Читаем Мак онлайн бесплатно
Мак
Меня зовут Мак. Если я правильно разыграю свою партию, то в скором времени умру. Совсем. И даже мой могущественный брат-близнец не сможет меня воскресить. Оно и к лучшему. Потому что такой человек, как я, не заслуживает жизни. Не потому, что я убийца. Не потому, что я предал всех, кто обо мне заботился. И даже не из-за того, что я знаю, что мне придется сделать это вновь. Я нашел ее. Единственную, кто способен покончить с моим существованием раз и навсегда. Решит ли она, что я всего лишь еще один ее безумный пациент, или поверит мне? Мой возраст достигает уже тысячи лет, и мое сердце слишком темное, чтобы его можно было спасти. И даже имя Мак на самом деле принадлежит не мне.~ ~ ~Меня зовут Тедди. Это сокращение от имени Теодора. Вся моя жизнь была холстом, на котором перемешались белые, черные и серые цвета. Я практически ничего не чувствовала, не испытывала радости, да и вообще, по сути, по-настоящему не жила. До сих пор. Его зовут Мак и он считает, что проклят. Хотя степень по психологии говорит мне совсем другое. Кроме того, тот, кто способен привнести в мою жизнь столько света, может быть только хорошим человеком. И я смогу его спасти. Если он мне это позволит.
Серия: Королевская серия (Памфилофф)
Романы / Любовно-фантастические романыАвтор: Мими Джейн Памфилофф
Серия: Королевская серия #4
Книга: Мак
Переводчик:Юлия Корнейчук
Редактор:Леденцовая
Вычитка: Екатерина Урядова, Каролина
Русификация обложки: BySashka
Специально для группы:Книжный червь / Переводы книг
Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.
Пролог
Большинству из вас я знаком как Мак, хотя я носил множество имен и прожил множество жизней, каждая из которых заканчивалась трагедией. Постепенно мое сердце становилось все холоднее, все больше превращалось в камень.
И эта история также обернется трагедией, так что не надейтесь на другой исход. Не ждите окончания, наполненного любовью, или какого-то морального урока, который озарит вашу душу. Со мной такое нереально, потому что я совершил слишком много ужасных вещей.
Если ты ищешь именно это, еще не поздно закрыть книгу и заняться чем-то другим. Потому что единственный конец, который тебя ожидает, — это мой конец.
И я молюсь, чтобы на этот раз моя смерть была окончательной.
Глава 1
— Ты справишься! — уговаривала я себя, рассматривая в зеркале свою черную юбку-карандаш и черный пиджак в тонкую полоску, уверенная в том, что никто никогда не узнает мой маленький секрет.
Я еще раз покрутилась перед зеркалом, вдруг осознав, что опаздываю на работу. В свой первый рабочий день.
Конечно же именно это послужило причиной моего нового образа (мои темные волосы уложены в трапециевидный боб, а большие очки в черной оправе вместо линз выгодно подчеркивали мои зеленые глаза). Только это из-за того, что я хочу казаться взрослее, а не потому, что переживаю, как персонал примет двадцатипятилетнюю женщину по имени Тедди (сокращение от Теодоры) в качестве нового директора Центра психического здоровья Санта-Барбары. Я сама никак не могу это принять. Однако моя юная внешность всего лишь второй пункт в списке моих проблем. Под номером один скрывается проблема, которую невозможно решить с помощью делового костюма. Я только надеюсь, что она никак не вскроется и об этом никто не узнает.
Никто больше — я имею в виду. Моим родителям, естественно, все известно.
Не поймите меня неправильно. Я не была каким-нибудь выродком. Скорее, я очень удачливый человек — таких еще называют вундеркиндами. Перескочила через несколько классов, закончив школу в шестнадцать, а в двадцать два уже защитила докторскую степень по клинической психологии в Колумбии, что включает в себя год моего отдыха, — период, в течение которого я пыталась найти себя.
С каждой каплей приобретенных умственных способностей я теряла эмоциональную часть себя. Да, с мозгами у меня явно было что-то не так. Выражаясь языком дилетантов, я обрела так много и в то же время слишком мало. Даже у компьютера можно вызвать больше сопереживания, чем у меня, хотя я, если мне пришлось бы, вполне смогла бы разработать какую-нибудь программу.
Так что же со мной произошло?
Если бы, черт возьми, хоть кто-нибудь мог это объяснить. Врачи объясняли это тем, что часть моего мозга, отвечающая за мои эмоции, отключена. Это совсем не означает, что я вообще лишена эмоций, некоторые из них, конечно, присутствуют, но они не классифицируются, как нормальные. Например, нормальная девушка после двух лет отношений испытает счастье, когда ей предложат выйти замуж. Я же чувствовала… равнодушие. То же самое я чувствовала, когда пришла раньше с работы и застукала его трахающимся с моим лучшим другом. Причем, одетым в мое белье. Мое новое кружевное белье, купленное для брачной ночи. Возмущение было бы вполне адекватной реакцией на произошедшее, но все, о чем я могла подумать — моя проблема сделала мне своего рода одолжение.
