Читаем Мальчик из Гоби онлайн бесплатно

Монгольские ребята, встречая известного детского писателя П. Хорлоо на просторных, светлых улицах Улан-Батора или в далеких степных поселках, почтительно приветствуют его, невысокого, седовласого человека с бронзовой кожей и добрыми глазами. Имя П. Хорлоо хорошо известно и студентам, и научным работникам: Хорлоо-гуай — известный ученый, член-корреспондент Академии наук МНР.

Собранные в этой книге рассказы П. Хорлоо, очень разнообразные по тематике, знакомят читателя не только с природой Монголии, с ее бескрайними степями, не только с занимательными приключениями героев. Со страниц этой интересной книги встает живая история.

Далекий 1921 год. В Монголии совершилась Народная революция. Народ навсегда изгнал из своей страны иноземных захватчиков, уничтожил власть феодалов. В Москву, к Ленину, выехала делегация монгольских революционеров во главе с Сухэ-Батором, прославленным вождем монгольского народа. Владимир Ильич Ленин посоветовал монгольским товарищам улучшать работу партии и народной власти, укреплять независимость страны, внедрять новые формы хозяйства и культуры.

В стране началось строительство новой жизни: создавались первые школы, строились больницы и клубы.

Но не сразу феодалы и ламы уходили с исторической арены. Под грохот барабанов и медных тарелок по-прежнему совершались долгие богослужения и столь же рьяно собирались с верующих подати. По старому религиозному обычаю, повелевающему монголам отдавать сыновей в «ученье» к монахам-ламам, многие араты (так в Монголии называют крестьян-скотоводов) продолжали отвозить своих детей в монастыри. Зазубривание тибетских молитв, смысла которых часто не знали и сами ламы-наставники, непосильный труд и побои — такова была участь маленьких послушников — хувраков.

А где-то неподалеку от монастырей кипела совсем иная жизнь. В школах ребята изучали мир не по религиозным книгам и молитвенникам, у них были другие учебники, другие учителя, у них было счастливое детство. Об этом увлекательно рассказал писатель Хорлоо в повести «В лучах солнца», которой начинается эта книга. В этой повести все правда — от начала до конца, хотя иногда она и напоминает страшную сказку…

Монгольский народ продолжал успешно строить социализм. На древней земле вырастали фабрики и заводы, пастухи и дети пастухов становились рабочими и инженерами. Они вставали за станки, управляли автомобилями, водили трактора. Все больше строилось новых школ, лучше, богаче и интереснее становилось жить. Постепенно забывалось тяжелое прошлое.

Но ничто не исчезает из народной памяти. Не забыты герои тех лет, герои, которые, не щадя своей жизни, отстаивали право народа обходиться без эксплуататоров, без грабительской церкви, без религиозного дурмана. Вот и теперь каждой весной монгольские пионеры и школьники приносят первые полевые цветы к подножию строгого серого обелиска, что высится в центре поселка Цогт-цэ́цэг в Южной Гоби. Памятник воздвигнут в честь члена Революционного союза молодежи, юной героини Тувдэнгийн Бор, отважно боровшейся против контрреволюционных лам. Враги выследили отважную девушку. После зверских пыток они сбросили ее с высокой скалы, и она погибла со словами: «Да здравствует наша революция! Да сгинет враг!»

Это случилось в 1932 году.

В те годы контрреволюция была еще сильна во многих аймаках (областях) страны. Опорными пунктами ее стали монастыри, главарями — крупные ламы, всей душой ненавидевшие народную власть. Они мечтали о возврате к прошлому, к старой вольготной жизни — без труда и забот под сенью старинных храмов. Пусть гнут на них спины араты, пусть, как и встарь, широкой рекой польются в монастыри их подношения. Что с того, если бедняк отдаст последнюю овцу? Бедняков не так уж мало, значит, и овец, и лошадей, и верблюдов будет много в монастырских хозяйствах, а пасти скот, как и до революции, станут все те же араты, которых разоряет церковь. Но главное, пусть араты по-прежнему отдают в монастырь своих сыновей.

И вот в глубокие тайники складывается оружие, закупленное у империалистов, далеко в горах ламы устраивают тайные сборища, готовят мятеж против народной власти. Мало того, они подбивают аратов покинуть родные кочевья и уйти за кордон.

Все это было. Но люди не хотели больше жить по-старому, с прошлым было покончено раз и навсегда. И народ поднялся на борьбу с реакцией, весь народ, от мала до велика.

