Читаем Маленькое Привидение онлайн бесплатно

Со стародавних времён в замке на горе Ойленштайн жило-поживало Маленькое Привидение, безобидное ночное существо, не причиняющее вреда, когда его, конечно, не злили.

Днём Привиденчик спал на чердаке, в массивном, обитом железом, дубовом сундуке, скрытом за дымовой трубой. Никто не подозревал, что это жилище привидения.

Лишь ночью, когда в городке Ойленберге, расположенном у подножия горы, часы на ратушной башне били двенадцать, Маленькое Привидение просыпалось.

С последним ударом часов Привиденчик открывал глаза, потягивался, просовывал руку под пачку старых писем и документов, служивших ему подушкой, и доставал связку ключей. Ключей было тринадцать. Привиденчик всегда носил их с собой. Стоило ему качнуть ключами, как запертый сундук сам собой открывался. В эту отдалённую часть чердака долгие годы не ступала нога человека, поэтому всё здесь было оплетено паутиной. А пыли скопилось такое количество, что ею пропиталась даже паутина. При малейшем движении воздуха вверх вздымались целые тучи пыли.

— Апчхи!

Всякий раз, покидая сундук, Привиденчик натыкался на паутину. В нос ему набивалась пыль, и он чихал.

— Апчхи!

Привиденчик отряхнулся, чтобы окончательно проснуться, обогнул дымоход и приступил к своему обычному полуночному обходу. Как и все привидения, он был невесомым, обладал весёлым нравом и скользил легко, как крохотное облачко тумана.

Привиденчик никогда не отправлялся в путь без связки ключей. Иначе даже лёгкое дуновение ветерка унесло бы его неведомо куда. Но ключи он носил с собой не только поэтому. Стоило ему качнуть связкой ключей, и перед ним открывалась любая дверь или ворота. Запертые на замок, засов или задвижку, они распахивались сами собой. То же самое происходило и с сундуками, шкафами, комодами, чемоданами, ящиками столов, печными заслонками, люками, слуховыми и подвальными оконцами, мышеловками. Одно покачивание — всё открывается, второе покачивание — всё опять закрывается.

Привиденчик гордился своими ключами.

«Без них, — думал он иногда, — жизнь была бы намного труднее».

В плохую погоду Привиденчик бродил по замку, где теперь располагался музей. Здесь были собраны старинные картины, рыцарское снаряжение, пушки, пищали, копья и сабли. С помощью своих ключей Привиденчик поднимал и опускал забрала рыцарских шлемов, катал по полу пушечные ядра так, что они грохотали. Время от времени, по настроению, он разговаривал с дамами и господами, изображёнными на портретах в золочёных рамах. Картины висели в рыцарском зале музея.

— Добрый вечер, уважаемый, — говорил он, к примеру, проходя мимо портрета владельца замка — графа Георга-Казимира, грубияна, жившего пятьсот пятьдесят лет тому назад, — вспоминаешь ли ту октябрьскую ночь, когда ты поспорил со своей компанией, что поймаешь меня и собственноручно выбросишь в окно? Должен признаться: этим пари ты разозлил меня. Потому-то и не должен сердиться, что я тебя слегка припугнул. И ты выпрыгнул в окно с третьего этажа, к счастью, угодив в рыхлую яму. А ведь могло обернуться иначе…

Затем Привиденчик склонялся перед портретом прекрасной пфальцской принцессы Женевьевы-Элизабет-Барбары, которой помог четыреста лет назад отыскать драгоценные золотые серьги, украденные с подоконника сорокой.

Иногда он останавливался перед тучным господином с рыжей бородкой клином, в кожаном камзоле с кружевным воротником. Это был не кто иной, как грозный шведский генерал Торстен Торстенсон. Триста двадцать пять лет тому назад генерал Торстенсон со своей армией окружил гору Ойленштайн и городок Ойленберг. Но спустя несколько дней неожиданно снял осаду и ушёл со своим войском несолоно хлебавши.

