Читаем Магнолии (СИ) онлайн бесплатно

Когда в голове звучат последние аккорды армагеддона, а во рту за неимением более походящего места сдохла пара-тройка кошек, нормальному человеку меньше всего думалось бы о магнолиях. Но даже не чувствуя большей части своего тела, я почему-то легко смогла представить именно их: как шелковисты на ощупь белые, вот-вот готовые раскрыться бутоны, как тонко, почти неуловимо пахнет на закате весной.

Меня вывернуло прямо на покрывало, но на обратной стороне век все равно дремали свежие, прохладные цветы.

Боже, я спятила. Вот и ответ: я окончательно тронулась…

- Ням-ням-ням, – задорно пел телефон уже целую минуту, а все никак не могла оторваться от раковины, то ли пытаясь вычистить волосы, то ли – прополоскать рот, а заодно и внутренности. Это просто неприлично звонить еще до будильника. Я выскажу все, что думаю по этому поводу, когда выскребу себя из ванной и отыщу в этой дыре телефон.

Сколько я вчера выпила?

Выпила?

Вчера?

Сегодня?

- Ням-ням-ням, – затянуло из угла по второму кругу. Пришлось сдернуть покрывало на пол, чтобы перебраться через кровать, но рядом все равно нестерпимо воняло далеко не магнолиями.

- Да заткнись уже, – попросила я, пытаясь погасить противное эхо от рингтона. – Я разобью тебя, только попадись мне в руки.

- Пустые угрозы, – сказал бы он мне голосом Ника, потому что она всегда была права, когда дело доходило до того, чтобы осадить мою прыть. Я в жизни не обидела даже паука, что уж говорить о чем-то размером побольше.

- Саш, ты время видела? Защита в пять, а ты до сих пор не прислала даже несчастного титульного листа! Не могу поверить, что говорю это, но ты жутко безответственная!

Марго? Ты не написала даже пяти процентов от этой работы, а обвиняешь в безответственности меня?

- Если мы провалимся, то все вместе, ты же понимаешь? – визгливо прорвалась она сквозь назойливо дрожащие перед глазами лепестки, и я усиленно помотала головой, чтобы, наконец, стрясти их. – Важная работа. Давай-ка я напомню тебе, что это значит: нет хорошей оценки – пересдача, нет стипендии!

Что ж ты не усадила свою заботливую задницу поближе к библиотеке, чтобы набрать хотя бы необходимый минимум по своей части? Практически от первой и до последней страницы эту долбанную работу писала я!!!

- Саша! Ты вообще слушаешь? Сейчас уже полдень! Пришли хоть отчет!

Ах ты мерзкая, ленивая… Полдень? Как полдень? Я проверила время на телефоне, без всякого сожаления прервав возмущенную тираду, потом – на часах, которые улыбались мне кошачьей улыбкой с прикроватного столика. Потом снова на экране в ладони… Я не пропускала звонок будильника с одного единственного случая в начальной школе, когда повелась на шутку брата и спутала будний день с праздничным. С тех самых пор каждый из моих будильников стоял во всеоружии даже в выходные!

Как полдень?!!

- Саша! Саша! – кричала Марго. – Ты не можешь нас всех так подставить!

- Пришлю, сейчас, – выдавив чуть шевелящимся языком, я рухнула с кровати, но до ноутбука не дотянулась… Впрочем, его все равно не было на привычном месте, как не было очков, стакана воды, заботливо приготовленного с вечера, и мятной жвачки. Не было ничего, что напоминало бы о том, что прошлым вечером я вообще была здесь.

Под кроватью нашлись пижама и туфель без каблука, а на мне – смятое платье, которое я одолжила у Ники еще неделю назад, чтобы пойти в нем на защиту. И это только подтвердило самые ужасные опасения – если, сдав работу, я не провалилась внезапно  во временной портал, значит, эта ночь прошла где угодно, но не моей собственной постели… А это еще что? К подолу присох кусочек лайма?..

