Читаем Малолетка онлайн бесплатно

Костя Пекинец

• Основатель и руководитель логистической компании «Пекинец»

• Веду бизнес с Китаем с 2006 года

• Обучался китайскому языку в Пекинском университете прикладных наук Beijing Lianhe Daxue

• В 2014 году моя компания – аккредитованный участник Кантонской ярмарки

• В 2015 году основал компанию “Pekinec videoproduction” (видеосъемка рекламы для китайского бизнеса)

• В 2015 году создал видеоблог «Китайский городовой»

• В 2016 году впервые в истории провел 11-часовой онлайн-интенсив UCHINAS с 13 спикерами по теме бизнеса с Китаем

• В формате интервью общался с лидерами рынка русско-китайской торговли Евгением Колесовым (компания “Optim Consult International”) и Александром Гавриком (компания “SCS”)

• Бизнес-консультант

• Эксперт по коммерческому взаимодействию с Китаем и странами Азии

• Эксперт по снижению стоимости коммерческих закупок

• Автор книги «Секреты бизнеса с Китаем. Дао Ааовая»

• Создатель бизнес-тура по Китаю. За два года Китай посетили 15 команд российских бизнесменов

• Создатель чайного тура по Китаю

• Проехал автостопом из Гуйлиня до Пекина – более 2000 км – за три дня

• Посетил более 30 городов Китая с бизнес-командировками

• Открыл два магазина одежды и обуви в Пекине в районе русской торговли Ябаолу

• Вместе с супругой воспитываю двоих детей

• Приверженец системы домашнего обучения детей

Костя Пекинеи, «Отвечаю за китайский базар».

На написание этой книги меня подтолкнули недоброжелатели, или, как сейчас говорят, хейтеры. Узнав о моем криминальном прошлом, они решили использовать его как оружие против меня. Я же решил лишить их этой возможности и использовать прошлое во благо.

Поэтому искреннее спасибо всем! Вспоминать это тяжело, но и забыть невозможно. Уже в процессе написания я понял, что не должен молчать и люди должны знать правду. Потому что это правда о нашей стране, об этапах конца 1990-х, о чьих-то детях и, что самое важное, о самих себе. Да, это о нас самих. Кто-то увидит себя как в зеркале, кто-то скажет, что оно кривое. Я старался быть честным, не приукрашивая, но иногда и недоговаривая. Для вашей же пользы.

Все, что здесь описано, – мой опыт и взгляд на происходившее. Он может отличаться от вашего взгляда и от взгляда тех, кто был в то время со мной рядом. Такое бывает, что, живя в одной стране, мы видим не одно и то же. И порой думаем по-разному.

Не судите строго, а лучше вообще не судите никого. Посвящается всем, кто прошел «малолетку», а также матерям, прошедшим ее вместе с нами.

Ноябрь в Хабаровске был очень холодным, но это не мешало нам целые дни проводить на улице. После школы или вместо нее мы просто слонялись по району, изредка заходя в подъезд, чтобы погреться. Редко кто приглашал нас в гости, зная, что холодильник будет опустошен точно. Родители вообще не одобряли чьих-либо друзей, причем каждый из них знал, что его ребенок нормальный.

Если и есть настоящие проблемы, то это влияние друзей. В чем-то родители были правы. Ведь по отдельности каждый из нас был неплохим. Но когда мы собирались в группы, то начинались совсем недетские игры. Такое влияние подростков очень хорошо отображено в фильме «Повелитель мух».

В один такой день мы с двумя товарищами зашли погреться в четвертый подъезд на улице Тихоокеанской, 178. Здесь на первом этаже находился магазин. В то время такие магазины были в каждом доме. Да и сейчас, наверное, остались подобные отголоски свободной рыночной торговли образца девяностых.

Дверь в магазин была странно приоткрыта, точнее, призакрыта.

Свет не горел. Мы зашли и обнаружили, что продавца нет, а магазин полон запретных тогда для нас плодов.

Редко когда мы могли попробовать шоколад и конфеты из рекламных роликов. Разве что с зарплаты родители приносили нам «Сникерс», который аккуратно разрезали на четыре равные части – на всех детей. А тут перед нами целые блоки – «Сникерс», «Марс», «Скитлс», «Твикс».

Это было подобно сокровищнице из фильма про Индиану Джонса; и все, что нас отделяло, – фигурная решетка прилавка.

Она уходила под потолок. Мы нашли самую широкую часть в этом узоре – угол вверху, в который пролезла бы разве что кошка. Я был самый худой и шустрый, поэтому, сняв всю одежду, быстро влез, не обращая внимание на боль и холод. Раздирая плечи в кровь, я выдавил себя, как выдавливают зубную пасту из тюбика, в котором она три дня назад закончилась.

