Читаем Маяк (СИ) онлайн бесплатно

Маяк

https://ficbook.net/readfic/4394514

Автор:

Лира Джанко

Беты (редакторы):

Eva Evens

Фэндом:

Shingeki no Kyojin

Пейринг или персонажи:

Ривай/\русал!Эрен, мельком Эрвин и Ханджи

Рейтинг:

NC-17

Жанры:

Романтика, AU, Мифические существа

Предупреждения:

OOC, Ксенофилия

Размер:

Мини, 14 страниц

Кол-во частей:

1

Статус:

закончен

Описание:

Год назад Ривай даже не думал, что будет жить вот так — на берегу, в тиши, ночь за ночью зажигая огни на маяке.

Посвящение:

Писалось для Scera в честь дня рождения)

Публикация на других ресурсах:

запрещено

Примечания автора:

Несколько интересных статей про маяки, которые я читала, когда писала фик:

https://m.nkj.ru/archive/articles/15565/

http://www.naim.ru/nodes/профессия-смотрителя-маяка-уходит-в-прошлое00968.html

http://ppcorn.com/ru/2015/07/21/lighthouse-keeper-job/

http://www.mayachnik.ru/node/797

Часть 1

Очередной день для Ривая начался, когда солнце уже успело подняться в зенит и припекало так, что все живое волей-неволей искало укрытие в тени, и лишь свежий ветер, дувший с моря, приносил облегчение. Но под крышей маленького домика, который Ривай делил с Эрвином и Ханджи, было немного прохладнее, чем снаружи, вдобавок окна его комнаты выходили на северную сторону, так что воцарившийся зной не помешал Риваю выспаться после ночной вахты на маяке. Он умылся, переоделся, сунул в карман аккуратно сложенную белую косынку — пригодится на улице, чтобы голову не напекло — и отправился на кухню, решив, что неплохо бы для начала поесть.

— Ты как раз вовремя, — сказал Эрвин вместо приветствия, стоило Риваю переступить порог кухни. Он стоял у очага, помешивая что-то в котелке — судя по запаху, рыбную похлебку.

— Как говорится, война войной, а обед по расписанию, — с улыбкой сообщила Ханджи, без особого успеха пытаясь оттереть руки, испачканные машинным маслом. Должно быть, она чистила и смазывала механизм, который вращал фонари на башне, и работы там наверняка еще оставалось в избытке.

Словно подтверждая слова Ханджи, в кухню вошел четвертый обитатель их скромного жилища. Огромный, толстомордый и наглый, он остановился возле очага и, раскрыв пасть, выдал басовитое:

— Мяу!

— Мышей бы так ловил, как подачки просит, — беззлобно проворчал Эрвин, подцепив крюком, что частично заменял ему отсутствующую правую руку, котелок с похлебкой и переставив на стол.

— Эй, ты Призрака не обижай! — Ханджи тут же встала на защиту кота. — Он свои обязанности исправно выполняет. К тому же то мыши — а то рыбка. Как не попросить? — она засмеялась.

— Рыба-то откуда? — спросил до сих пор молчавший Ривай, доставая из буфета тарелки.

— А то не догадываешься, — правый глаз Ханджи светился озорным лукавством, а слева, как и всегда, чернела повязка, прикрывая пустую глазницу. — Эрен твой приплывал.

"Эрен", — с теплотой подумал Ривай и позволил себе приподнять уголки губ в едва заметной улыбке.

Год назад он даже не думал, что будет жить вот так — на берегу, в тиши, ночь за ночью зажигая огни на маяке. Год назад он вместе с Эрвином, Ханджи и многими другими ходил в море на корабле "Крылья свободы", неделями, а бывало и месяцами не ступая на берег. Но море безжалостно и не делает исключений даже для тех, кто считает его своим домом и матерью. Сильнейший на памяти Ривая шторм разбил "Крылья" о скалы, погубив большую часть команды и хорошенько потрепав тех немногих, кому удалось остаться в живых. Эрвину тогда размозжило правую руку так, что не стоило и пытаться сложить кости, пришлось ампутировать почти до локтя. Ханджи потеряла глаз, Ривай же отделался легче всех и теперь немного прихрамывал. "Везунчик Ривай!" — смеялась Ханджи, пока он, стараясь не слишком морщиться от боли в поврежденной ноге, бинтовал ей голову. Но оба уже тогда знали, что раны тела не идут ни в какое сравнение с другими потерями.

