Читаем Маленькая воровка онлайн бесплатно

Автор: Asya Qui

Одри Корвин

Горсть ледяной крошки вперемешку с пылью летит прямо в глаза. Жмурюсь, отворачиваясь от ветра, и чувствую, как на скуле саднит свежая царапина. Нью-йоркский ноябрь — это не шутки. Стою на крыше соседнего с «Ониксом» здания, перекатываюсь с пятки на мысок, пытаясь согреться, но колотит меня не от минусовой температуры.

Где-то под ребрами медленно тлеет запал. Та самая дурь, из-за которой я раз за разом лезу в самые гиблые места этого города.

Всматриваюсь в монолитную черную высотку напротив. Сорок семь этажей тонированного стекла. Там, наверху, сидят ублюдки, для которых закон — это просто строчка расходов в прайс-листе. Но сегодня их прайс-лист оплатит мой билет в один конец. Вытряхну чужой сейф, скину старую шкуру нищенки и куплю себе кусок пляжа где-нибудь, где не нужно спать в куртке. План — огонь. Если, конечно, меня не расфасуют по черным мусорным мешкам.

В наушнике щелкает. Статика бьет по барабанной перепонке, а следом врывается голос Винни. Дышит так, будто кросс бежал.

— Всё, сворачиваемся. Я тру логи, Одри. Операция отменяется.

Опускаю бинокль. Зажмуриваюсь на секунду. Бесит.

— Убери свои потные пальцы от клавиатуры, Вин, — цежу сквозь зубы, чтобы ветер не сдул слова. — Какого хрена? Ты пустил кольцо на их серверах или мне спуститься вниз и отвлечь охрану стриптизом?

— Ты вообще не отстреливаешь, куда лезешь! — его голос срывается на ультразвук. — Я сейчас ковырялся в дальнем архиве их безопасников. Этот твой Кассиэль Рейн... Одри, он не просто мафия. Он псих!

Выдыхаю облачко пара. Рву на себе молнию спортивной ветровки. Скидываю её прямо в лужу на рубероиде. Джинсы летят туда же. Ледяной воздух тут же впивается в голую спину, кожу стягивает от холода. Жесть. Как же холодно.

— Да мне плевать на его диагнозы, Вин. Контрабанда, картели, казино. Я не собираюсь звать его на свидание. Я забираю кэш и ухожу. У нас тайминг.

— Забудь про кэш! — хакер переходит на скулеж. — Слышала про Маркуса Вайля? В новостях трепали про крах фонда. Так вот, херня это всё! Вайль попытался отмыть бабки через левые счета и кинул Рейна на полтора куска.

— Ну и молодец. Рейн его грохнул. Дальше что? Давай по сути.

Быстро натягиваю тонкое красное платье, вытащенное из рюкзака. Шелк холодит кожу, скользя по бедрам.

— Да в том-то и дело, что не грохнул! Он просто перекрыл ему кислород. Скупил все долги, отжал через подставных лиц недвижку, а потом слил прессе грязь на его жену. За три дня, Одри! Чувак остался голым на асфальте. Он сам повесился в дешевом мотеле, потому что Рейн уничтожил всё, что у него было! Если он узнает, что ты сейчас полезешь в его личный сейф...

— Он не узнает. Потому что мой параноидальный партнер сейчас заткнется и отключит чертовы камеры, — обрываю, балансируя на одной ноге, чтобы застегнуть чертов ремешок на шпильке. — Выдыхай. Где объект?

Тяжелый вздох в ухе. Понял, что спорить бесполезно.

— На первом этаже. Банкет в самом разгаре, торгует лицом перед политиками. Верхние уровни пустые. Но слушай сюда. Сисадмины запустят обновление системы безопасности через двенадцать минут. Ни секундой больше, Корвин. Устраивать тебе зеленый коридор дольше я физически не смогу.

Поправляю лиф, убеждаясь, что пушап делает свою работу.

— Выдвигаюсь.

***

На таких сборищах охранники не запоминают лица. Они сканируют бренды, осанку и уровень наглости. Сделай вид, что весь этот цирк принадлежит твоему папочке, — и красная лента опустится.

Подхожу к рамкам. Амбал с квадратной челюстью наводит сканер на QR-код в моем телефоне.

Писк. Красное свечение на экране. Ошибка.

Черт. Черт. Почему именно сейчас?

Охранник каменеет, перегораживая проход.

