Читаем Маринновый цвет (СИ) онлайн бесплатно

  Я шёл по звезде,

   изменяющей цвет,

  Дорогой, ломавшей

   своё направленье..

  От зыбкости этой

   теряя терпенье,

  Пытался увидеть систему

  в паденьи монет.

  Систему я строил, но всё изменялось

  И время сквозь пальцы текло из руки,

  И солнце по небу за ночью гонялось,

  В своей безнадёжности не замечая тоски.

  И лица прохожих расплавленным воском

  Стекали на землю, оскал обнажая.

  И вся моя жизнь оказалась наброском

  К стакану без дна и обрыву без края.

  А всё, что я знал,

  было не откровеньем,

  А просто случайным

   скоплением истин.

  И бред был покоем,

  а сон был сомненьем.

  И дни засыхали,

  как старые листья.

  А смерть лишь насмешкой над жизнью казалась

  Отсутствием ритма в течении звука.

  Я шёл по звезде, но она изменялась

  И я умирал от слепого испуга.

  И лица прохожих расплавленным воском

  Стекали на землю, оскал обнажая

  И вся моя жизнь оказалась наброском

  К картине, где небо

  и море

  без края.

  Я был болен одной из тех странных болезней, которые раньше называли душевными, а теперь психическими, пробуя сначала найти ошибку в биохимических процессах тела, чтобы потом пытаться исправить её химическими способами, а нежелание человека подвергаться бесчисленным анализам, объясняют развитием болезни. Уступив настойчивым просьбам родственников, я провёл бесконечные часы в лабораториях, позволяя колоть себя иглами и просвечивать аппаратами, представляющими самые современные и модные движения науки, чтобы получить от энергичного врача отчёт, что хотя все результаты показывают, что я абсолютно здоров, обследования рекомендуется повторять регулярно, не реже, чем два раза в год. Я отчётливо видел оба слоя его глаз, внешний, показывающий обязательное для доктора участие и внутренний, выражающий опасение упустить выгодного пациента, который сам по себе ему абсолютно безразличен. Успокоив таким образом родных, я продолжал оставаться в том болезненном состоянии, когда необходимость быть обычным для постороннего взгляда вызывает внутри ощущения канатоходца, для которого наступить в пустоту не страх разбиться, а боязнь испортить зрелище.

  Всё началось два года назад зимой. Я жил тогда в небольшом, но столичном городе, который гордился низким уровнем преступности и напоминал о желательном для граждан присутствии на церковных службах механическим звоном колоколов. Получив недавно наследство от дальнего родственника, я бросил работу, которая ничего не давая сердцу, выматывала меня физически, но была необходима из-за  нужд жены и детей.

  Был вторник. Я вернулся с короткой прогулки домой и застал Настю на кухне, нарезающую овощи.

  - Размешаешь тесто? - спросила она.

  Я посмотрел на старую, щербатую миску и вдруг впервые увидел её цвет. Он был прозрачным, но глубоким, уплывающая в тесто ложка казалась в нём серебряной стрелой. Это не был, как, не присматриваясь считал я раньше, режущий глаз химический ультрамариновый, но это и не был один из тонов синего. Цвет неба, случающегося в неслучайную минуту без напряжения усиливающей приставки, уходящий в бесконечность цвет, куда мягко погружаются глаза и перехватывает дыхание от неожиданной скорости падения. Цвет радости, которую нужно только вспомнить, чтобы увидеть. Цвет, которому стало название: маринновый цвет. Помешивая и меняя время от времени направление круга, я смотрел как оживала вязкая смесь, становясь всё более тягучей. Я останавливал вращение и она покрывалась маленькими пузырьками. Я выбрал направление часовой стрелки и сразу же начал втягиваться в коридор, стены, пол и потолок которого были из молочного янтаря. Я действительно стоял в светлом коридоре. С одной стороны он заканчивался тупиком, с другой - была дверь. Удивительно, но я не чувствовал ничего, кроме ощущения повторения места. Я знал, что будет за дверью. Я шагнул к ней, но кто-то шепнул:

  - Анастасия..

  Я стоял на кухне.

  - Замечательно получилось, спасибо! - жена зачерпнула половником и первый блин растёкся по сковороде.

  Прошёл день и наконец-то закончился. Я был задумчив и вызвал неудовольствие своей рассеяностью в разговоре. Сославшись на головную боль и с трудом отделавшись от заботливости родных, мне удалось остаться одному. Я сел в кресло и закрыл глаза.

