Читаем Маньяк онлайн бесплатно
Маньяк
Книга Владимира Бута, собственного корреспондента газеты «Известия», рассказывает о деле, которого не знала еще мировая криминальная практика. Ее главный «герой» — скромный ростовский служащий Андрей Чикатило шел к трагическому рекорду 8 лет, убив с особым садизмом более пятидесяти человек. В книге показаны хронология и детали преступлений маньяка, ход и методы его поиска, приведены уникальные свидетельства сыщиков, следователей, участников «процесса века», родственников погибших.
Документальная литература / Биографии и Мемуары…Совсем неведомо было автору этих строк, что где-то произошло событие, надолго изменившее не только круг его рабочих интересов, но и ритм самой жизни.
Шестого ноября 1990 года железнодорожную остановку «Донлесхоз» «прикрывал» милиционер Игорь Рыбаков. О том, что этот молодой небритый парень в обычной гражданской одежде, нередко появлявшийся в последние дни на этой станции, является работником милиции, вряд ли кто мог догадываться: мало ли встретишь знакомых или просто примелькавшихся людей на одной и той же остановке электрички или в самом электропоезде, ежедневно перевозящем в основном рабочий люд и дачников. Ничьего внимания он не привлекал. Зато Игорь внимательно изучал каждого появившегося здесь нового человека.
С самого утра не так уж и много прошло здесь людей — день предпраздничный, хотя сам праздник стоял теперь под большим вопросом. Сейчас он видел троих — две женщины и мужчина ожидали электричку — знакомые ему по прежним дежурствам грибники. Шел нудный дождь, и Игорь с тоской думал о том, что только рыболов да грибник да еще он, милиционер, вынужденный нести службу, могут в такое время добровольно покинуть теплое жилье.
Внезапно мысли его переключились на другое: со стороны города Шахты по краю железнодорожного полотна шел незнакомый мужчина. На некоторое время он исчез за домами… снова появился… Подошел к колонке, помыл обувь. Потом присоединился к грибникам, разговаривал свободно, раскованно, будто со старыми знакомыми. Игорь внимательно всматривался в этого человека, запоминал мельчайшие подробности. Коричневая болоньевая куртка, очки, на одной из туфель лопнула подошва, речь грамотна. На грибника не похож, хотя, как и у собеседников, слегка поцарапаны руки. Один палец перевязан. Царапина на мочке уха. Почему листья и даже веточка прилипли к спине? Если продирался сквозь кусты, все это должно было пристать спереди… И на сумке — листья, веточки…
Игорь подошел, представился, попросил:
— Давайте отойдем…
Мужчина, по-свойски шутя, за руку простился с новыми знакомыми и легко начал отвечать на вопросы Игоря: приезжал в лесхоз к знакомому — помощь по хозяйству требовалась. Показал паспорт. Потом удостоверение личности, обозначавшее его принадлежность к ведомству Министерства путей сообщения. Когда открывал сумку, Игорь подумал: «Зачем брать столько запасной одежды, если едешь туда-обратно?»
Еще раз посмотрел в удостоверение: Чикатило Андрей Романович… И вернул. Вскоре подошел электропоезд, грибники и тот человек поднялись в вагон и укатили в сторону города Шахты. Игорь завидовал: для них дождь, считай, кончился…
Молодой работник милиции не мог даже предположить, что этой встречей на остановочной площадке «Донлесхоз» заканчивается его работа в крупномасштабной операции «Лесополоса», на участие в которой он был мобилизован из Донецка. Это потом скажут, что Игорь молодец, с поставленной задачей справился, сделав именно то, что от него требовалось. Но еще никто не знал ни о встрече, ни о том, что она положит конец кошмару, длившемуся десятилетие. И уж совсем неведомо было автору этих строк, что где-то произошло событие, надолго изменившее не только круг его рабочих интересов, но и ритм самой жизни. Там мне уже было назначено знакомиться со множеством людей, изучать дело, несколько месяцев участвовать в судебном заседании, постоянно рассказывать обо всем читателям «Известий», писать книгу об этом беспрецедентном деле.
…Начиная с 1982 года в Ростовской области то и дело находили убитых. Но это были не просто убийства. Даже повидавшие виды работники милиции содрогались, попадая на место преступления. Находили трупы людей, над которыми кто-то жестоко издевался: поколотые, разрезанные. Сыщик Виктор Бураков, возглавлявший следственную группу, как-то сказал мне:
— Мы не осуждали тех, кто, не выдержав этого кошмара, уходил из группы…
Что это был за кошмар? Практически все без исключения убийства отличал именно один «почерк» — садизм, особая жестокость. Не берусь сам даже пытаться рассказать о том, что творил преступник со своими жертвами. Лучше и лаконичнее это сделает документ — выдержка из обвинительного заключения: при создании таких документов на месте происшествия как раз и не хватало выдержки тем, кто их оформлял.