Набрав горсть льда, я завернула его в полотенце и уселась на краешек ванной. Нужно было хорошенько поразмыслить, и холодное – самое лучшее средство остудить тлеющий пожар в голове. Если я заночевала где-то в другом месте… допустим, у Ники, то как тогда поутру оказалась дома, да еще и с жутким похмельем? Не то чтобы я часто пила, но что такое похмелье, пару раз испытывала не только под впечатлением от книжек.

- Тебе нельзя пить, дурочка, – говорил мне в первый или во второй раз брат, заботливо придерживая волосы, пока меня штормило над унитазом. – Кола – вот твой потолок.

Как будто не он старательно подмешивал мне в колу какую-то гадость…

Потолок я увидела, когда, не удержавшись, скользнула прямо в белое, недавно вычищенное нутро ванны. На нем не было ни одной зацепки, которая бы подсказала, в каком еще направлении думать. Все, на что пытались сподобиться мозги – проигрывать одну за другой фразочки, которые когда-то говорили мне близкие, словно в заевшем музыкальном центре:

- Думаю, ей не стоит жить одной, – это папа. – Она же девушка! Пускай ездит в университет из дома, зато не нужно будет тратиться на съем жилья.

- Не говори  глупостей, – это мама. – У кого-кого, а у Сашки самостоятельности побольше чем у вас, бездельников, вместе взятых. Она справится. Да и попробуй-ка поездить два часа в одну сторону каждый день! Сам до ближайшего продуктового дойти с первого раза не сможешь.

- Я-то тут причем? – это праведно возмущающийся брат. – Чуть что сразу бездельник.

- Спятившая ты женщина! – продолжал кипятиться папа. – А если в соседях у нее будут одни парни, что скажут люди? Наша дочь молодая, красивая, одинокая…

- …зубрила, – подсказал одними губами брат.

- …тут она хотя бы под присмотром!

- У Саши есть голова на плечах, – как обычно, крепким словом завершила спор мама. – Она не влипнет в неприятности.

Да, мама, подумала я, разглядывая ползущую по потолку точку. Твоя дочь такая самостоятельная, что лежит за пять часов до защиты в пустой ванне, в чужом платье, без малейшего намека на нижнее белье.

Что?!!

Пришлось даже удостовериться, что прохладное ощущение от соприкосновения кожи с керамикой мне не почудилось. Лед, не успевший растаять, высыпался из полотенца, и меня опять бросило в жар, посильнее бушевавшей всего пять минут назад паники от звонка Марго. Плохо, очень плохо, когда девушка, толком даже не целовавшаяся, не находит своих трусов там, где они должны быть приклеены суперклеем намертво.

Я хлопнула себя по щеке в слабой надежде, что от стыда и страха в памяти образуется хоть какой-нибудь, даже самый малюсенький просвет. Но кроме темноты, в ней не обнаружилось ровным счетом ничего.

2.

Я силилась выжать из себя хоть что-то, но воспоминания заканчивались ровно на том моменте, как за мной закрывалась входная дверь. Я могла пойти в ближайший магазин, договориться с кем-то из знакомых о встрече, могла просто прогуляться после десятичасового стучания по клавиатуре, но не на каблуках же! И не в платье, которое приготовила для важного мероприятия? Не то чтобы оно было очень строгим или чопорным – такое из Никиного шкафа отправлялось прямиком на барахолку, если вообще приобреталось в ясном уме. Я выбрала его за летящий подол умеренной длины и тонкую, приятную на ощупь ткань, завернувшись в которую почувствовала себя спрятавшейся в коконе бабочкой, и Ника согласилась:

- То, что надо!

То, что надо, для ответственной защиты, а не для вечерних прогулок ради отдыха. Что-то тут не вязалось: зачем наряжаться, если не для чьих-то глаз, а подходящих поблизости никогда не водилось… Может, позвонить в полицию?

И что я им скажу? Кажется, ночью я совершила страшное преступление: напилась и потеряла нижнее белье, помогите? Отлично. Можешь сразу написать на лбу «Простигосподи».

- Ням-ням-ням! – опять занудил телефон, наверняка с легкой подачи Марго.