  И стал октябрь. Габриэль шёл по золоту листьев. Облаков не было, только самолёты рисовали на небе знаки чьей-то летящей судьбы. Некоторые деревья стояли ешё зелёные, но солнце уже было везде и везде было золото. Оно слепило жёлтым между ветвей, шуршало красным под ногами, переливалось белым между речных камней и лилось, лилось всё быстрей и быстрей с водой на юг. И куда-то на юг улетали птицы и Габриэль становился птицей и тоже летел, а золотые листья кружились вокруг него и начиналась музыка, но...Она жила в каменном городе, где стены домов люди раскрашивали в розовые и жёлтые цвета, но они всё равно оставались серыми и коричневыми. Она жила в очень большой комнате, где не было ни одного окна на восток, но целых три на север. И она не плакала только когда спала. И слёзы её были серебром, и шёл снег. А люди всё раскрашивали свои дома в яркие цвета и удивлялись, почему так задержалось лето.

  В дверь стучались.

  Я вздрогнул, вырванный случайно и навязчиво.

  - До свидания. - сказал я про себя.-До свидания, Габриэль, я тоже должен вернуться, я тоже должен.

  -Помоги нам.- Вдруг сказанное, громко и отчётливо, заставило меня снова вздрогнуть.

  Тот, кто произнёс это, был где-то здесь, в комнате.

  -Ты что, уснул?- Настя заглядывала в дверь.

  -Да, задремал немного.

   Почувствовав ложь, она тихо вздохнула, вошла и присела на кресло напротив. Я усилием успокоил дыхание.

  -Завтра придут Лена с Игорем, ты помнишь?

   Её глаза смотрели внимательно и чуть испуганно.

  -Конечно!- Я постарался сделать свой голос ненатурально бодрым и продолжил, проявляя заинтересованность, которой не испытывал. - Купить что-нибудь? Нужно?

  -Я думала запечь утку и салат сделать, твой... Всё есть, только яблоки... Но я собиралась сбегать с утра...

  - Не надо, я схожу.

  Подвинувшись ближе, я взял ёе руки. Они дрожали.

   - Не волнуйся, я хорошо себя чувствую. Я просто заснул немного.

   Настя торопливо улыбнулась и порывисто обняла меня.

  - Я не буду, и...всё хорошо.

  Мне снилось солнце. Я проснулся, открыл глаза и сразу же зажмурился, так сильно оно било в глаза белым, ещё холодным лучом. В коридоре слышалась какая-то возня. Внезапный взрыв хохота тотчас же сменился приглушенным переругиванием.

  -Ну вот! Опять ты разбудил папу!- устав шептаться, закричала трёхлетняя Лиза. Я рассмеялся и громко сказал: -"А я не сплю!"

   В спальню ворвался пушистый вихрь. Лиза с растрёпанными, ещё не сплетёнными в аккуратные косички волосами, Петенька в пижаме и дурашливый щенок нъюфаунленд. Вся компания была здорово чумазая и в комнате сразу запахло малиновым вареньем.

  -А этот откуда?- притворяясь удивлённым спросил я, одновременно отпихивая щенка, который запрыгнул на кровать и пытался лизать меня в лицо.

  Одеяло уже покрылось розовыми пятнами.

  -Алекс боится идти в спальню, он там остался, а Джелли ему подалили на день лождения..-укоризненно сообщил Петя, забывая от волнения свою манеру избегать слова с буквой р.

  -А у тебя день рождения...

  -Челез неделю! И ты обещал....

  -Обещал. Только ты так и не сказал какой породы.

  -Всё лавно. Только белую. Чтобы никто не мог увидеть нас на снегу.

  -А мне рыжую! - вступила в разговор Лиза.

  -Ты сама лыжая, как лиса....

  -Папа, ну что он...

  Я рассмеялся, и Лиза сразу же рассмеялась тоже. Она не умела сердиться долго.

  На кухне пахло кофе и какими-то пряностями. Насти не было. Я налил себе чашку и, потянувшись за табаком, обнаружил записку. Скоро буду. Яблоки!!!

  Шёл снег. Солнце поздоровалось со мной и ушло.

  Всё небо было облачным, белым и снег становился всё гуще. Я снял варежку и подставил ладонь. Снег ложился на руку неожиданно мягкий и таял не сразу.