— Ошибка доступа, мисс. Система вас не видит. Придется пробить ID вручную через базу...

Он поднимает взгляд от экрана и, как по скрипту, зависает на моем декольте.

Чуть подаюсь вперед. Ровно настолько, чтобы шелк на груди натянулся, а дистанция между нами сократилась до неприличной. Опираюсь локтем о стойку. Вздыхаю. Шумно, с максимальным раздражением.

— Ты сейчас издеваешься? — тяну гласные, кривя губы в презрительной усмешке. — Платье за десять кусков, на улице дубак, а ты заставляешь меня стоять здесь из-за глюков вашей дешевой техники? Котик, мне обещали нормальный сервис. Если не хочешь, чтобы я сейчас звонила организаторам, покажи, где тут наливают мартини.

Амбал судорожно сглатывает. Кадык дергается. Скандалить с богатой сукой прямо на входе, когда внутри толпа VIP-гостей — верный способ вылететь с работы.

— Извините, сбой программы. Проходите, — он отступает, пряча сканер. — Бар правее. Отдыхайте.

— Давно бы так.

Шагаю внутрь. Лобби мгновенно бьет по носу запахом больших денег: тяжелый уд, свежие лилии и дорогой парфюм, перебивающий запах чужого пота. Зал набит битком. Костюмы, вечерние платья, фальшивые улыбки.

Снимаю с подноса проходящего мимо официанта узкий бокал. Подношу к губам. Делаю вид, что пью, а глазами режу пространство.

— На месте, — шепчу в стекло бокала.

— Вижу, — тут же откликается Винни. — Вправо, к стене с водопадом. У тебя сорок секунд до пересменки на служебной лестнице. Ускоряйся, Одри.

Меняю маршрут. Уворачиваюсь от какого-то седого спонсора с сальным взглядом, ныряю за кадки с декоративными пальмами. Железная дверь захлопывается за спиной, и гул басов отрезает как ножом.

Сырой бетон. Полутьма.

Мгновенно скидываю туфли, цепляю за ремешки. Каблуки — это смерть, мне нужна полная тишина.

— Восемь секунд! Камера на третьем пролете сейчас пойдет на разворот!

Рву вверх по ступеням. Голые ступни обжигает холод. Икры тут же забиваются молочной кислотой, но я пру наверх, глотая воздух только через нос.

Сорок седьмой этаж.

Сплошная матовая панель вместо нормальной двери. Ни ручки, ни замка. Только черный квадрат биометрии.

— Кто вообще ставит эту параноидальную дрянь, — шиплю, подцепляя ногтем потайной отсек в каблуке туфли.

Вытаскиваю скрученный кусочек прозрачного силикона. Идеальный оттиск большого пальца местного начальника охраны. Вчера этот идиот клеил студенток в пабе напротив и облапал свой бокал со всех сторон. Бармен продал мне стакан за двадцатку. Дешево и сердито.

Налепляю пленку на свой палец. Тщательно разглаживаю, чтобы не было пузырей. Прижимаю к сканеру.

Тихий щелчок. Зеленый диод. Дверь бесшумно уходит в стену.

— Нормально идем, — Винни шумно выдыхает в наушник. — Иди в конец коридора. Массивная дверь. У тебя шесть минут до обновления логов.

Мягкий ворс ковра глушит шаги. Коридор пуст. Идеальная тишина. Даже слишком идеальная. На затылке шевелится мерзкое предчувствие — то самое, которое спасало мне жизнь пару раз. Слишком гладко. Но я давлю панику. Винни контролирует сеть.

Конец коридора. Массивный дуб. И обычная механическая скважина.

Ирония. Навешать на этаж биометрии, чтобы личный кабинет закрывать на кусок латуни. Вытаскиваю из волос две жесткие невидимки. Тяжелые пряди тут же падают на спину. Вставляю железки в замок. Чувствую натяжение первого пина. Щелчок. Второй. Готово.

Толкаю створку ладонью.

В голове — план помещения. Камин, панель за картиной, ввод кода, сумка, уход.

Делаю шаг за порог.

И замираю. Намертво.

Мышцы спины сводит судорогой. Кислород превращается в битое стекло.

Кабинет не пустой.

В мраморном камине трещат поленья. Огонь бросает резкие тени на огромное кресло посередине комнаты.

В кресле сидит человек. Кассиэль Рейн.

Твою мать.