— Как поживаете, генерал? — рассматривая портрет, спрашивал Привиденчик. — Знаете, историки и поныне ломают головы над загадкой: что тогда побудило вас к спешному отступлению? Представляете, если они узнают правду! Но не волнуйтесь, генерал, я не пророню ни слова. Ну, может, расскажу об этом только своему другу филину Шуху. Он любит такие истории.

В хорошую погоду Привиденчик отправлялся гулять.

Как чудесен свежий ночной воздух! Как легко и свободно дышится под открытым небом! Больше всего Привиденчик любил лунные ночи. До чего приятно прыгать на зубчатой стене замка в сиянии луны! Белый, как облако снежной пыли, Привиденчик переполнялся счастьем:

— О, как прекрасен замок Ойленштайн в лунном свете!

Иногда Привиденчик играл с летучими мышами, которые вылетали по ночам из укрытий и порхали вокруг башен замка. Порою наблюдал, как снуют туда-сюда через подвальные оконца крысы и мыши. В иные ночи слушал кошачьи концерты или ловил зазевавшихся ночных мотыльков.

Но больше всего ему нравилось навещать своего старого друга филина Шуху. Тот жил позади замка, в дупле дуба, росшего на краю обрыва над рекой. Шуху радовался визитам Маленького Привидения. Филин был тоже ночным существом, спал днём, просыпался в полночь. Он был старым, очень мудрым и строго следил за тем, чтобы встретить гостя честь по чести. Филин Шуху любил, чтобы к нему относились с уважением. Даже Привиденчик не позволял себе тыкать другу.

Обычно Привиденчик усаживался на ветку рядом с филином, и они чудесно коротали время, рассказывая друг другу разные истории: длинные и короткие, старые и новые, весёлые и грустные, назидательные, для размышлений, — всё, что приходило им в голову.

Однажды ночью, когда Привиденчик появился на ветвях дуба, филин сказал:

— Помнится, вы собирались рассказать историю про шведского генерала. Кажется, его звали Борстензон?

— Торстенсон, — поправил Привиденчик, — Торстен Торстенсон.

— Так что с ним случилось?

— Вот уж поистине смешная история, — начал рассказ Привиденчик. — Случилось это триста двадцать четыре года тому назад. Нет, постойте, ровно триста двадцать пять лет исполнится в следующем месяце, двадцать седьмого июля как раз будет юбилей. Так вот, однажды здесь появился этот Торстенсон со своими шведами. Кавалерия, пехота, артиллерия, тысячи солдат и офицеров.

Они разбили лагерь вокруг замка и города, нарыли рвов, настроили укреплений. А потом подтащили свои проклятые пушки и открыли огонь по замку и городу.

— Представляю себе, как это было неприятно! — заметил сочувственно филин.

— «Неприятно» — не то слово! Это было ужасно. Пушки грохотали весь день и полночи. Обычно я сплю крепко, меня не так-то легко разбудить. Но тогда! Это было выше моих сил! Треск ружейных выстрелов, гул и грохот пушечных ядер, ударяющих по стенам… Я терпеливо сносил адский шум три дня и три ночи. Но моё терпение лопнуло.

— А разве вы могли что-то сделать?

— О да! Я крупно поговорил с этим Торстенсоном, появившись у него ночью в палатке. Высказал всё, что во мне накипело.

— Неужели его палатку не охраняли часовые?

— Конечно, там были часовые: лейтенант и двадцать, а может, даже двадцать пять солдат. Они выхватили сабли и копья и преградили мне дорогу. А лейтенант даже выстрелил в меня из пистолета. Но, как вы знаете, ни сабли, ни копья привидениям не страшны, а выстрелы не могут причинить вреда, они просто проходят сквозь меня, как сквозь дым или туман. Так что я беспрепятственно проник в палатку генерала.

— А что было в палатке?

— Пришлось наподдать жару этому Торстенсону! «Если тебе дорога жизнь, — пригрозил я ему, размахивая руками и отвратительно шипя, — повторяю: если тебе дорога твоя жизнь, немедленно снимай осаду, уводи своих солдат и никогда, слышишь, никогда здесь больше не появляйся».