  Хотелось подставить ему лицо. Я выбрал маленький переулок направо, чтобы продлить удовольствие от прогулки. Невысокие домики ещё спали, весёлые разноцветными ставенками на белом. Маленькая овощная лавка была уже открыта. Я толкнул  низенькую деревянную дверь и поздоровался с хозяином. Он только начал раскладывать свой пахнущий летом товар, и многие корзины стояли ещё пустые.

  -Здравствуйте! Денёк-то хорош?! Ну теперь будет валить! Вам яблок?! Сейчас будут! Орехи пока не попробуете?! Моника! - закричал он в сторону подвала. Хозяин был краснощёк, весел и разговаривал только  восклицательными знаками.

  -Спасибо. Нет. Мне только яблоки. Лучше зелёных, - смягчая улыбкой отказ от орехов, сказал я. Хозяин мне нравился.

  -Моника!!

  -Да иду я, уже пришла.

  -Оставь эту зелень! Яблоки принеси господину! Вам какой сорт?! Покислее?! Моника!!!

  Моника, крепкая девушка, глядя на которую сразу вспоминалось парное молоко и запах свежескошенного сена, уже несла без видимого напряжения гигантскую корзину. Легко наклонив её, она начала пересыпать яблоки. Они падали, стучали зелёным градом и превращались в нескончаемый поток.

  Этот сад был очень стар. Габриэль стоял среди чёрных перекрученных стволов. Под ногами был жёлто-зелёный яблочный ковёр, но ветвьям оставалось удерживать ещё так много плодов, что они гнулись, и Габриэль слышал, как просят деревья отдыха. И было тихо. Он посмотрел наверх и на сад, на яблоки, на него и на каждое дерево упало небо. Очень синее и очень тихое. И Габриэль позвал ветер, и тот пришёл на лицо последним теплом. Габриэль погладил ладонью ствол, а вокруг уже стучался яблочный град. Освобождённые ветви поднимались и шептали благодарные слова осыпавшимися листьями, и начиналась музыка. Габриэль шёл туда, где среди стволов виднелся увитый плющом, сложенный из грубых камней дом, такой же старый, как сад. И яблочный запах был во всём, в каменных ступенях крыльца, в деревянных половицах, в паутине под потолком, но  её нигде не было. И Габриэль позвал  и с ним позвал и закричал сад.

  А ветер заметался среди стволов и становился всё холоднее в своей тоске.

  -Смотри, он приходит в себя! Вам лучше? Выпейте воды! Может позвать доктора?

  Я сидел на стуле с расстёгнутым воротом. Взволнованная Моника настойчиво совала мне в руку стакан с водой. Я отпил большой глоток.

  -Спасибо... Нет, не надо доктора. Мне уже лучше... Я не помню... Что случилось?

  -Вы вдруг страшно побледнели и почти упали. Но я подхватил и посадил  на стул. Вы были без сознания минуты две, не больше. Теперь вам лучше?

  -Да, спасибо. Вы право очень добры.

  -Что вы, не стоит! Я слышал, вы были больны? Ещё воды? Послать Монику проводить вас до дому?

  -Нет, я дойду прекрасно. Ах, яблоки...

  -Вы донесёте? Я уже положил.

  -Конечно. И, если можно, не говорите о моём обмороке? Жена... А это для Моники.

  - Всё как угодно... Спасибо!

  Подкрепив свою просьбу внушающими уважение чаевыми, я взял пакет и наконец-то выбрался из лавки.

  Снег падал стеной. Я прижимал пакет с яблоками и чувствовал, как им становится холодно. Нужно было идти домой и снова притворяться... Да нужно. Настя ждала, и яблоки замерзали, а мне ничего так не хотелось, как отгородиться этим снегом и всё-таки понять, что же такое происходит во мне. Или со мной?

  Я расстегнул пальто, спрятал яблоки от вьюги и пошёл короткой дорогой к дому.

  А снег всё усиливался. Приходилось щуриться и белым туманом казалось всё. Неожиданно резкий порыв ветра заставил совсем зажмуриться и что-то случилось. Снега не было. Я медленно открыл глаза.

  Ветер открыл маленькое окно в небе, оно было ярко синим, маринновым, и прямо на меня из окна спускался жёлтый и тёплый луч солнца. Я стоял в янтарном коридоре. Прямо передо мной была дверь.

  Пакет с яблоками я всё ещё держал в руках, перехватил его поудобнее, яблочный запах усилился, лишая остатков рассудительности, и я протянул руку, но дверь медленно открылась сама.