— Опять вспоминаешь? — Ханджи неслышно подошла сзади и положила на плечо легкую смуглую ладонь.

— Не бередил бы себе душу почем зря, — негромко сказал Эрвин, прежде чем начать аккуратно и неторопливо есть.

— Будто вы не вспоминаете, — Ривай уткнулся в тарелку, отдавая должное рыбной похлебке.

Он знал, что вспоминают, конечно же. Знал, что и у него, и у товарищей иной раз бывает: накатывает — и в памяти вновь встают исполинские волны, рвутся в клочья зеленые с черно-белыми крыльями паруса, трещат борта и с оглушительным треском переламывается у основания грот-мачта. И в ушах отдаются эхом крики людей — тех, кого море забирало навеки.

Их троих не настолько потрепало, чтобы оставлять службу из-за полученных травм. Раны зажили, но ни Эрвин, ни Ханджи, ни Ривай не пошли вновь в море, как сделали те члены бывшей команды, кто оказался достаточно здоров для этого. Эрвин не хотел другого корабля, а Ханджи и Ривай — другого капитана. И когда подвернулась возможность стать смотрителями маяка, они даже не раздумывали, сразу же согласившись.

Даже на берегу они по-прежнему служили морю и кораблям.

Кораблей, надо сказать, хватало. Здесь, мимо южного берега, пролегал Большой Морской Тракт, с соседнего материка везли шелк, специи и диковинное черное дерево, с севера же шли меха и железо. Небольшой городок под названием Шиганшина по сути вырос из порта, и порт был его сердцем, сосредоточием шумной торговой жизни. Но на маяке, стоявшем в некотором отдалении от города на вдававшемся далеко в море мысу, царили уединение и покой. Тишину нарушали лишь шум волн, крики чаек и, время от времени, ржание коня, которого обитатели маяка впрягали в повозку, если нужно было доехать до города.

Эрвин, вновь нарушивший тишину, вспомнил как раз об этой надобности:

— Ривай, я после сегодняшней вахты собираюсь в город, нам должны прийти пайки и кое-какое снаряжение. Поедешь со мной?

— А Ханджи здесь оставим? Чтобы опять нашлись какие-нибудь придурки, думающие, будто одинокая женщина на маяке — легкая добыча?

— Ривай, прекрати! — возмутилась Ханджи. — В прошлый раз я прекрасно со всем справилась.

— Прекрасно, кто же спорит. Только после этого мы еще неделю разбирались с полицией, а мерзкие трупы тех троих недоумков лежали у нас в подвале и воняли, пока полицейские не почесались наконец их забрать.

— Не напоминай, — поморщился Эрвин, которому те события тоже никакой радости не доставляли. Особенно воспоминания о коллективной уборке, которую затеял Ривай после того, как полиция соизволила забрать тела бандитов. — Ладно, один съезжу или Ханджи с собой возьму.

— Бери-бери, — кивнул Ривай, очень надеясь, что Эрвин именно так и поступит, а сам он тогда сможет провести немного времени с Эреном, не опасаясь, что их побеспокоят. Хотя и Ханджи вполне мог понять: не каждый день удается увидеть вблизи живого представителя русалочьего народа. А уж пообщаться — тем более.

Эрен появился в жизни обитателей маяка совершенно неожиданно. Был ничем непримечательный день, Ривай шел по каменистому берегу, высматривая место, где можно было бы раздеться и без помех зайти в воду. В конце концов он, перебираясь с камня на камень, остановился на том, вершина которого была почти плоской, а сам он лишь немного возвышался из воды. Ривай успел снять башмаки, рубаху и уже взялся за пояс штанов, как вдруг на краю камня показались неестественно бледные руки с перепончатыми пальцами, а следом и мокрая голова с каштановыми волосами. Миг — и молоденький русальчонок буквально выпрыгнул из воды, ловко усевшись на край камня и свесив в воду роскошный бирюзовый хвост. Уставился на Ривая такими же бирюзовыми, как и хвост, глазами, и улыбнулся во весь рот, демонстрируя отличный набор треугольных, жемчужно-белых и наверняка очень острых зубов.

