Читаем Маньяки онлайн бесплатно

Это последняя книга из серии "Развращённые грешники", и я не могу поверить, что мы уже здесь! Последние несколько месяцев за написанием этой серии пролетели незаметно. Я просто хотела быстро поблагодарить всех, кто присоединился к нам и влюбился в этих троих извращенцев. Я надеюсь, что эта последняя книга — именно то, на что вы надеялись.

Я не смогла бы закончить эту серию без последнего рисунка фигурок из палочек, и поэтому, пожалуйста, полюбуйтесь моей интерпретацией того, как вы все читаете последний отрывок!

Они мертвы. Они, блядь, мертвы.

Маниакальный взгляд Джованни, когда он вонзал клинок в животы своих сыновей, всегда будет преследовать меня. То, как они упали в траву, то, как жизнь медленно угасала в их темных глазах… Черт. То, как Леви умолял меня не смотреть.

Я всхлипываю, сама мысль разрывает меня на части изнутри.

Как я могла не смотреть? Как я могла отвернуться? Они втроем держали мое сердце в своих сильных, мозолистых руках, и в один разрушительный момент — они были украдены у меня.

Мое сердце болит. Никогда прежде я не испытывала подобных мучений.

БАХ.

БАХ.

БАХ.

Звук трех выстрелов эхом отдается в моей голове, и мое тело вздрагивает от каждого. Это мучительно. Как будто я чувствую, как пули пронзают их тела и разрушают то немногое, что осталось от моей души.

Теперь от меня ничего не осталось. Не без них.

Джованни — гребаный монстр. Он победил, как и всегда говорил, что победит.

Парни предупреждали меня, но я отказывалась слушать. Они говорили, что он заберет все, говорили, что он уничтожит все хорошее в мире и что он не остановится, пока все не преклонят перед ним колени. Я никогда не думала, что он заберет именно их. Все это время я видела себя его мишенью, искренне веря, что он уничтожит меня, чтобы уничтожить их.

Я верила, что мы сможем выжить. Я верила, что они трое справятся. Они должны были быть непобедимыми. Они должны были стать моей опорой, моими тремя дьяволами в самые холодные ночи.

Теперь все кончено, и у меня не осталось ничего, кроме воспоминаний, которые преследуют мой разум, и шрамов, оставшихся на моем теле. Как я вообще могу быть в порядке? Как мне жить дальше?

Слезы текут по моему лицу, и я утыкаюсь головой в грудь парня с дредами, его руки обнимают меня, пока он уносится в ночь на своем мотоцикле, а колонна внедорожников мчится за нами.

Ветер треплет мои волосы и размазывает слезы по лицу, но я едва замечаю это. Я словно оцепенела. Оцепенела от мира. Бесчувственна к свежему аду, сеющему хаос в моем сердце. Бесчувственна ко… всему.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как в ночи раздались выстрелы, и если бы я осмелилась посмотреть через плечо этого парня, я бы все еще видела особняк ДеАнджелисов, исчезающий вдали. Я все еще могла бы слышать крики павших солдат, умирающих в лужах крови, собирающихся в траве.

Роман. Леви. Маркус. Нет. Я отказываюсь верить, что их больше нет. Этого не может быть. Я едва успела их узнать.

Возможно, это карма… моя собственная версия ада… Наказание. Я перешла на темную сторону; я пожертвовала всем хорошим в себе, чтобы предаться этой тьме, и теперь карма настигла меня. Теперь мне приходится страдать от вполне реальных последствий. Вот что я получаю за то, что влюбилась в трех дьяволов ДеАнджелис.

Я уже никогда не буду прежней.

Я никогда не выживу.

Сегодняшний вечер не должен был так закончится. Я не должна была быть спасена женщиной, которая называет себя моей матерью, о чем я узнала всего несколько часов назад, и уж точно, черт возьми, я не должна была видеть, как падут мои три короля.

Сегодня вечером мы должны были восстать. Сегодня вечером мы должны были победить.