Итак, как вы могли уже догадаться, именно отсутствие эмоций привело меня в психиатрию к изучению эмоций и разума и к коллекции футболок со Споком.
Ага. Я правда их ношу. Странно относиться к этому с юмором, если полжизни вы провели, надеясь узнать, почему вы не нормальны.
Теперь вы понимаете, почему я считаю мое назначение на пост директора центра чудом? Поскольку, с одной стороны, с моим аналитическим складом ума я могла распознать в человеке шизофрению и биполярное расстройство на расстоянии мили и подобрать наиболее эффективное лечение для каждого пациента, как если бы это было моим даром, а с другой стороны, я совершенно не сходилась с людьми на эмоциональном уровне. Но я все равно могу быть им полезна. Своим умом.
— До скорого, Бентли! — Я повернулась и погладила своего джек-рассела, а потом, взяв ключи от своего нового «БМВ» (небольшой подарок для себя любимой), вышла за дверь пляжного домика с двумя спальнями.
~ ~ ~
Мой новый помощник по административным вопросам, Шеннон, блондинка средних лет с пассивно-агрессивной улыбкой, поприветствовала меня у ресепшена на входе. Центр психического здоровья, — одноэтажное стеклянное здание с чрезмерно яркой благоустроенной территорией, — располагался всего в десяти минутах от центра Санта-Барбары и вмещал в себя места для двухсот пациентов, пятьдесят из которых были зарезервированы для длительного или постоянного проживания. Остальные места периодически занимали матери с постродовым синдромом и люди, преследуемые чувством тревоги или переживающие черную полосу в жизни. Наркоманы и алкоголики стекались сюда со всего города.
— А вот и наше отделение стационарного лечения, — сказала Шеннон, подводя меня к двойным дверям бежевого цвета с вырезанными небольшими отверстиями, которые предотвращали столкновения персонала. — Пятьдесят пациентов получают круглосуточный уход, включая индивидуальные сеансы.
Шеннон распахнула двери, и я последовала за ней, ощущая себя словно на экскурсии по местному зоопарку.
— Первые десять палат закреплены за нашими «самоубийцами», в остальных обычно лежат пациенты с посттравматическими стрессовыми расстройствами, с хронической постродовой депрессией и нарушением пищевого поведения. — Шеннон прогуливалась по коридору, периодически указывая мне на двери палат.
Здесь не было ничего, чего бы я еще не встречала за четыре года работы в округе, и, соответственно, большинство пациентов были ходячими примерами из учебников по психиатрии. Примерно семидесяти процентам из них помогут стандартные психотерапевтические процедуры. Остальные тридцать, если верить статистике, так и будут нуждаться в пожизненном уходе, демонстрировать незначительные улучшения или требовать лечения, которое мы не можем им обеспечить.
Моя же работа заключалась в том, чтобы организовать эффективную работу центра и принести тем самым пользу как можно большему количеству пациентов.
— Вот и весь ознакомительный тур, — весело объявила Шеннон, когда мы дошли до конца коридора, но ее карие глаза выдавали совсем другие эмоции.
Внезапно мой взгляд упал на безукоризненно отполированную бежевую кафельную плитку, ведущую к последней комнате справа от нас. В маленькое окошко в двери вставлено стекло, но за ним было абсолютно темно.
— Кого госпитализировали в эту палату?
— Какую именно, доктор Валентайн?
Меня пронзила сильная дрожь, и я стала растирать руки, покрывшиеся гусиной кожей.
— Здесь прохладно, не так ли?
— Некоторые расходы, такие как теплоэнергия, не полностью покрываются нашим финансированием, — пожала плечами Шеннон. — Я привыкла.
— Я изучу этот вопрос с теплоэнергией позже. — Я снова указала на палату двадцать пять. — Так что с ней не так? Внутри нет света, хотя мы на режимном объекте. Сейчас день, и мы должны придерживаться распорядка, в том числе и в освещении.
Распорядок дня был важен ровно так же, как и процедуры. Это касается и солнечного света. И та комната не может пустовать, потому что, по моим данным, центр был забит под завязку. Приходилось отказывать новым пациентам из-за отсутствия мест в нашем прекрасном святилище умственного исцеления.
— О, вы про ту комнату… — Ее взгляд переместился на дверь комнаты двадцать пять. — Это пациент доктора Уилсона.
— У пациента отвращение к свету? Поскольку занавески явно закрыты, а света нет.
— Я не знаю.
— В смысле? — спросила я.
— Ну, этот пациент… — она подошла ближе, чтобы говорить тише, — проблемный.
— Не поняла. В конце концов, это то, чем мы занимаемся. Работаем с трудными пациентами и пациентами с проблемами.
Шеннон глубоко вздохнула.
— Этот пациент ни с кем не разговаривает, и доктор Уилсон велел оставить его в покое, пока он сам не будет готов говорить с нами.
Я подняла голову и поправила очки.