Я внутри. Это победа! Начинаю передавать блоки шоколада, но их некуда складывать. Пакетов в магазине не оказалось, поэтому мы стали засовывать шоколадки прямо в кофты, завязав рукава. Все происходило очень быстро. Был кураж и страх. Было непонятно, почему среди бела дня магазин открыт. Было ощущение, что сейчас кто-то зайдет, и это заставляло нас делать все быстро и неаккуратно.

В панике я вылез. Моих друзей уже не было. Они убежали, набрав столько, сколько влезло в их карманы. Я выскочил на улицу с кофтой-сумкой в руках – друзей на улице нет. Но нетрудно было понять, что они забежали в соседний подъезд – за ними тянулся след из рассыпанных «чупа-чупсов» и шоколадок. Я забежал туда же и поднялся на седьмой этаж. Там жил один из моих друзей.

Они стояли и нервно курили. Еще пара затяжек, мы затушим бычки и скроемся дома у Женьки. Но мы не успели докурить. Праздник закончился.

Два мусора – один сверху, а второй снизу – взяли нас в капкан.

Они тоже шли по шоколадным следам. Был 1997 год. Мне тринадцать лет, и я ученик 8 «Б» класса.

Двое моих друзей на год старше меня. Им уже по четырнадцать, а значит, по закону РФ их можно судить и даже дать срок. По статье 158 части 2 они получили условные сроки. Я же пошел как свидетель и отделался легким испугом и позором.

Стыд и удивление случились, когда в кабинет следователя зашла хозяйка этого магазина – ею оказалась соседка, живущая под нашей квартирой. Мы не раз ее топили, и отношения, мягко говоря, были напряженными.

Но это еще не все. Эта соседка была еще и моей учительницей по географии! Да, да! Моя учительница, которая никогда не ставила мне пятерок, хоть я и любил географию. Видимо, частые потопы в ее квартире не оставляли мне шанса.

У многих из вас наверняка возник вопрос, как у учительницы мог быть свой магазин в 1997 году? Если честно, я тоже пребывал в шоке от этого открытия. Но всегда знал, что она необычная учительница. К слову сказать, она была соседкой сразу по двум квартирам – купила обе на этаже и сделала из них одну.

Откуда деньги, спросите вы?! Ну что, есть варианты?! Ее муж занимал высокий пост в милиции, эта семья была очень богата, и, конечно, он не мог ничего оформить на себя. Вот и проходила его жена по всем документам как хозяйка. Думаю, не одного такого магазина и не одной подобной квартиры.

Список похищенного в десятки раз превосходил количество взятого нами. То ли потому, что кто-то побывал там до нас, то ли потому, что все было подстроено с целью списания или получения страховки. Я до сих пор не знаю. Обидно, что мы так и не успели наесться того шоколада. Правда, скажу, в отделении нам дали по несколько шоколадок прямо в камеру. Сами милиционеры не побрезговали поживиться нашим кушем.

Это дело не предали огласке в школе. Видимо, учительница географии, как Корейко из «Золотого теленка», не хотела себе славы миллионерши. Но я после этого перестал посещать уроки географии. Прогулы мне не выставлялись – видимо, мы без слов друг друга поняли. И даже если бы мы снова затопили учительницу, то, думаю, никто не поднялся бы разбираться.

«Бобик» (ментовский уазик) вез нас по знакомым улицам. Через его маленькое окно мы видели одних друзей, идущих из школы, и других, забивающих стрелку на остановке. Как обидно, что они нас не видели! Что могло быть более значимым, чем проехать в составе этого кортежа со спецохраной на глазах у всех?!

Подобно мальчишкам, которые, кашляя, втягивают сигаретный дым и давятся, чтобы доказать своему окружению и рассказать всему миру – смотрите, я повзрослел! – мы начали жадно поглощать все, что могло нас выделить.

Первый привод в милицию был подобен священному ритуалу. Снимаешь шнурки и ремень (чтобы не повесился в камере), у тебя «откатывают» пальчики. Причем это происходило почти каждый последующий раз. Как будто в милиции платили за каждую копию.

«Гражданин начальник!., (для тех, кто поборзее, просто „начальник“) Отпусти в туалет!»

На самом деле из груди рвалось: «Отпусти к маме!»

Но никто не показывал свою слабость. Там, в камере все хорохорились. Там мы знали, что через несколько часов нас отпустят. Этот ритуал стал обычным и потерял свой шарм. Мы знали милиционеров в лицо. Будь они в штатском, мы быстро вычисляли их, как охотник добычу. Мы стали чувствовать друг друга. Их видно по походке, по осанке, по взгляду.

