Читаем Магия Авалона (СИ) онлайн бесплатно

Что такое страх? Многие сказали бы что это эмоция. Очередная эмоция, которая не дает человеку правильно мыслить, действовать или что-либо говорить. Под страхом чего-то люди начинают вести себя по-другому. Прятаться по углам, пугаться собственной тени или выдумывать. Им чудится преследование, разоблачение или ложь отовсюду. Даже если глаза видят обычное дерево, человек под страхом выдумает, что это тень его мучителя.

А я бы сказала, что это яд. Чистый опиум, который проникает в каждую клеточку тела, не давая нормально дышать или двигаться. Он заставляет тело дрожать, не дает спокойно спать или принимать пищу. Он навязывает свои мысли, образы, от которых мурашки не исчезают. Яд побуждает меняться организму, как под наркотиком и можно сойти с ума, если не взять под контроль эту ядовитую тварь.

Что такое свобода? Я бы сказала, это очередная эмоция. Да, чувство свободы окрыляет, вдохновляет, дарит радость и легкость.

Что сильнее из них? Для каждого они влияют по-разному. Затюканной девушке, которая выросла в клетке страх оказался бы сильнее, если не цепочка событий, которые повлияли на ее сознание, поведение и общий взгляд на многие вещи.

Да, раньше той девушке Лие Тревали, из прошлой жизни, показалась бы лесная похлебка на открытом огне не вкусной едой. Но не служанке Лине, которая путешествовала по миру свободно. Раньше богатая девушка не смогла бы спать на древесине, посчитав это действие выше ее понимания отдыха. Но она даже представить себе не могла, какое удовольствие приносит столь прекрасный фон в виде открытого ночного неба. Бескрайнего, синего и мерцающего. Как и ее новый дар. Который тоже появился у служанки Лины, если бы не осознанный выбор в пользу свободы богатой девушки.

Да, невкусная пресная еда и твердый ночлег не самые плохие спутники недавнего решения. Но мосты сожжены и вопросы закрыты, кроме тех, на которых нет ответа. Пока нет.

Богатую девушку пугали разбойники и даже случайные прохожие, которые нередко встречались у них на пути. Если с первыми хорошо справлялся ее провожающий, временный друг и единственный собеседник, то со вторыми должна была справиться Лина. Не скрываться, потупив взгляд, а шагать уверенно, принимая самый невинный вид. Что ей неплохо удавалось. Под конец.

Вначале же, Лина выбирала страх и боялась собственной тени, что следует за ней. Боялась, что ее схватят за локоть и тут же обвинят в бегстве и нарушении приказа короля. А именно наказание в виде заточения, которого некогда наложили на ее род, но в основном легло на неё одну.

Богатая девушка была наследницей великого рода, но утратившего могущество после череды действий в прошлом ее семьей. Оставшись единственной наследницей, она покорно следовала правилам, пока за год до окончания наказания король не вынес очередной жестокий вердикт. Она никогда не покинет свою тюрьму. После чего она решила убежать от навязанных несправедливых правил в поисках ответов.

Лина же старалась изо всех сил избавиться от страха быть узнанной и пойманной открыто глядя на прохожих.

Отчасти это и помогало мне. Смотря прямо в глаза людям, многие испытывают дискомфорт. И оттого они выбирают смотреть себе под ноги, а не на случайных прохожих в виде большого бугая и серую мышку в грязном плаще. Я не хотела, чтобы они разглядывали меня, потому что боялась, что увидят тот блеск, присущи беглянкам или правонарушителям. Тот адреналин, на котором я пребывала все время, помогал думать чисто и быстро анализировать действия людей. Когда я поняла, что такой эффект работает в мою пользу, научилась не скрываться, а смотреть прямо. Только прямо. Отчасти, я искала в людях грязно серый оттенок глаз, боясь его как чумы.

Да, Аллилейна не избавилась от всех страхов. С чем старалась справиться Лина.

И первым с чем она справилась, от чувства брезгливости. От страха того, что ползущие и склизкие твари причинят вреда. Меня научили действовать холодно, отключая белоручку. Что и делала Лина.

Сидя перед костром, очередным вечером, медленно жуя твердое мясо хищника, я почувствовала как по ноге пополз жук, цепляясь клещами, волоча за собой пушистый хвост, чем немного щекоча. Аллилейна бы визгнула и металась по лесу как умалишенная, но Лина всего лишь положила недоеденное мясо в сторону и опавшим листом взяла жука. Посмотрела и спросила.

— Шкаф, будешь? Всего лишь грибной жук.

