Читаем Маяк онлайн бесплатно

Я взглянул на мир, и мир оказался огромен. Я восхитился им. Я хотел обнять все на свете. Я смотрел на него и думал о том, что вселенная бесконечна, а я – лишь песчинка, никчемная и бессмысленная. Я смотрел на мир. А мир на меня – нет.

– Не может такого быть! – подумал я. Тогда я закричал. – Эй, чертов мир, я здесь. Я вообще-то тобой восхищаюсь. Какого черта, ты повернулся ко мне своей здоровенной задницей, увенчанной непроходимой всепорождающей и всепожирающей черной дырой? Я здесь.

Я смотрел на мир и кричал на него. Я хотел, чтобы мир ответил на мои крики и сопли. Я хотел, чтобы мир взял меня на ручки и покачал как маленького. Или дал пощечину. Ну, хоть что-нибудь. Я смотрел на мир в отчаянии. А мир на меня – нет.

Я опустил руки. Обессиленный, я сел на землю.

– Хорошо, мир, ты меня не хочешь, ты меня не видишь и не слышишь. Я для тебя слишком незначителен. Тогда, я тоже не буду обращать на тебя внимания. Видишь? Я уже отворачиваюсь. Если я досчитаю до трех, а ты не поглядишь на меня, я отвернусь насовсем. Одиииин, двааа, два с половиииной, два с ниточкой.

И…я повернулся вокруг своей оси. Беда в том, что куда бы я не повернулся, мир был вокруг меня. Тогда я стал крутиться и крутиться вокруг самого себя, пока мир не превратился в одно сплошное белое месиво.

– Теперь тебя нет. Ха-ха-ха.

Я крутился, пока не упал от головокружения. И что же? Мир все еще был вокруг меня. А я в нем. В самой середине. Или с краю. Не знаю точно. Наверное, каждый думает о себе: О, ну уж я-то точно в середине. В центре, в самой мякотке мироздания. А у мироздания может и нет этой мякотки. Или наоборот, одна сплошная мякотка.

Я сидел там с головокружением и тошнотой. Меня тошнило от мироздания. Я блевал первичным бульоном.

– Видишь мир? Я сыт тобой по горло! – я засмеялся.

Конечно, это был тот самый нездоровый смех. Истерический, или как его назвать?

– Я так не хочу! – я спрятал лицо в ладонях и сжался весь комком. – Я так не хочу. И не смогу. Не смогу. Не смогу. Не смогу. – мои слова превратились в неразборчивый шепот психически больного. Слова настолько потеряли смысл от бесконечного повторения, что я начал слышать какое-то нелепое «гунесмо-гунесмо».

– Что это вообще означает? Какое нелепое слово, как глупо оно звучит. Гу-не-смо. – Я хихикнул. Но теперь уже не так, как болезненно смеялся до этого, а как в детстве, когда тебя смешат глупые вещи, вроде звука вырывающихся газов. Тебе просто смешно и щекотно в животе от этого смеха.

– Вот мирозданье живет себе, такое большое и важное. – подумал я. – А я тут лежу и смеюсь над глупым словечком. Такой маленький, но такой вонючий клопик. Брожу, щекочу мирозданью бока, а оно и не чешется, не замечает меня. Но я-то упрямый, все щекочу и щекочу. Я уже не надеюсь, что оно от меня захихикает. Мне это просто нравится. В конце концов надо же себя чем-то занять в отведенный срок.

– Здравствуйте, господин! – незнакомец аккуратно заглянул из-под приподнятой полы бархатных штор, обозначивших собой вход в шатер.

Он впустил звуки и запахи праздника, которых совсем не чувствовалось внутри из-за слоев плотной ткани. Парень слегка пошатнулся, встревожившись оттого, что здесь оказалось столько народу. Правда, никто особо не обратил на него внимания. Люди постоянно заглядывали сюда, в белый шатер, украшенный синими узорами с богатой бисерной вышивкой ручной работы. Кто-то хотел перекинуться словечком с главами семьи, кто-то – схватить ароматный пирожок со сладкой пастой из орехов и меда.

– А, ты, видимо, спутник Ирвина! – радостно воскликнула женщина, высокая и прекрасная, как и все жители острова Черепахи. Она как раз разбирала травы вместе с дочерью у женского стола. – Я его мать, Миа. Заходи, дорогой. Я налью тебе чая.