— А что же генерал?

Он стоял босиком, в отороченной кружевами ночной рубашке, и стучал зубами от страха. Потом упал передо мной на колени и умолял о милосердии. «Пощади меня! — молил он. — Пощади! Я сделаю всё, что ты скажешь!» Я схватил его за шиворот и слегка потряс. «Надеюсь, ты выполнишь всё, что я велю, — потребовал я. — Рано утром уберёшься отсюда. И никогда сюда не вернёшься. Понятно? Н-и-к-о-г-д-а!»

— Здорово, чёрт подери! А что Торстенсон?

— Торстенсон повиновался. На следующее утро, двадцать седьмого июля, он убрался вместе со своей армией. Они удирали, и Торстенсон с маршальским жезлом в руках скакал впереди.

— И он точно больше никогда не возвращался?

— Действительно никогда! — хихикнул Привиденчик.

Привиденчик закончил рассказ о шведском генерале Торстене Торстенсоне. Друзья немного помолчали. Они смотрели вниз — на долину, на реку, поблескивающую в лунном свете, на башни и остроконечные крыши Ойленберга, на флюгеры, крутые лестницы, балконы, фронтоны и эркеры. Видели редкие припозднившиеся огоньки, следили за тем, как те гаснут один за другим. Привиденчик вздохнул:

— Какая жалость, что я не могу посмотреть на город и реку при дневном свете! Вижу их только с сиянием луны.

Филин протестующе ухнул:

— Не будем говорить о дневном свете! У меня начинают болеть глаза, как только я о нём слышу. Считаю, что лунный свет достаточно ярок. Светлее ничего и не надо.

— А мне всё-таки хотелось бы посмотреть на мир днём, — настаивал Привиденчик. — Хотя бы разочек, чтобы понять разницу между днём и ночью. Это должно быть так интересно!

— Тьфу! — неодобрительно хмыкнул Шуху. — Вы — разумное Маленькое Привидение. Как вам пришла в голову такая мысль? Поверьте, дорогой друг, это ужасно! Однажды меня настиг в пути дневной свет, и одного этого раза достаточно!

Привиденчик встрепенулся:

— Я ничего об этом не знаю. Расскажите, господин Шуху, пожалуйста, расскажите!

Филин нахохлился, потом растопырил перья и два раза встряхнулся. Видно, ему нелегко было вспоминать.

— Это произошло в молодости, — начал он. — Тогда я время от времени совершал долгие прогулки вокруг замка Ойленштайн, отчасти ради охоты, отчасти из любопытства. И вот однажды совершенно забыл о времени. И что, вы думаете, случилось? Внезапно я понял, что вот-вот наступит рассвет. Только подумайте! А до замка ещё семь миль по меньшей мере. Смогу ли я попасть туда перед восходом солнца? Я работал изо всех сил крыльями, но солнце поднималось ещё быстрее. Оно догнало меня на пол пути. И мне пришлось закрыть глаза — до такой степени ослепили меня яркие солнечные лучи. Догадываетесь ли вы, какое необходимо мужество, чтобы лететь вслепую?

— Могу себе представить!

— О нет! — ухнул филин. — Никто не может себе представить, не пережив такого! Поверьте, это ужасно! Но самое худшее было впереди.

В этом месте филин сделал паузу, во-первых, чтобы прочистить горло, а во-вторых, чтобы усилить впечатление.

Привиденчик нетерпеливо подпрыгнул на ветке.

— И что же было самым худшим?

— Вороны! Вдруг я услышал их карканье. Откуда ни возьмись, появилась их огромная стая, штук тридцать или сорок. Они поняли, что я слеп и беспомощен, подлетели и стали кружиться вокруг, каркая мне прямо в уши отвратительные ругательства, каких я не слышал ни разу в жизни. Но этого им показалось мало. Один из воронов отважился клюнуть меня. Увы, я не мог защищаться. Другие это поняли, и тогда они, крича, окружили меня и начали клевать. Это был страшный миг, мой добрый друг, поистине — адский. До сих пор не могу понять, как я в конце концов нашёл свой дом и еле живой залез в дупло. Здесь я был в безопасности. Но в каком состоянии! Мне было плохо, очень плохо!