Телефон!!! Как я сразу об этом не подумала?

- Сейчас пришлю. – Я сбросила вызов, не дожидаясь, пока она снова упрекнет меня в безответственности, и зашарила в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Звонок, смс, чат. Вот оно – холодея, и на этот раз без всякой помощи льда, подумала я.

SuperНика: мы в баре, дуй сюда немедленно

SuperНика: здесь он. и он спрашивал, где моя маленькая симпатичная подружка

SuperНика: ты же в курсе, что это о тебе?

- Нет. Нет! – прошептала я, не в силах оторваться от коротких, но вполне однозначных фраз, выкладывающихся перед моим носом дорожкой к покрытой беспамятством тайне.

- Да. Да! – наверняка завопила вчерашняя Саша.

Саша, которой до жути хотелось, чтобы однажды он заметил если не ее красивые глаза или длинные ноги, которые на самом деле совсем не длинные, то хотя бы ее отсутствие рядом с яркой болтушкой Никой. Это могло все объяснить: платье, каблуки, желание выбраться из душной комнаты и перетряхнуть заплесневевшие мысли. Наверняка это все от усталости, попыталась я себя убедить. Старайся другие хоть в половину от моих усилий, и я бы все взвесила тщательней: какой бар, когда на носу важнейшая защита важнейшей групповой работы?

Но Ника сказала:

- Он сегодня один.

И я побежала, как собачка, перед которой вместо привычной бурды выставили тарелку с долгожданными костями.

Но как можно было напиться до такой степени, чтобы не помнить даже малейшего намека на его улыбку? Я откинулась на спину, раскидывая руки в стороны. Если бы только воспоминания открывались и прятались по желанию: оп – и нецелованная зубрила отправляется прямиком в бессознательную помойку, оп – новая, раскрепощенная и веселая Саша занимает место, как двойник, сработанный с большим качеством, чем оригинал.  Почему, впервые в жизни услышав, что кто-то поинтересовался не моей способностью пахать за троих, наутро я не помню ничего, кроме того факта, что мои трусы остались где-то между этой комнатой и каким-то неизвестным баром?

Не глядя стукнув кулаком, я внезапно отыскала ноутбук. Он прятался под сваленной в кучу одеждой, которую я, видимо, вчера отправила на выброс, решив, что новой мне больше не нужны удобные, безразмерные тряпки. В мире, где обо мне спрашивал парень моей мечты, отныне должны были поселиться вещи гораздо более женственные, например…

Что за… Даже не открывая, было ясно, что ноутбук больше не исполнит свой знаменитый проигрыш, и сотни файлов – суть моей двухлетней учебы в университете – скорее всего безвозвратно канули в небытие. Итоговая работа!!! Я писала ее почти две недели!

Перекатившись на живот, я бешено застучала по клавишам, как будто скорость в этом деле каким-то образом могла помочь, но мой старенький добрый ноутбук посмотрел на меня через паутину трещин с такой вселенской печалью, что я одернула руки едва ли не со стыдом. Что нужно было сделать, чтобы довести его до состояния раздавленного яйца? Подложить под ножку кровати? Швырнуть о стену? И главное – зачем?

Телефон опять зазвонил, и я завопила, только сейчас в полной мере осознавая, насколько глубока разверзшаяся вокруг задница.

- Может, сменишь рингтон? Твой телефон будто постоянно хочет жрать.

Через комнату прошуршали чьи-то босые ноги и остановились настолько близко к моему носу, как будто специально давали время разглядеть черную ленту татуировки, которая поднималась от самой пятки и терялась за краем длинных шорт.

- Я могу и сам это сделать, но, боюсь, это убьет его так же, как и твой ноутбук.

Охреневая настолько медленно, насколько вообще были способны шевелиться шестеренки в мозгу, я поднялась взглядом еще выше и зацепилась за голый живот, на котором змеилось продолжение рисунка. Он что, набил его одной сплошной?! Это же должно быть чертовски больно!

- Так ты ответишь на звонок или так и будешь пялиться?