– Извините, я думал, здесь только господин. – потупился незнакомец. Шторы прошуршали за его спиной, закрывая квадрат света с улицы. – До церемонии еще пара часов.

– Что ж, не хочу тебя расстраивать, но здесь есть кто угодно, кроме…пф…– девочка с синими глазами, точно такими же, как у Миа, захихикала в ладошку. – Кроме господина. – прохихикавшись наконец, закончила она свою мысль. – Мама, представляешь, он назвал Ирвина господином.

– Инге, не могу поверить, что именно я тот человек, который воспитывает тебя! Смотри, улетит твоя голова, как бумажный фонарик, оттого что ты запустила туда слишком много воздуха. – Миа тепло улыбнулась дочери, но глаза ее остались полны печали. – По традициям спутнику положено так говорить, вот и все. Мы чтим традиции Маави, даже если они кажутся нам немного устаревшими. Ты же знаешь. – она подала парню пиалу горячего травяного чая. – Как тебя зовут?

– Ю Зуф. – просипел он, затем откашлявшись, улыбнулся и еще раз громко представился. – Меня зовут Ю Зуф.

Статные дамы с льняными волосами за женским столом заулыбались. Ромбы, круги и витиеватые спирали татуировок на их лицах принялись танцевать в морщинках. Женщины одобрительно закивали, бренча блестящими бусинами на платках. Они кивали, будто говоря: «Здравствуй, Ю зуф! Здравствуй всегда. Мы принимаем тебя, Ю Зуф».

– Ирвин еще не пришел. Точнее уже ушел, но скоро вернется. Присаживайся вот там. – Миа указала ему на свободное плетеное кресло у круглого стола, где воодушевленно о чем-то спорили мужчины.

– Здравствуйте! – Ю Зуф, еще смущенный подошел к столу мужчин и поздоровался на языке жителей острова Черепахи маави.

Мужчины, в отличие от женщин, оказались очень похожи один на другого. Все крепкие, не смотря на возраст, с синими, слегка полинявшими глазами. Они мгновенно прекратили спор, чтобы поглядеть, кто это их перебивает.

– Как тебя зовут, парень? – встал самый молодой из мужчин. Его голова еще не совсем поседела, а борода так и вовсе была молодечески чернявой.

– Меня зовут Ю из семьи Зуфусов. Я прибыл из юго-западных земель, где выращивают хлопок, зерно и крупы. – отчеканил Ю Зуф.

– И ловят самую жирную форель, что я когда-либо пробовал. – проскрипел старичок, довольно причмокнув губами.

– Меня зовут Эрне. – представился мужчина. – Я отец шалопая, с которым тебе предстоит поболтаться по миру. – Они пожали руки, и отец жестом предложил присаживаться. – Так ты, говоришь, из хлопковых земель? Редкий гость.

– Да, это почетно для нашей семьи, что вы приняли меня в качестве спутника. – Ю Зуф вскочил и принялся мелко кланяться, сложив подушечки пальцев рук.

– Да, брось, кланяться-то уже лишнее.

Ю Зуф сел на место, смутившись от собственной эмоциональности.

– Обучение на спутника очень дорого для наших краев. – затараторил Ю Зуф. – Однако моя семья смогла скопить нужную сумму. И я даже проходил практику у одного почтенного… Впрочем. – Ю Зуф выдохнул и оглядел внимательно смотревших на него мужчин. – Я прервал ваш разговор.

Мужчины принялись снова спорить о своем, а старик, вспомнивший о рыбе, которую давным-давно пробовал в одном из своих путешествий, наклонился к Ю Зуфу.

– А вы молодой человек, сами-то как, рыбак? Или вы не из наших? Какую самую жирнющую форелину выловили этим летом, если не секрет?

– Вот такую. – со счастливой улыбкой Ю Зуф растянул руки, чуть не ударив при этом соседа по столу.

– Ооо! – восхитился старик.

Мужчины еще долго спорили о своем, распивая чай и поедая горячие пирожки, которые тут же на полевой кухне выпекал наемный повар из племени румусов. Ю Зуф болтал со старичком о рыбалке.