Чувак с дредами едет по улицам, и я цепляюсь за него, как за последний спасательный круг, отрывая заплаканное лицо от его груди только тогда, когда его голова поворачивается вправо.

Внедорожник Джии подъезжает к нам, и я наблюдаю, как опускается тонированное стекло, обнажая ее молодое лицо и озабоченно нахмуренные брови. Она поднимает руку, пока ее взгляд скользит по моему лицу, совершенно лишенный эмоций. Миллион вопросов проносится в моей голове, миллион мыслей и подозрений, но затем эти три выстрела звучат в моей голове, и каждая последняя мысль заменяется глухой болью.

Слишком быстро ее тяжелый взгляд отводится, и она замечает мужчину, за которого я цепляюсь.

— Остановись здесь, — кричит она в открытое окно.

Чувак с дредами кивает, и, не удостоив меня вторым взглядом, Джиа проносится мимо нас, прежде чем он успевает ответить. Он жмет на газ, мчась за ней со скоростью миллион миль в час, в то время как нервы наполняют мои вены.

Я с трудом сглатываю. Я благодарна, что она была рядом и спасла меня в самый последний момент, но как, черт возьми, она узнала, что я в беде? Наблюдала ли она за нами? Знала ли она, что мальчики нуждались в ее помощи так же сильно, как и я, только их оставили беззащитными и истекающими кровью на земле? Я знаю, что это темный мир, и каждый заботится только о себе, но, конечно же, она не настолько бессердечна, чтобы вот так оставить их позади, оставить их едва цепляющимися за жизнь, особенно учитывая, что она знает, как я к ним отношусь.

Джиа Моретти для меня всего лишь незнакомка, но она незнакомка, которая утверждает, что присматривала за мной всю мою жизнь, принимая во внимание мои интересы. Я чертовски уверена, что у нее была какая-то хреновая информация, учитывая, что она искренне верила, что мне было лучше жить со своим отцом, и что у меня была жизнь, о которой мечтал любой ребенок. Так что да, возможно, она и проверяла меня время от времени, но она никогда не заботилась о том, чтобы капнуть поглубже, чем кажется на первый взгляд, и из-за этого я не могу ей доверять. Ну знаете, не считая того, что она — главный конкурент семьи ДеАнджелис, и их главный враг. Я имею в виду, если это не самый большой красный флаг, который я когда-либо видела, то я не знаю, что это такое.

Кто знает, может быть, все это было какой-то уловкой, чтобы разлучить нас, чтобы забрать у парней то, без чего они не могут жить. Она знает, как они заботятся обо мне, как готовы пройти через самые жаркие ямы ада, только чтобы обезопасить меня. Черт, может, я даже и не ее дочь вовсе.

От этой мысли из глубины моей груди вырывается неподобающая леди усмешка, и в тот момент, когда звук слетает с моих губ, чувак с дредами отстраняется и опускает свой взгляд на меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его темные глаза сузились, выглядя как две глубокие ямы пустоты.

Я оскаливаюсь в ухмылке, а мои глаза наполняются ядом.

— Просто зашибись, — выплевываю я, наблюдая за тем, как он смотрит на меня в ответ. Это выглядит так, будто он пытается решить, собирается ли он превратить мою жизнь в сущий ад или сжалится над печальной, сломленной девушкой.

Его челюсть сжимается, и он задерживает мой взгляд еще на мгновение, прежде чем последовать за внедорожником Джии, подъезжающим к обочине. Грязь взлетает из-под ее шин, когда она нажимает на тормоза, и я зажмуриваюсь, когда облако пыли ударяет мне в лицо. Мотоцикл останавливается позади внедорожника, и я всматриваюсь в облако грязи, гадая, что, черт возьми, сейчас произойдет.