Он сейчас должен пить шампанское в лобби!

Глаза бешено сканируют периметр. Чертов тупик. Окон нет, балконная дверь заперта. Назад на лестницу нельзя — там уже сменилась охрана. Чем его вырубать? Шпилькой? Запущу в глаз? Метра четыре, я не доброшу.

Он не дергается к тревожной кнопке. Не тянется за пушкой. Вообще не шевелится. Сидит, вытянув длинные ноги в дорогих оксфордах. Черная рубашка, рукава закатаны. Кожа на предплечьях забита плотной вязью татуировок. В правой руке — широкий бокал. Он медленно крутит его, заставляя кубики льда звонко биться о стекло.

— Вин... — сиплю одними губами.

Связь мертва. Даже статики нет. Пустота.

Рейн делает ленивый глоток. Его взгляд проходится по моему лицу, спускается к декольте, скользит по бедрам и останавливается на босых ногах.

— Ты стоила мне полторы штуки зелени, — его голос заполняет собой всю комнату. Он ставит бокал на массивный подлокотник. — Мой безопасник божился, что сканер на этаже ты не пройдешь. Уверял, что ты там застрянешь минимум на пятнадцать минут, пока будешь ковырять электронику.

Он чуть склоняет голову к плечу.

— Я ставил на десять минут. А ты уложилась в восемь. С одной стороны, я проебал деньги. С другой... твоя квалификация вызывает уважение.

Если рвануть к выходу прямо сейчас? Успеет перехватить? Комплекция у него такая, что он меня переломит пополам.

Он поднимается. Плавно, без резких движений. На губах играет ленивая, издевательская полуулыбка, от которой мне хочется пробить ему кадык.

Кассиэль Рейн

Обычный страх пахнет до омерзения скучно. Скисшим потом и дешевым дезодорантом. Я обонял этот запах сотни раз, когда люди сидели в кресле напротив моего стола, понимая, что им конец. Они начинали заикаться, пускать слюни, предлагать мне жен, бизнес, органы — что угодно.

Но от девчонки, которую я прямо сейчас вжимаю взглядом в дверь, пахнет иначе.

Воздух вокруг неё искрит. Как перед грозой, когда озон бьет по рецепторам, обещая, что сейчас куда-то уебет молния.

Она стоит, намертво слившись с дверным полотном. Красный шелк платья натянулся, очерчивая линию напряженного живота. Дышит ровно. Ни одного лишнего движения. Только тонкие пальцы с каким-то копеечным серебром на фалангах чуть подрагивают. В них зажаты две шпильки. И дергаются они не от паники. Она прикидывает траекторию.

Блядь. Эта сумасшедшая реально стоит в моем кабинете и высчитывает, с какой силой нужно ткнуть мне в глаз шпилькой, чтобы достать до мозга.

Охренеть можно. Просто эталонная отбитость.

Делаю первый, намеренно медленный шаг к ней. Лед в моем стакане тихо звякает о стекло.

— Ну, как там связь? — спрашиваю почти шепотом. — Бьюсь об заклад, твой ручной ботаник прямо сейчас ссытся в кресло и визжит, чтобы ты делала ноги.

Она натягивается, как струна. Глаза молниеносно сканируют мои руки и возвращаются к лицу.

— Мой хакер может пустить твою империю по миру за две минуты, — выплевывает она.

— Правда? — усмехаюсь. Делаю еще шаг. — Выходит, твой цифровой бог — клинический тупица, который не видит дальше своего ебаного монитора.

Она щурится. Хватка на шпильках становится такой жесткой, что костяшки пальцев белеют.

— Твоему гению не показалось странным совпадением, — продолжаю, наслаждаясь тем, как по миллиметру трескается ее маска ледяного спокойствия, — что топовая охранная система за несколько лямов вдруг ловит инсульт ровно в ту секунду, когда девочке в красном нужно пройти по коридору?

Она замирает. Я почти слышу, как в ее красивой голове со скрипом складывается этот пазл.

— И что касается отпечатков пальцев... — делаю глоток скотча. — Мой начальник службы безопасности не ходит в пабы, если я лично не прикажу ему нажраться и перелапать там всю посуду.

Она не моргает. В глазах загорается абсолютное, кристально чистое понимание.

— Ты пустил меня, — констатирует.

