Читаем Малахитовый лес онлайн бесплатно
– Был у меня в отряде один феликефал, – начал Цингулон, – на должности картографа. В одиночку мог нарисовать весь шар земной, будь на то его воля. Но в один день взял и испарился. Хитрости и коварства ему не занимать – выгрыз из руки маячок, по которому его можно было бы обнаружить. Но самое интересное другое: ему было известно ещё об одном маячке, о котором он знать никак не мог. Его возможно удалить только хирургическим путём, что означает… – генерал жестом ладони, словно наматывая на неё леску, предложил полуартифексу закончить мысль за него.
– Что ему кто-то помог, – вполголоса закончил полуартифекс.
– А вот кто – это самый главный вопрос, самый важный, и он до сих пор остаётся без ответа. Быть может, ответите вы. Я не смею подозревать кого-либо из своих хирургов – никому я не доверяю больше, чем им, и на это есть свои причины. Дезертиру-картографу попросту нечего было бы им предложить.
– А угрожать? Не мог ли он угрозами заставить их удалить маячок? – предположил Репрев.
– Вряд ли бы вы стали угрозами выпытывать что-либо у того, у кого, в прямом смысле этого слова, в руках находится ваша жизнь: одно неверное движение скальпеля – и вы будете представлять угрозу разве что червям под землёй.
– А если картограф действовал с сообщником? Что если был кто-то ещё, кто угрожал семьям ваших хирургов? И если бы, например, картограф не вышел с ним на связь в назначенное время, то сообщник… причинил вред их семьям?
– Хорошая догадка, – похвалил генерал своего полуартифекса. – Но нет. Мои кинокефалы не стали бы молчать, и они бы нашли способ предупредить меня, сомневаться не приходится. Не отрицаю, картограф был умён, но он не умнее меня, – генерал самодовольно улыбнулся и сказал: – Иначе бы я не стоял здесь с вами. Кстати, вы с ним уже знакомы.
– Я понял, о ком идёт речь, но я знаком с ним так же, как можно быть знакомым с каким-нибудь мёртвым писателем. Но нужно отдать честь Ориону – без его карты мы бы дальше пещер не ушли.
– И вас нисколько не смущает, что одному феликефалу удалось добраться до прииска? Думаете, мы не предпринимали попыток провернуть нечто подобное? Ходили в одиночку и группами – всё бестолку: кинокефалы гибли в Зелёном коридоре. Плутали, путались… Сколько хороших кадров я потерял. Но даже, доберись мы до прииска, без полуартифекса… Порочный круг. Пообещайте, что поможете достать мне этого… Картограф поплатится за своё предательство! Орион особо опасен, он – живое доказательство существования нашего отряда, и это доказательство должно быть уничтожено любой ценой! – генерал ударил кулаком по ладони. Никогда прежде Репрев не видел Цингулона в таком гневе. – Но прежде он выдаст нам все свои приёмы, лазейки, уловки и ухищрения, с помощью которых он прошёл Зелёный коридор вместе со своим доброжелателем. Даже не спрашивайте меня о нём – для меня он такая же загадка, как и для вас. А что насчёт Ориона – я самолично достану из него все сведения, он у меня припомнит каждую песчинку, которая забилась к нему в сапог… Помогите мне отыскать картографа, и я помогу вам отыскать ту, что ищете вы. Вы слышали когда-нибудь о незримой связи?
«Агния! Он говорит про Агнию!» – у Репрева ёкнуло сердце.
Репрев унял сердце и сказал, не выдавая чувств:
– Незримая связь? Да, слышал, но никогда не пробовал ею воспользоваться. Но точно знаю, что это возможно.
– Хорошо, – сдержанно ответил генерал. – Завтра же возьмёмся за его поиски.
– А про какие фильтры вы говорили, генерал? – спросил Репрев.
– Вы никогда не слышали, что с малахитовой травой нужно работать в фильтрах? – удивился Цингулон и расстроенно воскликнул: – И это мой полуартифекс! Фильтры, уважаемый, одна из главных моих разработок. Та, что приносит сильфии. В фильтрах совершенно безопасно взаимодействовать с необработанной малахитовой травой. Малахитовая болезнь, друг мой. Но вам наверняка интереснее узнать, как трудятся мои художники? Передаю слово вам, Зорвед.
Зорвед откашлялся в кулак, выпрямился и деловито начал:
– Существует два способа: первый и самый простой – мы изображаем двумерную поверхность, чаще всего – чёрный квадрат, она называется тенебра. По сути, тенебра – это момент, когда полуартифекс или артифекс, – хотя о последнем мы не можем с уверенностью утверждать, что это так, – закрывает глаза, погружаясь во тьму.
– Но что до полуартифексов – и это точно доказано! – есть среди них такие, что им и глаз не надо закрывать, так и творят с открытыми! – с жаром завёл Гохуа. – И артифекс наверняка так же делает! А ещё! А ещё я слышал, что полуартифексы выкалывают себе глаза, чтобы им проще творилось! До того развивают другие свои чувства, что во тьме ориентируются, как при белом свете, за километры слышат, как у соседей-полуартифексов колокольчики на их плащах звенят!
