Читаем Манипулятор онлайн бесплатно

Очень важно не перестать задавать вопросы.

Альберт Эйнштейн

(1879-1955, немецкий ученый)

1

Доктор принял все меры предосторожности, чтобы роды в воде были незабываемым событием. Большая ванна-джакузи была тщательно вымыта, дезинфицирована и наполнена водой, нагретой до температуры тела; сама ванная комната украшена пальмовыми ветвями, розами и свечами, около ванны стоял столик с необходимыми инструментами и медикаментами, играла приятная музыка.

Конечно это был необычный доктор, он пошел на такие сложные приготовления к родам, поскольку должен был стать отцом этого желанного ребенка от красивой и любимой жены.

Они планировали момент зачатия в соответствии с наиболее выгодным астрологическим прогнозом. Он, ибо они уже знали пол ребенка, не родится только лишь в богатой семье, младенец унаследует все умственные и физические данные, которые необходимы для успешной жизни, будет талантлив, благодаря своему отцу, который обладает нетрадиционными научными знаниями.

Доктор лично наблюдал свою жену на протяжении всего срока беременности: от обычной утренней тошноты и рвоты до момента начала схваток. Когда начались схватки, он быстро подготовил все для родов в ванной комнате.

Они решили, что никто не должен присутствовать во время рождения их ребенка, - это должен был быть интимный момент семейного торжества. Доктор разделся и опустился в теплую воду рядом со своей женой. Прошел час, который, казалось, тянулся вечность, и все это время он сидел позади нее, поглаживая и успокаивая. Спустя несколько часов схватки стали чаще, а боль все сильнее, женщина не могла ее уже терпеть; боль подавила все другие ее мысли и желания. Он делал все возможное, чтобы ей стало легче.

Она тяжело и прерывисто дышала, затем вдруг задержала дыхание и, собравшись с последними силами, глубоко вздохнув, начала тужиться. Он просил ее тужиться сильнее, и она, сделав последние усилия, вскрикнула и затихла. Только тогда волосатая головка появилась у нее между ног. Он увидел головку ребенка и потянул ее осторожно, пока не почувствовал, как младенец выскользнул. Дыхание его жены остановилась, и ее тело обмякло.

Доктор осмотрел сына, связанного с матерью пуповиной, затаил дыхание, положил ребенка обратно в джакузи и посмотрел на жену.

Она лежала неподвижно: прядь медных волос была видна над краем ванны, голова соскользнула под воду. Он не имел ни малейшего представления, сколько прошло времени; у его жены не было никаких признаков жизни, она не дышала. Он быстро посадил ее в ванной и начал искать пульс, пульс не прощупывался. Он сразу же применил искусственную реанимацию, вначале рот в рот, а затем, когда это ничего не изменило, попытался вытащить ее из воды. Тело его жены было мокрым и скользким, он не мог его вытянуть, доктор скользил и падал, но не чувствовал никакой боли. В конце концов, он догадался вытащить пробку, и в то время как из джакузи медленно уходила вода, продолжал свои попытки реанимации.

Когда из ванной ушла вся вода, он сделал интенсивный массаж сердца и продолжал еще в течение получаса, пока не почувствовал головокружение, понимая, что истощен и его силы на исходе.

Доктор посмотрел на новорожденного, который все еще лежал в ванной, - у него были медно-рыжие волосы как у матери. У младенца не было глаз, и только зияющая дыра на месте, где должны были быть рот и нос. Ребенок не двигался. Доктор медленно вышел из ванной комнаты, взглянул на пальмовые ветви, розы и зажженные свечи, посмотрел в неверии на свою умершую жену, затем на ребенка-урода, и обессиленный упал на колени.

Его губы шевелились, но слышно было только хриплое бормотание: «Почему?».

2

Вена, Австрия

В кабине грузовика было занято два сиденья рядом с водителем и еще три за его спиной. Водитель говорил по телефону и сообщил кому-то, что он приближается к месту назначения. Затем повернул направо, припарковался на Зиммерингер Хауптштрассе и выключил фары.

Пятеро мужчин спрыгнули с грузовика, а водитель остался сидеть на своем месте, включив аварийные огни. Было только 4 утра, еще не рассвело, но бригада рабочих утверждала, что и в скудном свете зари они в состоянии справится с заданием без каких-либо проблем, даже с завязанными глазами, так как долго готовились к нему.

Один из мужчин опустил задний борт грузовика, в то время как двое других достали армированные металлические дорожки, представляющие собой пандус. Четвертый мужчина уже сидел в узкой кабине экскаватора, заведя его двигатель, а пятый выставил ограждения вдоль рабочей зоны. Все мужчины были одеты в желтые жилеты со светоотражающими полосами и были хорошо видны на дороге. Для проезжающих машин, в еще редком венском утреннем движении, наличие бригады рабочих не было необычным зрелищем. Экскаватор был спущен и вскоре исчез в воротах кладбища.