— Если пациент не хочет участвовать в процессе собственного выздоровления, то мы ничем не можем ему помочь. Выписывайте его или направьте в окружную больницу.
Центр являлся частной клиникой и работал в основном на гранты от государства или пожертвования, поэтому в уставе учреждения было четко прописано количество пациентов центра, принимаемых нами в год.
Шеннон недоуменно заморгала.
— Что-то не так? — осведомилась я, потому что такому человеку, как я, эмоции на ее лице были неясны.
— Доктор Уилсон предельно ясно дал понять, что этого пациента беспокоить нельзя.
Вот оно что! Шеннон боялась ослушаться доктора Уилсона.
— Понятно, Шеннон. Прости. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение.
Это — классический пример работы моего мозга. Я поздно вспоминала про человеческие эмоции. Однако изо всех сил старалась не забывать про них. Правда, старалась. Именно поэтому я завела себе собаку, чтобы развивать в себе способность хотя бы различать эмоции, но до сих пор Бентли смотрел на меня так, будто что-то от меня ожидал.
— Позже я сама спрошу у доктора Уилсона о пациенте в палате двадцать пять. Ты не обязана что-то делать, — продолжила я, и Шеннон улыбнулась в ответ.
Мне хотелось верить, что эта улыбка означает, что девушка поняла: я не собираюсь ставить ее в неудобное положение или причинять вред.
Экскурсия подошла к концу, но, когда мы направились обратно в холл, я не могла не взглянуть через плечо на маленькое темное окошко палаты номер двадцать пять. «
Я прогнала это ощущение прочь, и Шеннон проводила меня к моему кабинету — прямоугольное помещение с рядом окон, из которых открывался вид на парковку. Кабинет меня устраивал: мне не нравится фэншуй, чрезмерное количество всюду стоящих ламп или всего, что не несет в себе функциональность. Стол, два кресла, компьютер, книжный шкаф. Этого более чем достаточно.
Мы обсудили график работы на текущую неделю, включающий мои встречи с сотрудниками и отчеты о ходе лечения наших пациентов. Для меня все было просто и логично, но я все еще не была уверена в том, как наш персонал и врачи отреагируют на мой… ну, столь юный для этой должности возраст.
После того как Шеннон вернулась на свое рабочее место, я села за свой стол и, посмотрев на целую груду документов, лежащих передо мной, хотела бы почувствовать себя более взволнованной. Моя работа была огромным достижением, которым можно гордиться, и мои родители, конечно же, гордились. Как и мои лучшие подруги — Мелоди и Сью. Я же, как и всегда, впрочем, чувствовала чуть больше, чем ничего. Как будто я поставила очередную галочку, но моя настоящая жизнь еще не началась.
Я взяла листок с ручкой и стала прикидывать план на неделю. Списки и планы меня успокаивали.
О, и еще…
Глава 2
Всю первую неделю я потратила на изучение бухгалтерских документов вместе с нашим главным бухгалтером Мартой, планируя свое первое собрание со всеми сотрудниками центра и изучая графики и загруженность врачей, которые оказались настолько забиты, что Шеннон делала все возможное, чтобы освободить им хоть немного времени. Я заметила, что штат был совсем не укомплектован, а это означало, что на одного врача приходилось слишком много пациентов. Мне придется сократить наши расходы и нанять еще нескольких врачей. Прощайте сады для медитации. Мы больше не будем отказывать нашим потенциальным пациентам. И пусть это не совсем обычно, но я была готова забрать нескольких пациентов себе. Это бы показало моим подчиненным, что я тоже вполне готова работать, засучив рукава.
Занятно, но у доктора Уилсона было больше пациентов, чем у других врачей, и понимая его загруженность, я попросила Шеннон назначить нашу встречу на вечер пятницы.
— Доктор Валентайн! Входите. Входите.
Я вошла в неприбранный кабинет доктора Уилсона, удивляясь тому, как он напоминает мне моего отца. У доктора были седые редеющие волосы, под белым шерстяным свитером скрывалось солидное брюшко, а на меня внимательно смотрели большие карие глаза. Мужчина сразу вызвал во мне симпатию.
— Итак, — начала я, сев в кресло из черного кожзама напротив его стола. — За эту неделю я провела анализ занятости наших врачей и выяснила, что на ваши плечи легло слишком много пациентов. Думаю, это несправедливо.
Доктор Уилсон сел за свой стол, на котором в полном беспорядке смешались рабочие папки, спортивные буклеты и разные безделушки.
— Да, но мне, как правило, достаются пациенты, от которых отказываются другие врачи.
— Это неприемлемо. Мы не можем выбирать, кому из людей мы будем помогать, а кому нет.
— Не каждый врач способен справиться с любым попавшимся случаем, — ответил он на мои слова.
Каждый наш врач имеет степень бакалавра в области психологии, как и я. Ладно, не как я. Я имела три специальности: нейропсихология, когнитивная и нейролингвистическая психология, психометрическая и количественная психология.
По сути, я и мама были психами (простите мне мой юмор, но псих, работающий психологом, — это смешно).