Чувак с дредами прижимает руку к своему уху, а его взгляд останавливается на заднем стекле внедорожника Джии, и я понимаю, что она дает ему указания. Он решительно кивает, и прежде, чем я успеваю спросить, что происходит, его сильные руки подхватывают меня под задницу, и он поднимает меня со своего мотоцикла.

— Что… Что ты делаешь? — Вырывается у меня, когда меня охватывает паника. Я цепляюсь за него, мой взгляд широко раскрыт, пока я лихорадочно осматриваюсь по сторонам. Он собирается бросить меня здесь? Пустит пулю мне в голову и оставит на съедение медведям? Черт, если они все это время собирались просто убить меня, я бы предпочла остаться с парнями. По крайней мере, тогда я могла бы умереть в их объятиях с их ласковыми словами о том, что все будет хорошо.

Парень не отвечает, и когда он начинает отходить от мотоцикла, моя паника только усиливается.

— Отпусти меня, — выплевываю я, вырываясь из его хватки, отчаянно пытаясь опустить ноги на землю, чтобы дать себе шанс убежать. Но куда я побегу? Обратно в особняк, чтобы сражаться за парней? Я не смогу, не став удобрением для самого нетронутого газона в стране. Джованни убил своих собственных сыновей, сыновей, которых я считала непобедимыми. Если он смог так поступить с ними, я могу только представить, какое дерьмо он бы сотворил со мной.

Если бы мальчики не были уже мертвы, они бы сами убили меня за то, что я только подумала о возвращении туда. Но я должна что-то сделать. Я должна дать отпор и все исправить, хотя, что бы я ни делала, они никогда не вернутся ко мне. Должен быть какой-то другой способ.

Я имею в виду… Джованни упоминал, что хотел, чтобы я стала его женой. От одной этой мысли меня тошнит, но это также способ сблизиться с ним.

Нет. Я не могу об этом думать. Это глупый план, который в итоге обернется против меня, как и все остальное.

Что за гребаная шутка. Джованни просто бредит, если думает, что я добровольно выйду за него замуж, буду спать в его постели каждую ночь, рожу ему ребенка и предоставлю доступ к империи Моретти. Я скорее умру, чем сдамся подобным образом. Кроме того, я не могу запятнать память мальчиков, сдавшись сейчас и став невестой их отца. Я не сделаю этого, даже если это будет означать установление мира между двумя семьями.

Чувак с дредами держит меня, как пленницу, в своих сильных руках, и я сопротивляюсь желанию расцарапать ему лицо. Это был бы удар ниже пояса. У парня действительно красивое лицо. Он красив, с острой челюстью и безупречной темной кожей. Он старше меня, может быть, ему лет тридцать пять, и по тому, как он себя держит, ясно, что он повидал немало мерзкого дерьма, но это только добавляет ему привлекательности. Разрушить это было бы преступлением против человечности, но удар по причиндалам не помешал бы.

— Я не причиню тебе вреда, детка, — бормочет он, направляясь к заднему сиденью внедорожника Джии. — Но, если ты будешь продолжать так сопротивляться, у меня не останется выбора, кроме как выебать из тебя всю дурь. Ты понимаешь меня? И поверь после того, как ты обрыдаешь всю мою гребаную футболку, я даже не буду чувствовать себя виноватым.

Вот дерьмо.

Мой взгляд встречается с его взглядом, и я впиваюсь в него убийственным взглядом, которым могли бы гордиться мальчики.

— Тогда отпусти меня.

Чувак с дредами крепче сжимает мою талию, прежде чем отпустить другую руку.

— С удовольствием, — бормочет он, обхватывая меня и распахивая заднюю пассажирскую дверь внедорожника. Я едва успеваю вскрикнуть, как он швыряет меня прямо на заднее сиденье и захлопывает дверь еще до того, как мое тело касается кожаного сиденья.

Инерция его броска отбрасывает меня на заднее сиденье, и, прежде чем я успеваю выпрямиться, Джиа нажимает на газ и срывается с места со скоростью миллион миль в час. Я изо всех сил пытаюсь удержаться в вертикальном положении, перелетаю через заднее сиденье и ныряю к ручке дверцы. Я дергаю изо всех сил, отчаянно пытаясь освободиться, но дверь не поддается.