Ривай напрягся: пояс с ножом он уже снял, а успеет ли дотянуться, если русал вздумает напасть? Видеть русалок прежде Риваю доводилось лишь издалека, с борта корабля. Конечно, слышал он и о случаях, когда те подплывали к берегу... равно как и о том, что иногда русалки не брезговали человеческим мясом. Никто не знал, сколько правды было в тех историях о русалках-людоедах, а сколько — досужих домыслов. Ривай же предпочитал быть готовым ко всему.

Но не успел Ривай дотянуться до ножа, как ощутил нечто странное — вроде осторожного прикосновения ко лбу или бережного поцелуя. Вот только никто к нему не прикасался, только ветер привычно трепал волосы.

Русал тем временем засвистел и защелкал, а у Ривая прямо в голове прозвучало негромкое:

"Здравствуй".

— Ты... Что за хрень?!

"Не бойся. Мы так общаемся друг с другом. И с людьми тоже можем. Я не причиню тебе вреда, — русал плеснул хвостом и наконец представился: — Меня зовут Эрен. А тебя?"

— Ривай. Слышал я, что ваше племя и людей есть не брезгует.

"А я слышал, что люди могут убить русалку, потому что мясо с ее хвоста делает бессмертным того, кто его съест", — кажется, Эрен обиделся.

— Никогда не верил в подобные россказни, — проворчал Ривай. — Люди каким только байкам ни верят, мечтая обрести бессмертие. И про волшебные источники, и про мясо с русалочьего хвоста, и про цветок папоротника, который цветет раз в сто лет, и про какой-то хренов камень, который добывали ученые древности... А все равно рано или поздно все дохнут. Так русалки, значит, людей не едят?

"Нет, — Эрен улыбнулся, опять показав зубы. — Мы едим рыбу и водоросли, еще креветок и моллюсков. Акул не едим, они невкусные. Людей тоже не едим".

— Тоже невкусные? — хмыкнул Ривай, садясь на камень.

"Нет. Просто не едим. Правда, лет пять назад один русал человека съел, но у него с головой был большой непорядок, он и кого-то из наших пытался съесть. После этого его казнили. А вообще наши к людям стараются не соваться, только некоторые иногда всплывают посмотреть на корабли. А мне любопытно".

— И поэтому ты к берегу приплыл?

"Ага. Я сегодня стал взрослым и теперь могу подниматься на поверхность. А мне всегда хотелось на людей посмотреть. Мой друг Армин тоже хотел, но после того, как он устроил один опасный эксперимент, его наказали: он должен выждать лишних полгода, прежде чем сможет подняться наверх".

В тот раз Ривай так и не искупался — разговаривать с Эреном оказалось интереснее. Тот расспрашивал о том, как живут люди, рассказывал о своей жизни. Время от времени Эрен окунался в воду, чтобы его кожа не пересыхала на солнце. Все же русалки во многом отличались от людей, пусть даже издалека казалось, что их торс почти как человеческий. Вот только кожа русалок была гораздо более плотной и прочной, очень гладкой, а еще — скользкой. На шее с каждой стороны находились жаберные щели. Выныривая на поверхность, Эрен плотно закрывал их, но Ривай видел, как приоткрываются края этих щелок, когда тот нырял. Внутри смутно виднелось что-то красное, вызвавшее неприятную ассоциацию с открытой раной, но умом Ривай понимал, что с Эреном все в порядке. Как пояснил сам Эрен, дышать воздухом русалки тоже могли, но не слишком долго, и это было второй причиной время от времени погружаться в воду.

За первой встречей последовала вторая, за второй — третья, но и на ней общение не закончилось. Естественно, товарищи быстро заметили, что Ривай начал каждый день таскаться на берег, словно ему там медом намазано. Неудивительно, что в один прекрасный день Эрвин и Ханджи спустились следом за ним на берег и застали там Эрена. Тот, кажется, слегка испугался — пригнул голову, прижал свои смешные плавнички-ушки, точно нашкодивший щенок, и отвел в сторону взгляд.

