Читаем Мамин Восход онлайн бесплатно
Мамин Восход
Рассказ о женщине, ее жизненном пути от жены военно-морского летчика-истребителя до директора огромной фабрики. Трудности и радости, потери и находки – такая судьба или настойчивость и добросовестный труд? Читайте и решайте сами!
Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная русская литератураРассказ о маме начну издалека. Не претендую на точность во времени, возможно, даже перепутала места действия – возможно! – суть остается та же. Напишу чем жила, что видела и чувствовала сама. Кто-то другой, живущий рядом, может быть видел все иначе, но это уже его дело.
Очень давно, году в 1900-м, в украинском городке Павлограде появилась на свет моя бабушка – Галина Илларионовна Кучеренко. К сожалению, не знаю, кем были ее родители, только слышала – бездетная тетушка служила у состоятельного помещика. И тот был настолько доволен работницей, что даже согласился похлопотать о судьбе ее племянницы. Так тринадцатилетняя Галина получила разрешение поступить в институт благородных девиц.
Скорее всего, это был Московский Екатерининский институт благородных девиц – одно из первых женских учебных заведений в России. Здесь обучались дочери дворян, но в 1804 году создали мещанское отделение и для девиц прочих сословий. Вероятно, там моя бабушка Галя, невысокая голубоглазая девушка с толстой русой косой и получала «путевку» в жизнь.
Институтский курс разделялся на два класса, меньший и старший; в каждом ученицы должны были пробыть по три года.
Учебная программа включала русскую словесность, Закон Божий, французский и немецкий языки, арифметику, географию, историю, физику. Кроме того преподавались музыка, рисование, рукоделие.
Первые знания и навыки преподавательской работы, которой была посвящена вся ее жизнь, бабушка Галя получила на таких уроках.
Пела она с большим удовольствием, любила народные украинские песни, а на уроках пения научилась хорошо владеть своим приятным голосом
После обеда – урок танцев, затем рисование. И только поздно вечером девушки заходили в свою спальную комнату – «дортуар».
Учиться было трудно, но интересно. Каждый день проходил по одному и тому же распорядку. Вставали утром, через час надлежало быть в классе для чтения молитвы, затем – завтрак и прогулка. Потом занятия – до обеда и после. В восемь часов ужин и вечерняя молитва, перед сном – повторение уроков.
Ежедневно две воспитанницы старших классов дежурили по училищу – обходили спальные комнаты, наблюдали за приготовлением пищи и порядком в столовой. За малейшую провинность девочки лишались права дежурства, что воспринималось как наказание. Ученицы всегда находились вместе, а на воскресных свиданиях с родителями присутствовали классные дамы. В свободное время воспитанницы ставили французские спектакли, гадали на святки, катались на придворных каретах, а на балы приглашались юнкера Александровского училища. Самым любимым праздником была Рождественская ёлка.
Илья Никитич Рожко родился в 1895-м году. В тот год он оканчивал военное (может то самое, Александровское?) училище в Москве и был приятным молодым человеком с темными глазами.
Где познакомились Галя с Ильей? Может на одном из тех балов, что так подробно описывает Куприн в повести «Юнкера»:
« Живется юнкерам весело и свободно. Учиться совсем не так трудно. Профессора – самые лучшие, какие только есть в Москве. Искусство строевой службы доведено до блестящего совершенства, но оно не утомляет: оно граничит со спортивным соревнованием…
…Дрозд начинает читать, мучительно растягивая свои яти:
–По распоряжению начальника училища сегодня наряжены на бал, имеющий
быть в Екатерининском женском институте, двадцать четыре юнкера …
… Наружные массивные двери распахнуты настежь. За ними сияли огни просторного вестибюля, где на первом плане красовалась фигура саженного швейцара…знаменитого Порфирия.
…– А! Господа юнкера! Дорогие гости! Милости просим! Пожалуйте, – … приветствовал он их,… прислоняя в угол свою великолепную булаву. – Без вас и бал открыть нельзя. Прошу, прошу…
… Вверху, на просторной площадке, их дожидались две дежурные воспитанницы. Обе они были одеты одинаково в легкие парадные платья темно-вишневого цвета, снизу доходившие до щиколоток. Бальное большое декольте оставляло открытыми спереди шею и верхнюю часть груди, а сзади весь затылок и начало спины, позволяя видеть чистую линию нежных полудетских плеч. … И никаких украшений – ни сережек, ни колец, ни брошек, ни браслетов, ни кружев. Только лайковые перчатки до пол-локтя да скромный веер подчеркивали юную блистательную красоту.
Девицы одновременно сделали юнкерам легкие реверансы, и одна из них сказала:
– Позвольте вас проводить, messieurs, в актовый зал. Следуйте, пожалуйста, за нами.