— Не трать впустую свою энергию, — бормочет Джиа, ее темные глаза встречаются с моими через зеркало заднего вида. — Двери заперты, и поверь мне, когда я говорю, что тебе понадобится твоя энергия.

Прижав руки к коже по обеим сторонам бедер, я встречаю взгляд Джии, ненавидя то, как сильно он похож на мой.

— Чего ты от меня хочешь? — требую я, сжимая челюсть, а пальцы сжимаются в кулаки на кожаной обивке — я быстро понимаю, что нет смысла пытаться сбежать. Семья ДеАнджелис чертовски страшна, но тот факт, что все они бояться семьи Моретти, говорит мне именно то, что мне нужно знать: столкновение с семьей ДеАнджелис было лишь разминкой перед тем, на что способна семья Моретти.

— Я думала, что выразилась достаточно ясно, когда мы встретились сегодня днем на моем складе, — говорит она, и ее взгляд падает на дорогу впереди, когда я слышу рев мотоцикла, возвращающегося на место позади нас. — Ты, Шейн, наследница империи Моретти, и ты займешь мое место, когда придет время.

Я качаю головой, мои брови хмурятся в замешательстве.

— Я все это знаю, — выплевываю я, мое разочарование берет верх, так как слишком много вопросов проносится в моей голове. — Я просто… ты сказала, что я могу остаться с мальчиками. Ты сказала, что у меня еще есть время.

— Сделка заключалась в том, что ты могла оставаться с тремя сыновьями ДеАнджелис, пока они могли гарантировать твою безопасность. Теперь они мертвы. Они подвели тебя, так что у меня не осталось другого выбора, кроме как прийти и спасти тебя, пока Джованни не забрал тебя себе. Ты единственная наследница моей семьи, моей империи, и я не могу рисковать тем, что ты снова попадешь в лапы Джованни.

В моем горле образуется комок, по лицу текут беззвучные слезы.

— Они не мертвы, — бормочу я, понижая голос до шепота. — Они не могут быть мертвы.

Вздох Джии наполняет машину, и ее взгляд возвращается к маленькому зеркалу.

— Ты видела, что сделал Джованни. Ты слышала выстрелы. Ты только вредишь себе, цепляясь за надежду, что они могли выжить. Я уже давно живу в этом мире, Шейн. Вероятность того, что эти парни выживут… это невозможно. Сейчас тебе лучше двигаться дальше. С чистого листа.

— С чистого листа? — Я усмехаюсь. — Джованни убил их прямо у меня на глазах. Я была влюблена в них. Тут не может быть никакого ‘чистого листа’.

— Это был просто бизнес, Шейн. Каждая мафиозная семья сталкивается с подобными потерями. Это просто часть игры.

— Это был не бизнес, — выплевываю я. — Это было личное. Он убил их, просто чтобы убрать с дороги, чтобы заполучить меня для себя. Ты знаешь это, верно? Он планирует жениться на мне, чтобы получить доступ к твоей семье. Он убил их, чтобы добраться до тебя. Это не бизнес.

Джиа качает головой, когда колонна внедорожников, наконец, догоняет нас и выстраивается в конвой, оставляя Джию ехать прямо между ними, а парня с дредами на мотоцикле впереди.

— Я знаю, тебе трудно это понять. Ты еще не так долго живешь в этом мире, чтобы потеря не отразилась на тебе, но скоро ты поймешь, что это был необходимый шаг в войне, которая шла задолго до тебя.

Мои глаза вылезают из орбит, комок снова встает в горле.

— Необходимый шаг? — прошептала я, не в силах понять, почему она сказала нечто подобное.

— Да, — объясняет она. — Сыновья Джованни должны были умереть в какой-то момент. От руки их отца или от моей собственной.