Сокращаю оставшиеся метры. По пути ставлю стакан на край стола. Делаю последний выпад, поднимаю руку и с глухим стуком впечатываю ладонь в дубовую панель прямо над ее головой. Нависаю. Перекрываю обзор. Моя грудь в десяти сантиметрах от ее лица. Запах миндаля бьет по мозгам.

Она инстинктивно дергается вправо, но я чуть поворачиваю корпус, намертво блокируя ей путь к отступлению.

— Мне нужен был человек с полным отсутствием инстинкта самосохранения, — говорю, глядя сверху вниз в это злющее лицо. — Кто-то, у кого хватит наглости в одиночку влезть в «Оникс». Кто-то, кто проскользнет мимо двух десятков моих лбов, вооружившись только фальшивой улыбкой и пушапом. Признаю. Впечатлен.

Она фыркает, презрительно скривив губы, и отворачивается. Какая же дерзкая дрянь.

— У нас тут развилка, — голос садится, превращаясь в низкий рокот. — Первый путь: мой палец ложится на кнопку под столом. Через двенадцать секунд сюда влетает охрана. Тебя кладут мордой в паркет и ломают ребра. Твоего мальчика вычисляют по железу. Завтра вы оба гниете в федеральной тюрьме, а я вычеркиваю вас из памяти, пока пью утренний эспрессо.

Ее спина каменеет. Зрачки расширяются, затапливая темную радужку.

— Озвучивай второй.

— Второй путь: ты применяешь свои таланты на одной очень сложной цели. Исключительно для меня.

— Я не шестерю на таких, как ты.

— С этой секунды — шестеришь. Вещь у человека, помешанного на безопасности. Врываться с пушками — это грязь, кровь и федералы. Купить нельзя. Нужна ювелирная работа. Достанешь это — я открою тебе и твоему хакеру все двери из этого города. Плюс бонус в миллион наличными, чтобы вам было чем оплатить коктейли на пляже.

Сверлит меня этим своим лисьим, ненавидящим взглядом. В любом случае выбора у нее нихуя нет.

— Просто кивни, — советую мягко, почти ласково. — Пока я еще в настроении договариваться.

Делаю еще полшага вперед. Всё. Дистанция ноль. Ткань моего костюма трется о шёлк на ее груди. Я выше. Я тяжелее в два раза. Я просто вбиваю ее в дверь своей массой, физически давя на психику. Заставляя каждую клетку ее тела осознать, кто в этой комнате хозяин.

И это был мой прокол.

Я, блядь, реально поверил, что она сдалась. Поверил в эту тишину и оцепенение. Думал, мышка в капкане. А мышка оказалась ебаной росомахой.

Она дергается. Резко. Мой пресс рефлекторно превращается в камень — жду удар коленом по яйцам. Блокирую ее бедро своим.

Но прилетает вообще с другой стороны.

ХРЯСЬ.

Мою голову откидывает назад так, словно в лицо с размаху прилетел кирпич. Перед глазами вспыхивает оглушительно белый свет. Звук хруста собственного хряща отдается прямо в мозг.

Следом в нос врывается дикая боль.

— Сука! — рычу, отшатываясь. Рука инстинктивно летит к лицу. Под пальцами тут же расползается горячая влага. Кровь. Моя, блядь, собственная кровь заливает верхнюю губу, капает на подбородок и пачкает белоснежный воротник рубашки.

Она пробила мне лбом в переносицу. Своим изящным ебаным лбом!

Сквозь красную пелену, пляшущую перед глазами, замечаю смазанное красное пятно. Метнулась в сторону. Босые ноги бесшумно и быстро скользят по полу к коридору.

— Стоять, блядь!

Правая рука выстреливает вперед. Пальцы намертво смыкаются на ее голом предплечье. Вкладываю в рывок весь свой вес и всю злость.

Она вскрикивает. Пятки проскальзывают по ковру. Крутой разворот — и я впечатываю ее обратно в дубовую дверь. Из ее пальцев со звоном разлетаются шпильки.

Наваливаюсь всем телом. Грудь к груди. Свое колено жестко вбиваю прямо между ее ног, раздвигая ей бедра и намертво блокируя любую попытку повторить фокус. Свободной рукой перехватываю оба ее запястья, поднимаю высоко над ее головой и прижимаю к дубу так, что она не может сдвинуться ни на дюйм.

— Херовая была идея, — сиплю.

Во рту вкус ржавчины. Нос пульсирует в такт ударам сердца. Как же больно, сука.