– Ирвин, ну, наконец-то! – воскликнула маленькая Инге, запрыгнув на высокую фигуру мужчины, показавшегося в проходе шатра. – Ты где был? Мы так долго тебя ждали. Пришел твой спутник. Он называл тебя господином. – Инге снова захихикала.

Ирвин поцеловал мать и всех пятерых старушек по очереди, не выпуская при этом из объятий сестренку, которая повисла на нем как обезьянка.

– Мы с Берлером решили поспорить. – сказал Ирвин.

– Ирвин, ну в самом деле, вы взрослые парни. – пристыдила его мать.

– О чем спор? – спросила Инге.

– Так не вышло спора-то. – примирительно сказал Ирвин. – Берлер тупица поставил на то, что первым найдет невесту, то есть на себя.

– А ты? – спросила Миа.

– А я поставил на Берлера. – Ирвин расхохотался собственной находчивости.

– Ох, Ирвин. – Миа покачала головой. – Ты никак не можешь примириться с собой.

Ирвин заметил незнакомца за мужским столом еще издалека. Но не подал вида. Только краем глаза наблюдал, как тот сначала ринулся вскочить при виде господина, то есть самого Ирвина. Но затем, будто ноги у незнакомца одеревенели, и он бухнулся снова на шелковую подушку в кресле. Совсем при этом не моргая и не отводя глаз от господина.

Наконец, Ирвин, вдоволь нацеловавшись с проматерями, принялся что-то нашептывать сестренке. Та нехотя с надутыми губами слезла с него. Ирвин подошел к мужскому столу. Он поочередно пожал руку всем мужчинам, начиная с отца.

– Что ж. – Ирвин скрестил руки на груди. Он несколько раз оглядел Ю Зуфа сверху вниз и обратно, наблюдая, как тот выпрямился по стойке и сжал губы в белую точку. Ю Зуф, и без того некрупный, рядом с высоким плечистым Ирвином выглядел совсем уж мальчишкой. – Как он по вашему мнению? – Ирвин обратился к старичку любителю рыбалки.

– Во! – ответил старичок, показав большой палец. На любом языке мира это означает не что иное как стояк, то есть «все путем».

– Не знаю, не знаю. – Ирвин затеребил мягкую еще щетину на подбородке с недоверчивым взглядом. Ему понравилось наблюдать, как спутник встревоженно вглядывается в его глаза. Еще секунду Ирвину удалось сдержать лицо, но затем губы его разошлись в солнечной улыбке. Он хлопнул Ю Зуфа по плечу. – Да брось, это я так, баловство сплошное.

Ю Зуф выдохнул и смущённо улыбнулся.

– Не мучай больше своего друга. – Миа сделала замечание сыну, подавая ему коробок со скрытым содержимым. – Вам с ним еще несколько лет вдвоем странствовать, делить кров и пищу.

– Мама, ну не надо. Нам некуда это складывать уже. – запротестовал Ирвин.

– Здесь лечебные травы. – строго сказала она. – А, впрочем, я лучше Ю Зуфу их отдам. Из вас двоих, судя по всему, он лучше обучен врачеванию. Даром, что ты с острова Черепахи. – она демонстративно отдала коробок Ю Зуфу.

– Спасибо! – сказал Ю Зуф сначала на родном языке, а затем опомнившись, поблагодарил на языке Маави.

– А сколько всего языков ты знаешь? – спросил Ирвин, откусывая пирожок. Он знал, что спутнику обязательно знать только два языка, кроме родного: всеобщий, потому что его знают почти все, и язык очи несмыкающих.

– Родной и маави. Всеобщий, разумеется. – Ю Зуф с готовностью принялся перечислять известные ему языки. – Юго-восточные диалекты. Понимаю Мцхаар, но там произношение очень сложное, много согласных.

– Ладно, ладно, все. – со смехом остановил его Ирвин. – Я понял, ты настоящий полиглот. На каком языке ты думаешь?

– Иногда я и сам не знаю. Пожалуй, я думаю на всех языках сразу. В основном, на родном, конечно. Но если что-то проще и удобнее обдумать на всеобщем или маави, то так и сделаю.

– Ну, а если мы с тобой, скажем, попадём в какое-нибудь племя с очень редко встречающимся языком, как будем выкручиваться?