Через несколько минут микроавтобус с прицепом, заполненным рабочим инструментом, подъехал к воротам кладбища. Бригада ландшафтных дизайнеров, которая сидела в микроавтобусе, высадилась на тротуар в 15 минутах ходьбы от Центрального кладбища - второго по величине кладбище в Европе.

Теперь вся рабочая сила составила двенадцать человек, они встретились в назначенном месте в назначенное время и поприветствовали друг друга.

Несколько рабочих установили четыре мощные галогеновые лампы и направили их на могилу, в то время как кран, который был доставлен на кладбище накануне вечером, готовился поднять четырехтонный обелиск с именем Бетховена1, украшенный в центре золотой лирой. Когда все подготовительные работы были закончены, кран начал медленно поднимать обелиск, и только после того как поднял его на нужную высоту, опытные рабочие аккуратно толкнули обелиск на деревянный каркас, построенный для этой цели.

Цветы и растения вокруг могилы были аккуратно выкопаны и помещены в специальные боксы. Тем временем другие рабочие начали демонтировать низкую чугунную ограду, прикрепленную по четырем углам к декоративным каменным колоннам. Они изучили все детали кованой ограды по фотографиям и теперь работали осторожно, и резали автогеном в тех местах, где ограда заржавела.

Один из мужчин завел экскаватор и начал рыть ямы на полметра глубиной по четырем сторонам могилы. Менее чем через 10 минут все было готово.

Мужчины разделились на две группы по шесть человек и встали по противоположным сторонам, каждый около направляющих стальных труб. Взревел пневматический насос, и стало слышно, как стальная проволока натягивается под могилой с огромной силой. Когда проволока со всех сторон была полностью выведена и собрана в специальную застежку, один из рабочих прикрепил ее к подъемному механизму, плита медленно начала подниматься.

Могила Бетховена была открыта.

Двое мужчин прыгнули в нее и открыли гроб, который мгновенно развалился. Третий мужчина тоже прыгнул в могилу, открыл стерильный пластиковый бокс, извлек скальпель, взял образцы тканей из остатков разложившегося тела. Обеспечив достаточное количество образцов, он поместил тщательно маркированные контейнеры в сумку и закрыл ее, поднялся из могилы и, кивнув бригадиру, быстро направился к выходу с кладбища. Мужчина отправил короткое сообщение с телефона и затем вернулся к микроавтобусу, снял защитную обувь, рабочую одежду, которая скрывала его деловой костюм, белую рубашку и шелковый галстук, и спустя мгновение он пересел в Mercedes, который поехал по направлению к аэропорту Вены.

Рабочая бригада, которая теперь состояла из одиннадцати человек, начала процедуру возврата обелиска на прежнее место. Единственной оставшейся задачей было вернуть все на свои места, чтобы все выглядело с точностью до эпохи Ренессанса и невозможно было даже заметить, что что-то изменилось. Требовалась ювелирная работа, чтобы сварочные швы, где была разобрана чугунная ограда полчаса назад, выглядели как и прежде, и менее чем через 30 минут все вернулось на свои места.

Работа, которая продолжалась почти 2 часа, к 6 утра была закончена. Один из рабочих убрал ограждения и запрыгнул в кабину грузовика, водитель включил фары и медленно влился в движение на Зиммерингер Хауптштрассе.

Когда первые туристы появились на Центральном кладбище около 9 часов утра, чтобы посмотреть на могилы Бетховена и Шуберта2, расположенные рядом друг с другом, никто не заметил ничего необычного, кроме того факта, что могила Бетховена была ухожена лучше, чем соседняя. Туристы сделали фотографии, прочитали надписи на надгробиях и продолжили свой путь для ознакомления с другими историческими захоронениями.

3

Бак Фрейзер стоял у окна на 68-ом этаже одного из лучших офисных зданий Нью-Йорка, рассматривая уличное движение.

5-ая авеню с движением в пять полос была загружена автомобилями, казавшимися из окна его офиса какими-то игрушечными машинками, которые кто-то приводит в движение: они проехали несколько сотен метров, остановились, а затем снова поехали в одну длинную бесконечную линию. Смотря вниз на движение машин, Бак думал о том, что жизнь на Манхэттене продолжается независимо от финансовых кризисов, терроризма, смены президентов и войн.

Расположение офиса на 57-й улице, всего в нескольких кварталах от недавно отреставрированного отеля Плаза и сети магазинов Бергдорф Гудман, Ван Клефс & Арпел и Тиффани, было престижно для акционеров и партнеров по бизнесу. Но для председателя и главного исполнительного директора фармацевтического гиганта ГлобалХим расположение офиса на Манхэттене, впрочем, не имело практического значения. Менее чем за девять месяцев финансовый кризис снизил стоимость акций почти на пятьдесят процентов, и, хотя компания была в финансовом отношении все еще крепкой и мощной, с сорока пятью тысячами сотрудников по всему миру, она столкнулась с худшими временами - сокращения и увольнения были неизбежны.

