – по крайней мере операционный стол она занимала почти по всей его длине. Марк плохо определял возраст, но он бы сказал, что она только-только перестала быть подростком. Он даже сначала смутился, решив, что она ещё несовершеннолетняя, обнаружив полное отсутствие оволосения на лобке и подмышках. Но потом успокоил себя тем, что половые признаки достаточно развиты, чтобы девушку можно было считать женщиной. У неё был тот тип лица, который раньше назывался восточным – суженные глаза, сильно выраженные скулы, небольшой симпатичный нос и пухлые губы. Длинные угольно-чёрные волосы с короткой чёлкой раньше, наверное, красиво обрамляющие овал лица, теперь лежали спутанными сосульками, все пропитанные кровью. Кожа девушки оставалась почти неестественно бледной, даже после того, как Марк согрел её и влил через вену два пакета плазмы. Возможно, виной был шок и сильная потеря крови, но Марку казалось, что девушка всегда была похожа на древние куклы из молочного фарфора, с такими же, как у неё, тонкими запястьями и лодыжками. Но большая, для такого телосложения, грудь с ярко розовыми сосками и широкие бёдра делали её, скорее, похожей на героиню мультфильмов, которые в огромном количестве производят киностудии Индокитайской республики и Японского королевства.