Но вот и зала… Зала очаровывает Александрова размерами, красотой и пропорциональностью линий. Нижние окна, затянутые красными штофными портьерами, прямоугольны и высоки, верхние гораздо меньше и имеют форму полулуния. Очень просто, но как изящно…
… – Вы хотите пройти, господин юнкер? – услышал он голос необыкновенной звучности и красоты, подобный альту в самом лучшем ангельском хоре на небе.
Он поднял глаза, и вдруг с ним произошло изумительное чудо…как будто блеснула близкая молния, и в мгновенном ослепительном свете ярко обрисовалось из всех лиц одно, только одно прекрасное лицо. Четкость его была сверхъестественна. Показалось Александрову, что он знал эту чудесную девушку давным-давно, может быть, тысячу лет назад, и теперь сразу вновь узнал ее всю и навсегда, и хотя бы прошли еще миллионы лет, он никогда не позабудет этой грациозной, воздушной фигуры со слегка склоненной головой, этого неповторяющегося, единственного "своего" лица с нежным и умным лбом под темными каштаново-рыжими волосами, заплетенными в корону, этих больших внимательных серых глаз, … и этой чуть заметной ласковой улыбки на необыкновенных губах…
… Если бы мог когда-нибудь юнкер Александров представить себе, какие водопады чувств, ураганы желаний и лавины образов проносятся иногда в голове человека за одну малюсенькую долю секунды, он проникся бы священным трепетом перед емкостью, гибкостью и быстротой человеческого ума. Но это самое волшебство с ним сейчас и происходило.
"Неужели я полюбил? – спросил он у самого себя и внимательно, даже со страхом, как бы прислушался к внутреннему самому себе, к своим: телу, крови и разуму, и решил твердо: – Да, я полюбил, и это уже навсегда"»…
Так или иначе – любовь Ильи и Галины прошла сквозь многие годы, но об этом позже.
В 1918 году Галина Кучеренко окончила институт и, вернувшись в родной Павлоград, преподавала в младших классах начальной школы. Выпускник военного училища, корнет Илья Рожко, прибыл в полк на Украину, где собирался достойно служить престолу и отечеству. Они уже наметили дату свадьбы, но события оказались сильнее их намерений – как говорится, человек предполагает, а Господь располагает.
По всей России идет Гражданская война – в боевые действия вступает и полк Ильи. В 1919 году окончательно пришедшие к власти большевики подчиняют себе императорские войска, называя их «Революционной армией». Солдаты и офицеры царской армии отказываются выполнять приказы самозваного «правительства», многие намереваются покинуть Россию.
Илья долго не мог решить – ехать или оставаться. Неизвестность, ждущая в чужой стороне, пугала, но сослуживцы сходились в одном – теперешней Родине они не нужны. Жизнь человеческая не стоила ни гроша, никто не знал, что будет впереди. Он не спал ночами, глядел в потолок и думал, думал, думал. Как передать состояние души такого беглеца? Страх перед чужбиной, отчаяние и смутная надежда на будущее – предсказать дальнейшее было невозможно…
…Поручик Голицын, быть может, вернемся?
К чему нам, поручик, чужая страна?..
В ноябре 1920 года армада кораблей под Андреевским флагом покидает берега Крыма, увозя в чужие края белые полки и десятки тысяч гражданских беженцев. Был среди них и Илья. После этого связи с ним не стало – казалось, он пропал навсегда…
Уходя воевать, Илья поручил Галю – самого дорогого человека – заботам младшего брата Ивана:
– Береги ее, – сказал он, – береги, что бы ни случилось!
Кто мог тогда предположить, что Гале суждено стать женой Ивана?
Мне было далеко за двадцать, когда, сидя у кровати тяжело больного дедушки Вани, я смотрела на эту фотографию и слушала рассказ о его жизни. Многое уже знала, а то, что дедушке пришлось какое-то время служить в «Дикой дивизии» было новостью.
– Так вот почему на этой фотографии у тебя на голове папаха!
– Да, внученька, именно такой головной убор носили мы, офицеры
И тут, вспомнив кое-что из советской школьной истории, я пришла в ужас:
– «Дикая дивизия»? Дедуся, как же ты мог?
– Э, деточка! В те смутные времена разобраться во всем было трудно, власть менялась каждую неделю – сегодня красные – завтра белые. Войска генерала Деникина, батьки Махно и «Дикая дивизия» гуляли по всей Украине, воевали друг с другом и с Красной армией и каждые со своими, казалось, правильными целями и лозунгами. Солдаты уже ни чему не верили, не знали, за что бороться. Вокруг шли потоки беженцев, царила разруха и разбой, голодные воины обирали жителей, питаясь за их счёт. Сколько было зверств и мародерства, расстрелов гражданского населения! Теперь тебе кажется все понятным, а мне тогда… – он развел руками.