Филин забил крыльями, будто хотел стряхнуть с себя ужасные воспоминания.

— С тех пор, — заключил он свой рассказ, — я поклялся возвращаться домой до рассвета. Мы — ночные создания — не приспособлены к дневному свету. Это относится и к вам, мой любезный друг. К вам в особенности.

Рассказ филина не поколебал решения Маленького Привидения увидеть мир при свете дня.

«Ничего со мной не случится, — думал он. — На крайний случай у меня есть связка ключей. Её можно использовать для защиты. Но что может мне угрожать?»

И вот однажды июльской ночью Привиденчик наконец решился исполнить своё желание. Что ему делать, он уже знал.

«Я не должен ложиться спать, когда истечёт час призраков. Вот и всё».

Всегда, когда истекало время призраков, Привиденчик чувствовал себя усталым. Вот и сегодня ему хотелось зевать. Голова и тело налились тяжестью. Он сел на край дубового сундука и сам себе строго приказал:

— Не спать, Маленькое Привидение! Только не спать!

Но как одолеть самого себя? Когда часы на ратуше пробили час и время призраков прошло, у Привиденчика закружилась голова. На миг он закрыл глаза. А когда их вновь открыл, всё вокруг закружилось: дымоход, луна в слуховом окне, паутина, стропила. Всё-всё вертелось и кружилось.

Привиденчик перестал понимать, где верх, а где низ. Он потерял равновесие, свалился в сундук и тут же уснул.

Он проспал до следующей полуночи и проснулся сконфуженным и сердитым.

— Попробую ещё раз!

Но и вторая попытка окончилась неудачей. Провалилась и третья.

«Если бы я только знал, как бороться со сном!» — подумал Привиденчик в четвёртую ночь.

С погодой на этот раз не повезло. Дождь барабанил по крыше. В дымоходе завывал ветер. По водосточным желобам стекала вода. В скверном настроении Привиденчик отправился в музей. Георг-Казимир и прочие графы и рыцари, казалось, насмешливо поглядывали на него из своих золочёных рам. А генерал Торстенсон чуть не расхохотался.

— Не хватало, чтобы они надо мной смеялись! — нахмурился Привиденчик.

Он уже хотел отойти от рыцарей, принцесс, графов и генерала, когда заметил в одной из стеклянных витрин золотые часы. Это был походный будильник генерала Торстенсона. Тот его потерял в спешке отступления, и позже будильник, пережив много приключений, попал в музей как памятная вещь. Привиденчик раньше играл с будильником Торстенсона и знал, как с ним обращаться. У него мгновенно созрел новый план.

— Надеюсь, дорогой Торстенсон, ты не будешь возражать, — усмехнулся Привиденчик, — если я на время возьму твой будильник. Уверяю тебя, он будет использован по назначению.

Привиденчик потряс связкой ключей, открыл витрину и вынул часы. После чего поспешил к себе на чердак, улёгся в сундук, а будильник поставил на девять часов утра.

«Если я положу будильник под голову, — подумал он, — то обязательно проснусь от его звона, и у меня всё получится».

К сожалению, ничего у него не вышло. Генеральский будильник зазвонил точно в девять, однако Привиденчик его не слышал. Он спал, как обычно, до полуночи и проснулся лишь с двенадцатым ударом ратушных часов.

— Хотел бы я знать, как это случилось, — размышлял неудачник.

Он попытал счастья во второй и третий раз. Увы, с тем же успехом. И тогда Привиденчик решил вернуть золотой будильник на место, что было как раз вовремя. Музейные работники уже заметили пропажу ценного экспоната, жутко разволновались и сообщили об этом в полицию.