Несмотря на то, что 63-летний Бак Фрейзер приближался к пенсионному возрасту, он не собирался выходить на пенсию. На протяжении многих лет он видел, что цены на акции и обменные курсы растут и падают, и в зависимости от того, были ли вы инвестором или спекулянтом, существуют значительные различия в характере реагирования. Он соглашался с финансовыми экспертами, что случайное снижение стоимости акций компании далеко не отражает истинную внутреннюю ценность.

Это был трудный и длинный путь, который обеспечил экономическую стабильность. Но в разгар одного из худших финансовых кризисов в мире, который он когда-либо видел, было бесполезно пытаться объяснять акционерам и прессе на Общем собрании, которое должно в скором времени состояться, что исследовательские инвестиции компании были колоссально огромны, - не на миллионы, а на миллиарды. И может пройти семь, восемь или даже десять лет до того момента, когда новый препарат будет выведен на рынок и когда самая крупная и технически оснащенная фармакопея в мире, выдающая лицензии на выпуск новых препаратов, - FDA3, одобрит его. Даже в здоровой экономике акции могут упасть на десять, двадцать или тридцать процентов в течение нескольких дней.

Бак Фрейзер или Старый бульдозер, так он был прозван по понятным причинам, не был готов к Общему собранию акционеров. После 40 лет работы в фармацевтическом бизнесе он, наконец, достиг той силы, когда она может быть применена. Но все зависело от того, как мир будет реагировать на чрезмерно осторожные заявления, снижение цен на акции и мрачные перспективы, которые он сочтет необходимым представить на ежегодном Общем собрании. На этот раз не к кому было обратиться за советом.

Бетти Вэйн Райт была его секретарем на протяжении многих лет. С помощью аукционов на акции и бонусы она заработала достаточно денег, чтобы раньше выйти на пенсию и жить комфортной жизнью в южной Флориде или на Французской Ривьере и никогда не появляться в офисе. С разрешения Бака она позволяла себе частые отпуска, но каждый раз, когда он сталкивался с проблемами, ей удавалось создать для Старого бульдозера план словесного спарринга с партнерами с военной точностью.

Бак Фрейзер нажал зеленую кнопку на устаревшей системе внутренней связи, которую он сохранил, несмотря на протесты со стороны всех сотрудников офиса, и прорычал: «Мне нужно ваше мнение по одному вопросу. Зайдите!».

Через мгновение Бетти Вэйн Райт молча пересекла персидский ковер и села в кресло для гостей. Худая секретарь с короткой стрижкой каштанового цвета волос посмотрела на него скептически.

– У вас не будет никакой необходимости записывать что-либо прямо сейчас. - Бак откинулся на спинку кресла и положил ноги на край стола. - Некоторое время назад мы получили предложение на лицензионные права на ряд патентов, которые были связаны с генетическими исследованиями. Я уверен, что вы помните. Что вы на самом деле думаете об этом?

– Вы имеете в виду Гениом?

Он посмотрел на нее мрачно.

– Если бы я вспомнил название компании, я бы не позвал вас. Во всяком случае, расскажите мне, что вы знаете о Гениом. - Он заметил улыбку на ее бесцветных губах и добавил: - Что вы находите таким веселым?

– У вас новый стиль в одежде или же вы стали дальтоником за одну ночь?

– О чем вы говорите?

– Зеленый галстук с фиолетовой рубашкой и темно-синий костюм… Боже мой! - Она покачала головой. - Я думала, что руководящая должность подразумевает костюм в тонкую полоску, белую рубашку и ненавязчивый галстук…

Бак Фрейзер засмеялся, показывая дорогие белые импланты.

– Я рад видеть вашу реакцию, Бетти! Идея заключается в том, чтобы послать новый импульс жизненной силы и энергии в мир. Вы молоды настолько, насколько вы себя чувствуете! - Он откинулся на спинку кресла. - Что? Что-то не так?

– Если бы я первая увидела вас утром, вы бы никогда не вышли из дома в этой одежде. Это как… Костюм клоуна! Я сомневаюсь, что Норин видела вас перед выходом.

– Вы знаете, что она не встает в 5 утра. А теперь расскажите мне о Гениом.

– Скажите мне в первую очередь о реальной причине вашего нового образа!

Лицо Бака стало серьезным, и он прорычал:

– Мы находимся в период кризиса, и внешний вид имеет решающее значение, вопрос доверия. Сейчас важно выглядеть уверенно и бодро. - Он сделал вид, что вздохнул, прежде чем продолжил: - Но если вы действительно хотите знать, то я консультировался, конечно, тайно на прошлой неделе у стилиста, когда был в Лондоне. Он предоставил мне личного консультанта, чтобы я купил модные вещи. Это был англичанин, вполне осведомленный в таких делах. Важно выделиться из толпы и не быть копией всех клонированных руководителей на Манхэттене.

Она попыталась скрыть улыбку и произнесла:

– Тогда вы, безусловно, преуспели.

– Как насчет того, чтобы вернуться к делу?

– У меня не так много есть, что сказать. Вы отклонили это предложение с утверждением, что у него нет будущего, так как есть этические и моральные проблемы.

Бак кивнул.