– Я понимаю много языков на слух, господин. Кроме того, я обучен техникам, которые помогают быстро выучить новый язык. Тут главное понять основные грамматические схемы, а остальное легко добрать. Кроме того, все языки, если смотреть на них издалека очень похожи. В конечном итоге, речь ведь для того и существует, чтобы мы могли понять друг друга. Каждый хочет быть понятым, не так ли?

– Ух, да ты философ! – Ирвин смотрел на спутника, положив голову на ладонь. Он рассматривал молодое лицо Ю Зуфа, круглое, почти детское, даже без щетинки еще. Он подумал, что это просто удивительно, как люди из других местностей успевают повзрослеть, пока люди маави считаются совсем детьми. Например, сам Ирвин только-только достиг зрелости, чтобы отправиться в свое путешествие, в то время как, по меркам Ю Зуфа он должен быть глубоким стариком.

– Вам не стоит беспокоиться. – сказал Ю Зуф. – Я выгляжу молодо, но поверьте, я прошел большой путь, чтобы оказаться здесь.

– Я вовсе не беспокоюсь, Ю Зуф. – сказал Ирвин, стараясь придать себе как можно более равнодушный и уверенный вид.

– Знаете, у нас в роду ни у одного мужчины борода не растет, до самой смерти. Зато у моей тетушки по материнской линии борода отличная, шелковистая и длинная. – и полушепотом добавил. – Но поговаривают, что она вообще нам не родственница.

– Мама в этот чай что-то подложила, и я пропустил нашу инициацию? – спросил Ирвин, с улыбкой глядя в пиалу, которую только что осушил. – Ты еще не должен уметь читать мои мысли. – хотел сказать он, но его прервал горн, знаменующий начало церемонии.

– Ирвин, ты все еще не надел маа ньхе. – Миа принялась бегать по шатру, рыться в сундуках в поисках традиционного наряда для церемонии.

– Мама! Там ещё час будут болтать всякую нудятину. Тебе сильно хочется это слушать?

Миа ничего не ответила, только раздражённо фыркнула на него.

– Да, вот же он. – Ю Зуф указал на вешалку на стене, где висели два белых костюма из рубахи, штанов и пояса. На рубахах красовалась вышивка синими нитками с традиционным орнаментом. Костюмы одинаковые, но перепутать их принадлежность было бы невозможно. Один – для высокого Ирвина со спортивной фигурой, второй для Ю Зуфа. Они оба спрятались за импровизированными ширмами и мгновение спустя вышли в своих идеально скроенных костюмах.

– О, господин, вы выглядите…– у Ю Зуфа забегали в глазах огоньки восхищения.

– Ты тоже молодцом! – Ирвин прервал неловкую паузу. Он сознавал свою красоту, ведь все вокруг него прекрасны, и мать, и отец, и прародственники. Но красотой не кичился, нечего, это дар природы и всего-то, и даже немного смущался своего высокого роста, находясь рядом с гостями острова.

Наконец все семейство в окружении уютных ароматов специй и меда покинуло шатер. Они постояли немного, позволяя глазам привыкнуть к свету. Затем, лавируя между прочими шатрами, шумными гостями и лавочками продавцов сладостей, они пробрались к площади. Там уже собрались семьи женихов и невест. Всю дорогу их процессию постоянно прерывали друзья Ирвина. Все они ободряли его или хотели сказать какое-то прощальное слово. Ирвин прищурился, глядя вверх, как можно дальше, чтобы увидеть, как бредет Дева, несущая дневную звезду в своих вечных объятиях. Но, конечно, не увидел ничего, потому что даже для его особо острых глаз, это невообразимо далеко.

– Я же говорил, сейчас бубнёж будет. – громко шепнул Ирвин. На сцене показался глава острова – Истр, полноватый лысеющий мужчина с тяжелым холодным взглядом. – Куда мы так торопились?

– Это важно, Ирвин. – осадила его мать. – Или ты не собираешься вместе со всеми давать клятву?

– Да я эту клятву проговаривал на репетициях столько раз, сколько свое имя не повторил за всю жизнь.

– Я с детства мечтал побывать на церемонии посвящения в спутники. – сказал Ю Зуф.

– Что ж, есть у тебя еще какие-нибудь мечты? – спросил Ирвин, указывая ладонью на праздничное гулянье.