Татуировка скользнула вниз, за рукой, а потом низкий, сочный голос сообщил задыхающейся от возмущения Марго:

- Перезвони, ладно? Она не одна. – И телефон полетел на разобранную постель. – Так лучше, не находишь?

Я подавилась на вдохе и раскашлялась, едва опять не опустошив желудок, на этот раз себе на подол.

- Ч-что ты себе п-позволяешь, С-стас? – Слишком поздно задавать такие вопросы, когда он уже углубился настолько, что мог разглядеть в разворошенном шкафу коробку с лифчиками. – Как ты вообще сюда попал?!

Ему полагалось находиться по ту сторону стены, но не здесь, посреди развалин, в которые, похоже, превратилась за ночь моя жизнь.

- А ты, правда, не знаешь? – усмехнулся он, цепляясь большими пальцами за карманы и ничуть не смущаясь ни моей жалкой позы, ни собственной неприличной наготы. Он никогда еще не позволял себе такого нахальства. Хотя бы рубашку всегда надевал, если покидал пределы своей квартиры. – У тебя дверь взломана, дурочка. Я решил, что тебя обокрали.

Взломана?  Разве? Это что-то колыхнуло в памяти, словно засор, преградивший дорогу воспоминаниям, чуть подался назад.

Запертый замок. Туфель. Хруст каблука.

Я снова распласталась на полу, шаря под кроватью. Мне не показалось! Там действительно валялся туфель, так удобно легший в руку, когда нужно было всковырнуть неподдающийся замок.

- Есть! Ну же! Ну! – Засор встал на место, не пропустив больше ни капли.

- То есть пользоваться ключами теперь не вариант, да? – насмешливо спросил Стас. – Ты могла просто попросить о помощи, по-соседски. Или даже это для тебя слишком сложно?

Я почти забыла, что он все еще стоял над душой в одних шортах.

- Не понимаю, о чем ты. – Я подобрала юбку, помня, что под ней у меня ничего нет, и поднялась. – Но если в тебе есть чуточка заботы, в первую очередь ты должен был позаботиться о том, чтобы не входить без стука в чужую квартиру. Ясно?

Похоже, нет. Между нами все еще оставался угол кровати, но Стас смотрел так, словно я только что воздвигла перед ним высокую стену. Удивленно и, кажется, неприятно.

- Может, ты и погром сама тут устроила?

Он вел себя так, словно я была должна ему денег или что-то равноценное им. Но я категорически не помнила, чтобы цепляла его в последнее время. Да что там – вообще когда-либо. Мы жили бок о бок почти целый год и пересекались лишь изредка, в коридоре: привет – привет, хочешь прогуляться – нет, давай помогу – спасибо, я сама. И все, никаких путешествий в соседнюю квартиру или приглашений к себе. У него же татуировка на все тело! Если и существовал где-то список самых нежелательных людей для общения, парни вроде Стаса вместе со своими кожаными куртками и ревущими под окном машинами занимали в нем второе место – сразу после наркоманов и маньяков. Хотя, полагала я, иногда наркоманы и маньяки тоже украшали себя рисунками и на дело ездили не на общественном транспорте.

 Вовремя сообразив что к чему, я прикрыла от стыда глаза.

- Неужели я вчера и тебя достала? Боже! Ты поэтому, наверное, такой странный… Прости, прости! Последние двенадцать часов были самыми кошмарными в моей жизни.

- Что?

- А самым кошмарное в этом то, что я не помню ровным счетом ни-че-го. Можешь в это поверить? Ах, да, с тобой-то такое случается, наверное, каждые выходные.

- Повтори-ка еще раз, – слишком тщательно выговорил Стас. Словно беспокоился, как бы сквозь слова не прошмыгнуло кое-что другое. Возможно, не очень цензурное. – Что случается со мной каждые выходные?

- Ничего! – Я выставила вперед ладони. – Что бы я ни натворила вчера, пожалуйста, прими мои самые искренние извинения. Я куплю тебе пива – и мы в расчете, ладно?

Наркотики? Новый нож?