"Ривай, а твои товарищи не будут ругаться? Мало ли..."

Не стали. Но, кажется, Эрену от этого было не легче. Ривай только ухмылялся углом рта, наблюдая, как Ханджи мучает его своим чрезмерным любопытством. Эрвин же в разговор почти не вмешивался, просто сидел вместе со всеми на камне, опустив в воду босые ноги, и внимательно наблюдал за Эреном. Должно быть, пытался понять, не представляет ли тот опасности. Но, кажется, Эрвин быстро убедился, что никакого вреда от молоденького любопытного русальчонка можно не ждать.

Как-то раз бесцеремонная Ханджи начала расспрашивать о том, как русалки обзаводятся потомством. Но, похоже, в русалочьем мире тема секса не считалась стыдной, потому что Эрен, ничуть не смущаясь, отвечал на все ее вопросы. Риваю тоже было любопытно, но вместе с тем хотелось стукнуть Ханджи чем-нибудь и спровадить уже, чтобы не мешала. Хорошо хоть, Эрвин особого интереса к Эрену не проявлял, убедился, что тот не опасен, и на том успокоился. Ривай же... В такие моменты он ловил себя на странном чувстве — на желании, чтобы из всех людей Эрен общался только с ним.

"Неужели я ревную?"

— Так, значит, у вас дети растут, даже не зная, кто их родители? — удивленно спросила меж тем Ханджи, слушая рассказ Эрена. Она лежала на животе, болтая ногами в воздухе, и о мрачных мыслях Ривая вовсе не подозревала.

"Ну... вроде того. Весной все взрослые русалки собираются группами и спариваются, а потом девушки откладывают икру в пещере, и она там вся вперемешку — захочешь, а не поймешь, где чья. Икру охраняют самые сильные воины, и это очень почетно. А потом из нее вылупляются маленькие такие русалочки, — Эрен показал расстояние чуть больше ладони с пальцами. — Много-много! Я в прошлом году видел однодневок — они так и мельтешат, прямо в глазах рябит. Мелкота очень пугливая и старается держаться вместе со старшими, но все равно до порога взросления доживает, может, один из двадцати, а остальные... кого рыба съест, кто сам сдуру убьется, а кто-то уплывет далеко, заблудится — и все..."

— И не жалко? — тихо спросила Ханджи.

"Не, — фыркнул Эрен. — Их же много. Это у вас, людей, рождается по одному ребенку за раз, а у нас каждая девчонка по сто икринок мечет. И если бы вся мелкота оставалась жива, нам бы никакой рыбы не хватило. А так остаются самые сильные или самые хитрые, как мой друг Армин. Он мельче и слабее большинства, но однажды смог в одиночку справиться с акулой. Проскользнул между скал, а эта большая дура бросилась за ним и застряла. И Армин без труда убил ее ножом. А потом приволок тушу в город. Раньше над ним смеялись и говорили, что он задохлик, и его все равно сожрут, но с тех пор, как он разделался с той акулой, перестали. Хитрость — это тоже очень сильное оружие".

В последнюю их встречу Эрен предложил Риваю поплавать вместе. Тот согласился без колебаний. И, возясь с пуговицами на рубашке, невольно усмехнулся, вспоминая, как при первом знакомстве думал, успеет ли в случае чего дотянуться до ножа. Тот нож Ривай на встречи с Эреном уже и с собой-то не брал. Эрвин, конечно, говорил, что лучше все равно быть настороже, и умом Ривай признавал его правоту, но... Эрен, жизнерадостно улыбающийся, приплывающий каждый день вот уже третий месяц подряд и время от времени притаскивающий вкусную рыбу и прочие дары моря, вряд ли мог замышлять недоброе. Во всяком случае Риваю было слишком сложно в это поверить.

Нагретая солнцем вода обволокла их подобно дорогому шелку, который возили с юга купцы.

"Садись на меня верхом, — предложил Эрен, — наверное, так будет удобнее. Готов поспорить, ты с такой скоростью никогда не плавал. Люди в воде медленные-медленные".