– Что значит «теперь кажется»? – возмутилась я.
– То и значит, – усмехнулся дедушка, – и о сегодняшнем дне правду мы узнаем нескоро.
– Какую правду?
– Правильная сейчас власть, или нет, узнаем лет эдак через двадцать. Только время покажет…
Как он был прав, в тот далекий семдесят пятый год! Пришли девяностые со своей «перестройкой» и мы узнали, что жили совсем не так. Даже анекдот ходил: «Семьдесят лет бежали, оказалось – не туда!». Но речь не об этом.
С тех пор, как отец Ивана и Ильи – Никита Рожко увел из табора их мать – цыганку (настоящую цыганку!) Раду, прошло много лет. Давно выросли братья, уже не стало ни отца, ни матери, а цыгане иногда появлялись в доме. За накрытым столом рассказывали последние новости, порой оставались ночевать. Для этой нации не было границ – они путешествовали по всему миру. Кто из них был родственником, уже не разобраться – встречали радушно всех – так было заведено еще Радой.
Наступил 1926 год.
Галя уже была замужем за Иваном и носила фамилию Рожко. Не мог Иван в то неспокойное время оставить девушку на произвол судьбы, ведь он тоже ее любил.
Володеньке, их сыночку, исполнилось четыре года, когда в доме появилась цыганка Зара – молодая, красивая, не по-нашему одетая. Сидя напротив гостьи за накрытым столом, Галя держала в руках чашку остывающего чая и с волнением слушала удивительные вещи. Оказывается, далеко за морем, в Америке живет Илья. Он не пропал без вести, а жив, жив! Но теперь очень болен – настолько болен, что, наверное, долго не протянет. И зовет Галю увидеться в последний раз.
Зара недолго задержалась в доме – наутро, оставив адрес Ильи, ушла. А Галя с Иваном стали решать, что же им делать.
Отличительной чертой этой семьи была бесконечная доброта – друг к другу, детям и родителям, просто к посторонним людям. Это ведь всегда так – уж если человек добрый – он добрый всегда и везде.
Решала не Галя – решал Иван.
– Поезжай, – сказал он, – а мы с Володенькой останемся. И, видя, как встрепенулась жена, добавил:
– Илья звал тебя, ты и поезжай, а там – как Бог рассудит.
Тогда-то и взяли присматривать за ребенком деревенскую девицу Федосию – невысокую, крепкую. Она поселилась в доме, думали, на время – оказалось – навсегда. А Галя отправилась в далекий путь.
Душа за Ивана и оставленного сынишку болела только до Одессы, до парохода. А потом пришли мысли об Илье – как же он ее нашел? Ведь не зря они с Иваном столько лет оставались в родном городке, отказываясь от хорошей службы – как чего-то ждали. Да чего там «как» – ждали действительно! Ждали и не верили, что Илья пропал без вести – ведь люди находились и после войны. Что же теперь будет с ними со всеми – с ней, с Ильей, Иваном и Володенькой? После долгой разлуки не терпелось увидеть дорогого человека и, даст Бог, выходить его.
Вот долгожданная встреча. Оказалось – Илья потихоньку поправлялся, болезнь отступала. Теперь они не думали ни о чем – ни о своей Родине, ни об этой чужой стране, они просто любили друг друга.
И вот, второго сентября 1927-го года, там, в Америке, родилась моя мама. Ниночка была совсем маленькой, но уже умела улыбаться, держа Илью за палец руки. Большие темные глаза проникали в самую душу, а от вида маленьких ладошек щемило сердце. Но счастье длилось недолго – вскоре пришла весть о тяжелой болезни маленького Володеньки. Материнское сердце разрывалось на части, и наконец, Галя с Ниночкой на руках отправилась в обратный путь, в Павлоград.
Володенька метался в жару, был бледен и худ. Он крепко обнял маму тонкими ручонками, судорожно всхлипнул и заснул, прижавшись к ее груди.
Через месяц сыночек пошел на поправку и Галина с детьми вновь собирается к Илье в Америку. Но уже наступили времена «железного занавеса» – жителям нашей страны запрещено общение с заграничными родственниками, а тем более выезд за границу. И бабушка остается в России с дедушкой Ваней – до лучших времен, как думала она. Тогда-то и пришлось выправить Ниночкину метрику – теперь девочка носила отчество Ивановна и рождена была здесь, в Павлограде.
А на Украине продолжаются репрессии и преследования. Для дедушки Вани с его послужным списком последствия могли быть непредсказуемы – сколько народу сгинуло в те годы! Надо было спасаться, и семья Рожко переезжает на Кавказ. Скорее всего, позвал кто-то из сослуживцев по «Дикой дивизии» – так или иначе – в 1933 году они уже живут в Кисловодске.