Таков «почерк»… Рассказывать об этом тяжело, да и непривычны были такие «картинки с натуры» для нашего, советского, человека. Но о том, что происходит рядом, люди должны были знать. Однако не знали: в то время о гласности не было и речи. В местной печати, правда, появлялись фотографии мальчиков, девочек, девушек, женщин: работники милиции лаконично сообщали, что, дескать, этот человек ушел из дому и не вернулся, видевших, что-либо знающих о них просили сообщить. Находили новые и новые трупы. Слухи об этом разносила устная молва, но печать молчала. Работники милиции не только боялись за своих и чужих детей, им нужна была помощь. Начались встречи в школах, детских садах, на предприятиях. Предупреждали: пока не известно, откуда идет беда, берегите детей… Просили: о каждом случае подозрительных контактов, непонятных встреч — сообщайте…
Неизвестность усиливала кошмар. Матери провожали детей в школу и встречали из школы. Однако новые фотографии об исчезновении детей появлялись в газетах и находили новью трупы с тем же садистским «почерком».
Постепенно вырисовывался и определенный «маршрут»: тела находили в лесополосах, недалеко от пути следования электропоездов «Ростов—Зверево». Это и дало операции по поиску преступника, наводившего ужас на население области, название «Лесополоса».
В бригаду, расследовавшую дело, вошли полсотни опытнейших сыщиков, не говоря уже о том, что к поиску было привлечено около пятисот рядовых работников милиции. Кроме того, в каждом райотделе были созданы штабы быстрого реагирования…
Следственная бригада накопила в результате поисков гигантский по объему материал. Увы, он накапливался очень долго: первые убийства такого рода были зафиксированы в Ростовской области в 1982 году. Десять лет поисков… В последние годы они велись особенно интенсивно. Каждого мужчину с подростком — девочкой или мальчиком — где бы ни увидели, фиксировали скрытой фото- или видеокамерой, потом устанавливали: кто есть кто? И в дальнейшем в подозрительных случаях отслеживали этот материал: не попадется ли зафиксированный повторно, с другим ребенком? Нам, журналистам, в свое время показывали и другой вид слежения: отснятый скрытой камерой материал в электричках на пути вероятного следования преступника с жертвой. Фиксировалась каждая мелочь. Таким способом отсняты тридцать четырехчасовых кассет, запечатлевших людей на остановках, в электричках, входящих и выходящих… Сотни работников милиции, соответствующим образом переодетых, делали вид, что работают на железной дороге, ловят рыбу, собирают грибы, ухаживают за виноградом, работают на приусадебных участках или просто ждут очередную электричку… Женщины-милиционеры, загримированные под бомжей, к которым у преступника была особая тяга, тоже ездили в электричках под охраной переодетых коллег в надежде, что маньяк их не обойдет своим вниманием, «клюнет».
В этой обстановке, в этой масштабной операции нельзя было не задеть нечаянно интересы непричастного, случайно оказавшегося на пути следствия человека. И такое порой случалось. Потом, когда преступник будет задержан, начальник областной милиции М. Фетисов по телевидению извинится за беспокойство и за причиненные гражданам неудобства. Но это, повторяю, будет потом, когда в стране многое изменится, придет гласность. А пока этот кошмар требовал новых и новых усилий и новых поисков.
Проверяли чуть ли не у всего населения области группу крови. Этой процедуре, например, были подвергнуты 163 тысячи водителей легковых машин юга России. Благодарить ли мне убийцу за то, что именно в те дни и в моем паспорте появилась запись о группе крови? Наверное, она должна быть известна всегда, но хоть это чудовище заставило навести порядок: кто-то, попав в катастрофу, еще и спастись теперь сможет, коль группа крови известна. Уж поистине общество совершенствуется тем быстрее, чем больше у него недостатков. Из проверяемых выделили особо 10 тысяч человек с четвертой группой крови: по оставленным выделениям эксперты определили, что именно такая у преступника. И эту массу людей надо было, проверять методом исключения…
В общей сложности около полумиллиона человек коснулась проверка. Около шести тысяч ранее судимых и 2600 отбывающих срок в местах лишения свободы за половые преступления. Было выявлено 440 гомосексуалистов и лиц, склонных к совершению развратных действий.
Бригада «копала» так глубоко, как никогда ранее, попутно было раскрыто 1062 преступления. Среди них — 95 убийств, 245 изнасилований, множество разбойных нападений, грабежей. А искомый маньяк оставался неуловимым…
Это действительно был кошмар. Слухи о жутких картинах преступлений передавались из уст в уста, обрастая фантастическими подробностями, повергавшими людей в уныние. В слухах этих, порой даже не дотягивавших до уровня действительности, фигурировали вампиры, людоеды, злые потусторонние силы, нависший над каждым неотвратимый рок. Волнами они прокатывались над обществом в устных пересказах: средства массовой информации молчали. В то время они публиковали то, что разрешалось, а в данном случае и не в интересах следствия, расставлявшего густые сети, было что-либо сообщать. Его представители объясняли: не хотели спугнуть убийцу. Каждая фотография о розыске пропавших без вести детей утверждалась к публикации в обкоме КПСС, там старались не допускать частых сообщений подобного рода: зачем, дескать, панику наводить, пусть народ спокойно работает… В те времена в коридорах власти бытовало мнение: печать не сообщает, значит, вроде бы ничего такого и нет. Владение любой информацией, набором ее тоже ведь являлось признаком принадлежности к элитарному слою или даже к самой партийной элите. «Закрытая» информация ежедневно ложилась на руководящие, решающие столы, первое, как и последнее, слово, как правило, произносилось в кабинетах партийных домов.