Монгольские пионеры и школьники оказали большую помощь Монгольской Народно-революционной партии в разоблачении врага и его ликвидации. Как они это делали? Раскройте книгу Хорлоо на том месте, где начинается рассказ «Тайна пещеры», и вы сразу же очутитесь в атмосфере жизни тридцатых годов, последуете в густой лес, в горы за пионером Батом и, наконец, отыщете вместе с ним пещеру, переживете волнующее приключение.

Издавна прочные узы дружбы связывают монголов с советским народом. Плечом к плечу шагают они в едином строю.

Так поют монгольские пионеры в одной из своих любимых песен.

В стихах и песнях, сказаниях и легендах воспевает монгольский народ свою дружбу со Страной Советов. Когда конница неустрашимого Сухэ-Батора гнала врага до самых границ, рядом с ней мчалась кавалерия Красной Армии. И часто на привалах и биваках алая пятиконечная звездочка перекочевывала с красноармейского шлема на круглую шапочку монгольского солдата-цирика. А сколько раз приходили на выручку частям Монгольской народной армии советские пулеметчики, помогая отразить шквальные атаки противника!

На крутых дорогах войны завязывалась эта дружба и крепла в последующие годы.

Советские доктора пришли на смену шаманам и ламам-лекарям и выиграли первый жестокий бой со знахарством и невежеством.

Советские машины повезли в Монголию станки и оборудование для новых заводов, тюки с добротными тканями, муку и сахар, карандаши и тетради.

Дорогие ребята — читатели мои!

По случаю второго издания сборника моих повестей и рассказов «Мальчик из Гоби», выпускаемого издательством «Детская литература», мне, писателю из далекой Монголии, вновь доставляет удовольствие передать вам, дорогие ребята, и многим тысячам советских читателей горячий привет и сказать слова, идущие от чистого сердца.

Многие ребята прочли сборник в его первом издании, вышедшем в 1972 году, и некоторые из них прислали мне письма, в которых делились своими впечатлениями о книге, давали оценку моим произведениям.

Например, в письме учеников школы-интерната КИД города Малая Виска Кировоградской области говорилось:

«Пишут Вам пионеры из Советской Украины! Мы прочитали Вашу книгу „Мальчик из Гоби“. Она нам очень понравилась. И мы решили написать Вам, чтобы Вы нас познакомили с монгольскими пионерами. Мы очень хотим с ними дружить…»

С большим волнением прочел я эти строки, было приятно сознавать, что своим скромным творчеством я способствую братскому сближению монгольской и советской детворы.

А вот выдержки из письма ученицы 6-го класса одной из московских школ Марины Захаровой. Отметив, что книга «Мальчик из Гоби» произвела на нее хорошее впечатление, Марина далее писала: «…Мне понравились все рассказы. Но особенно мне запомнился рассказ „Дедушка“. Только непонятно, почему же он (внук) не узнал своего дедушку, разве фотографии в семье не было?»

Это прямо, без обиняков высказанное в конце письма недоумение показалось мне особенно интересным и поучительным. Оно показало, что когда в произведении не хватает четкости и ясности, это вызывает у читателя недоуменные вопросы…

Время идет.

Моя младшая дочь Булган, которая в 1972 году была ученицей 8-го класса, теперь студентка Московского института иностранных языков имени Мориса Тореза.

Выросли и те школьники, которые были читателями первого издания этой книги, одни стали студентами, другие трудятся на заводах и в колхозах.

Пользуясь возможностью, я сердечно благодарю и по-братски приветствую всех тех советских ребят, кто написал мне о своих впечатлениях о книге, и желаю им больших успехов в труде и учебе.

Проливные дожди шли днем и ночью. Но вот наконец полоса дождей позади. Первый летний месяц порадовал обитателей долины Хух Бургэ́д солнечной, ясной погодой. Все вокруг зазеленело, засверкало яркими красками, заблагоухало свежестью, тонким запахом анемонов.

В долине, заросшей серебрящимся на солнце ковылем, расположился хото́н:[1] три юрты, загон, стадо — около ста коз и овец.

Над серой кошмой большой юрты тянется дымок, рядом привязаны два теленка. Это юрта семьи Сэнгэ́ — старшего в хотоне.

Поодаль, на отшибе, стоит еще одна белая юрта. Она очень нарядна и потому сразу привлекает внимание всех, кто проезжает или проходит мимо. Стоит аратам увидеть дверь, окрашенную суриком, и высоко торчащую из то́но[2] железную трубу, как они без всяких расспросов догадываются, что здесь живет бакши́[3] Цо́ржи.