  И стал октябрь. Я шёл по бесконечному саду, между чёрных стволов, старых как само время. Наверно наступал вечер, было очень тихо, а небо казалось абсолютно прозрачным и солнце плыло огромным розовым шаром, сопровождая меня. Стало жарко, я снял ненужное здесь пальто и повесил его на ветку ближайшей яблони. Я шёл по зелёным яблокам и жёлтым листьям, через неподвижный воздух, наполненный, яблочный, а солнце менялось, светилось багровым и увеличивалось, закрывая справа уже всё небо. И не было никого кроме солнца, воздуха, яблок и меня. И тогда по наитию я закричал:

  -Габриэль! Где ты?

  И ветер прилетел. Он бил порывом и зимним холодом, он закручивал рыжие листья и яблоки в маленькие волчки, и я стоял посреди разноцветной воронки и ждал звука, но его не было. И ветер рванул пакет из рук и порвал его, и мои яблоки сразу же закрутило вихрем.

  -Габриэль! - снова позвал я.

  И всё кончилось. Я стоял под яблоней, было тепло и тихо. На ветке висело пальто, я надел его. Вдали сквозь стволы светилась янтарём дверь, и я пошёл к ней.

  -Собери яблоки, - вдруг тихо сказал кто-то.

  Не задумываясь, я наполнил карманы твёрдыми, прохладными плодами, поднимая их прямо с земли.

  -Ничего себе метель! Прямо рождество! Вот детишкам  веселье сегодня! И вам хорошего дня!- соседка поспешила дальше. Я стоял, пряча под пальто пакет, в переулке у своего дома. Шёл снег.

  В квартире было жарко и шумно. Пока я снимал в прихожей пальто, детская компания и щенок пронеслась мимо с криком:

  -А мы идём иглать в снежки!

  -Потому что снег, - важно объяснила Лиза, задержавшись в прихожей, чтобы заглянуть в пакет.

  -Мама сказала, что ей некогда, и я тоже могу идти.

  -А где мама?

  -На куухне.- пропела Лиза и побежала за мальчишками.

  Я взял пакет с яблоками и пошёл к Насте. Та уже колдовала у плиты.

  - Как ты быстро, - она обернулась и, улыбнувшись, снова повернулась к кастрюле, в которой что-то помешивала.

  Я положил яблоки на стол и быстро обнял её со спины.

  -Пахнет вкусно. Но ты опять слишком много готовишь. Ведь не съедим.

  -Ты всегда так говоришь, а всегда съедаем. А в прошлый раз, когда приехал Франк, вообще не хватило, и мне было стыдно.

  -Когда приезжает Франк всегда не хватает и вовсе нечего стыдиться. А это что?

  -Тесто заварное для эклеров. Дети их любят и Лена. Ой, перестань! Лучше возьми ложку и помешивай, мне нужно отойти. Не дурачься!

  Я рассмеялся, отпустил её и начал помешивать.

  -А долго ещё?

  -Нет, не очень. Как загустеет. А зелёных не было?

  Я резко обернулся. Настя стояла у стола. В руке у неё было большое яблоко тёплого янтарного цвета.

  -Да ты мешай. Эти тоже подойдут. А пахнет как! Ты много купил? Я бы съела одно.

  - Посмотри в пакете, - не оборачиваясь, предложил я.

  - О! Как много! Но как пахнет!

  Настя включила воду. Я, боясь обернуться, чтобы не выдать смятения души лицом, продолжал мешать.

  - Всё хватит, уже готово.

  Она стояла рядом, в руке у неё было яблоко, всё искрящееся капельками воды.

  -Будешь?

  Она с хрустом откусила, я взял яблоко у неё из рук и откусил тоже, и сразу же солнце ударило в окно и всю кухню залило янтарным мёдом и миндалём.

  - Удивительно сладкое. Что это за сорт?

  - Не знаю.

   Настя подняла голову и я поцеловал её. Я целовал её, а яблоко истекало медовым соком, и от остального дома мы были спрятаны под этим янтарным колпаком. И замерло время, но вздрогнуло и разбило боем часов янтарь и он рассыпался жёлтым стеклом на мелкие осколки.

  -Откуда ты принёс их?- в её глазах были слёзы.

  -Из лавки. Почему ты плачешь? Не плачь.

  -Сама не знаю. Это яблоки... Даже жалко тратить на утку.

   Настя вытерла глаза рукавом.

  -Подожди.