Да от них пахло ментами. Только почувствовав этот запах на интуитивном уровне, мы выходили из автобуса, иногда успевая прихватить чей-то лопатник.

Новая жизнь и новая гонка. Одноклассникам я уже все доказал и смысла ходить в школу больше не видел. Теперь появилась новая среда обитания, и там – своя карьерная лестница со своими кастами.

Домушник – хорошо, но форточник лучше. Хотя благороднее всех щипач-карманник. Чтобы стать щипачом, нужна особая смелость, причем смелость большая, чем просто дернуть сумку или раздеть студента.

Чтобы коснуться кармана, нужно вступить почти в интимную связь, и ни один хороший кошелек не подпустит тебя близко, если ты вонючая босота.

Поэтому эти ребята в хороших пиджаках, красиво подстриженные, с пакетом наперевес, стоявшие в очереди в кассы кинотеатра «Гигант», ни у кого не вызывали сомнений. Мы же стояли вдали и наблюдали. Даже зная все их ходы, зачастую так и не могли понять, в какой именно момент жертва лишилась кошелька. Одно точно помню – это важно было сделать уже после покупки билета, чтобы человек не спохватился на кассе.

Из всех магнитол мелодично и сладко нам рассказывали про тюремную жизнь Михаил Круг и Сергей Наговицын.

Благодаря этим мелодиям блатной романтики каждый в нашей стране был готов, готов к тюрьме, готов к зоне. Как ваххабиты обещали террористам-смертникам рай, полный девственниц, так и нам было обещано, что братва нас не забудет и «грев» придет на зону, когда мы на ней окажемся. И не вопрос, окажемся. Вопрос лишь в том – когда.

Мне исполнилось четырнадцать лет. Я получил паспорт, а значит, и право на путевку в жизнь по ту сторону забора.

Приводы в милицию и выходные в КПЗ (камера предварительного заключения) стали обычным делом. Это уже не пугало. Наоборот, ты ко всему привыкаешь, но каждый раз по возвращении на район тебя встречали так, будто награждали новым орденом.

К тому времени мои старшие друзья уже сидели. Видимо, мне стало скучно без них. В 1998 году, дважды судимый по 158-й статье, я получил срок: три года колонии общего режима.

Из уже привычного КПЗ меня привезли в СИЗО (следственный изолятор). Первая камера называлась транзитной, там собирались осужденные по разным статьям и разных возрастов.

Система была не отработана, и, по сути, я – мальчишка, мог оказаться в одной камере с убийцей или матерым уголовником.

Так и произошло. Как только я зашел в камеру, меня подозвал парень и сказал, что со мной кто-то хочет поговорить; он указал на дырку в стене, которая наискось уходила в камеру этажом выше. Это была «кабура» – Telegram того времени.

Тем, кто давно сидит, очень интересно поговорить со «свежей кровью». Узнать, что происходит на воле.

Мне же было странно говорить по душам с тем, кого я никогда не видел и не увижу. Голос из бездны меня успокаивал и говорил, чтобы я не переживал. Но от этого я еще больше напрягался и думал. А о чем я не должен переживать? Неужели легенды шансона мне что-то не рассказали?

В транзитной камере я просидел несколько часов. После этого меня перевели в отстойник – еще одну камеру, совсем пустую, с решеткой на окне без стекол. Был конец октября. Было очень холодно. Я стоял, будто на улице, и не мог сесть на нары из леденящего металла. Самое сложное во всей этой ситуации – непонимание, что будет дальше и когда это произойдет. Тот, кто переводит тебя в камеру, ничего не объясняет. Вообще не разговаривает с тобой.

Я остался один со своими мыслями. И только там, смотря сквозь решетку на окна дома напротив, я понял, что это уже не милиция и мама за мной не придет. Будто пелена слетела с глаз. И я заплакал.

СИЗО – это тюрьма камерного типа, где еще не осужденные подследственные ждут суда, после которого согласно приговору отправятся в колонию или на свободу.

До суда может пройти как один месяц, так и несколько лет. Главное отличие тюрьмы от колонии заключается в том, что в первом случае ты сидишь в переполненной камере (4–5 метров с решеткой на потолке, небом в клеточку) и имеешь право на прогулку в течение одного часа в день на прогулочном дворике. Колония же – это лагерь. Почти как «Орленок». Но больше «Козленок» – об этом позже.

Из отстойника меня вызвал опер «кум». Он задал несколько вопросов, чтобы правильно подобрать мне камеру. Ведь, по сути, он выбирает мне семью на ближайшие несколько месяцев. Его задача, как психолога, не ошибиться. Иначе может случиться все что угодно.

Главный вопрос был такой: «Ты черный»? На сленге того времени и места это означало «блатной», принадлежащий к одной из криминальных группировок.