В хотоне все заняты с самого утра: квасят молоко — готовят та́рак;[4] укладывают на крыше юрт деревянные противни с творогом — для просушки; шьют бурдюки для кумыса — они скоро понадобятся.

Сам Сэнгэ низко склонился над землей, где расстелена шкура быка, зарезанного на мясо еще прошлой осенью. Сейчас он выкраивает из нее бурдюк. Услышав блеяние ягнят, Сэнгэ выпрямился и вытер рукавом дэ́ла[5] пот со лба.

— Буя́н! — закричал он. — Гони ягнят прочь от маток, не давай им сосать молоко!

Из узкой двери юрты с забранным наверх войлочным пологом выскочил мальчик лет десяти, в белой рубашке с длинными рукавами, в коротких синих штанишках. Волоча за собой длинный кнут, он вприпрыжку побежал к зеленой лужайке.

Вслед за ним появилась пожилая женщина с высокой прической законной супруги,[6] с большим медным чайником в руках.

— Сынок! — крикнула она вслед Буяну. — Твои ягнята совсем в другой стороне — у источника! Возвращайся к обеду, сынок!

Мальчик остановился как вкопанный, обернулся и, прикрыв глаза рукой, посмотрел туда, где сверкал на солнце родник.

Женщина подошла к Сэнгэ.

— Из этой шкуры хороший бурдюк получится, — сказала она, часто моргая.

Широкие губы Сэнгэ раздвинулись в улыбке. Погладив усы и закинув назад свои пять косичек,[7] в которых уже поблескивала седина, он проткнул шилом шкуру.

— Говорят же, чтобы кумыс пить, надо посуду сшить. Да, дорогая Чимэддолго́р, будет у нас во что лить вино. Как только коровы отелятся — осталось, кажется, ждать недолго, — начнем вино гнать… Это учителю? — Сэнгэ показал на чайник.

— Да. Наверное, он уже встал. — И Чимэддолгор направилась к белой юрте.

А Сэнгэ принес из юрты толстую иглу с дратвой и принялся сшивать бурдюк, то и дело поглядывая в ту сторону, куда побежал Буян.

Скоро из белой юрты вышла Чимэддолгор и быстро направилась к себе.

Через несколько минут она появилась, держа в руках деревянную чашку с сушеными сливками, и снова скрылась в белой юрте.

Так летним утром начался день для семьи Сэнгэ.

Отогнав ягнят на луг, где сочно зеленела молодая трава, Буян, наслаждаясь безветренной чудесной погодой, принялся играть в камушки. Сначала он построил из камней юрту, затем нашел мягкий плоский камень и стал выбивать из него кремнем фигуру верблюда, напевая тоненьким голосом:

Тихое блеяние ягнят, пение маленького чабана, казалось, растрогали саму природу, и она, видно в знак благодарности, послала Буяну мираж: в степи вдруг выросли горы, зашумели водопады, возникли очертания большого города. Мираж висит в неподвижном воздухе, а под ним поют жаворонки, звучит песня.

Буян уже закончил высекать из камня верблюда, как вдруг до него донесся шум, от которого тут же сбились в кучу испуганные овцы. Вдали возникло что-то диковинное. Оглушительно тарахтя, поднимая за собой тучи пыли, непонятное существо приближалось так стремительно, что ни резвый конь, ни быстроногий верблюд не могли бы с ним сравниться.

Буян впервые видит такое чудо и потому вначале немного теряется. Но потом он быстро приходит в себя. «Должно быть, это и есть та самая „телега без оглоблей“, о которой рассказывал дедушка Соно́м, сосед по аи́лу».[9] Сгорая от любопытства, Буян бросается «телеге» наперерез.

Буян прямо-таки оглох от грохота, сверкание ветрового стекла его совсем ослепило. А тут еще «телега» резко затормозила и загудела что есть мочи. Не чувствуя под собой ног от страха, Буян кидается в сторону, к зарослям ковыля. Оглянувшись на бегу, он видит, что «телега» стоит на месте и какой-то человек машет ему рукой.

— Эй, паренек! Иди сюда! На, возьми еэвэ́н![10] — доносится до него.

«Какой хороший! Печенье дает! — успокаивается Буян. — Но все-таки лучше держаться подальше: а вдруг что случится?» И, добежав до высокой травы, он падает ничком на землю.

Отдышавшись, Буян поднимает голову и видит, что «телега» без оглоблей удаляется, оставляя за собой хвост дыма и пыли…