— Буду, давай, — буркнул в своей манере мой сопровождающий и закинул жука в рот, вместе с листом. Послышался характерный хруст, после чего спокойно мы продолжили трапезу.

Он так и не представился мне за все время. Как я его не просила, под конец откровенно издеваясь, но шкаф не сдавался. А потом сдалась я, попросту называя его, как и в своих мыслях. Широкоплечий квадратной формы бугай с ростом в два метра шел постоянно молча, давая мне знаки пассами рук. И очень редко издавал звуки. Но Лина привыкла. Я привыкла.

В первый день после скоропалительного решения мы бродили по знакомому лесу, никого не встретив. Пока не вышли с другого края леса в маленький городок. Точнее в соседний город, в котором я некогда проживала. Там то и почувствовала изменения своей новой жизни. Гуляя по базару, шкаф что-то присматривал, а я вслушивалась в речь людей, которые вовсе не обращали на нас внимания.

"Слышали новость в соседнем городе?"

"Правильно наказали эту семью… поделом им.."

"Я недавно бывал там… какой позор… тьфу"

"Вот мои дочери самые лучшие и редко выходят в свет"

"Вот и правильно, пусть сидят дома и не видят этого ужаса…"

Вжимая как можно сильнее голову в плечи, я не заметила как бугай остановился и сильно врезалась ему в спину. Тот обернулся, шикнул и занялся дальше своими делами.

Как только подошли к какой-то старой постройке, меня огорошили новостью, что будем ночевать тут, но платить нечем. А когда хозяйка гостиницы узнала, что служанка почивать желает в одной из комнат, потребовала плату в виде уборки в пару номерах.

Аллилейна даже представить не могла процесс сея действия, но Лине пригрозили пальцем и напомнили слова в начале странствия, когда она протянула руку с запиской от их общего знакомого, который и доверил их друг другу.

— Никакой истерики и соплей. Терпеть не могу женскую истерику. Если я заподозрю о сожалении твоего решения, тут же бросаю на полпути и ищи свищи.

Тогда то Лина и решила, что неплохо ведь все. И платить не придется и научится кое-чему новому, авось и пригодится.

Благо еду варить шкаф ей не доверял. Сам охотился, сам освежевал тушки зайцев, в общем, занимался их питанием.

— Бытовую магию знаешь?

— Нет.

— Как так? Служанка и без бытовой магии? Ладно, мне все равно. Называй меня просто мадам. Вот ведро и швабра, там есть колодец, откуда принесешь воды. В углу стоит веник и совок. Три комнаты на втором этаже слева твои. Перестелить, убрать мусор, помыть пол, мебель, окна и если есть пятна, стены. Поняла? Начинай. А я приставлю к тебе свою девочку, на всякий случай… а то ну тебя, кто знает.

Никто, в том то и дело, подумала про себя и улыбнулась, что все идет по плану. Бугай странно на меня посмотрел, мол, чему радуешься и сел за один из столиков таверны, примкнутый к гостинице.

Открыв первую комнату, я немного задержалась у входа, не зная с чего начать. С чем мне помогла приставленная девочка. "Подмети и мусор вынеси" сказала она, что я и сделала. Ведь Аллилейна никогда в своей жизни не занималась такими вещами. В ее доме была пара слуг, повар на кухне и остальные во дворе, кто остался верен роду, хоть и с маленьким жалованьем.

Когда я выносила мусор, постоянно крутилась перед взором моего сопровождающего, который специально ли, случайно ли, выбрал именно этот столик, около окна.

Когда очередь пришла мыть полы, я подошла к колодцу, чтобы набрать воды. Да вот незадача, моих сил не хватало, чтобы крутить железное колесо, на которое был прикреплен трос. Сильно оно было огромным и хрупким женским ручкам не поддавался. Тогда-то я впервые запаниковала, представляю ужасную картину в голове.

Как все люди вокруг обернулись в мою сторону и разгадали все тайны. Они сразу поняли, что если служанка не справилась с такой простой задачей, она выдает себя за другого. И тут же начинается паника, бегут дознаватели в формах и грязно-серые глаза, пылающие от злости, больно закручивает руки за спиной.

Я не сдамся вот так просто, дознаватель Дарм, нет, и стиснула зубы, чувствуя стекающий пот по спине, я сильнее потужилась. Только куда мне…

Когда я уже хотела сдаться на милость людям, неожиданно слышала приближение и голос здоровяка, впервые за много дней, которые мы провели, блуждая в лесу.

— Дай, помогу, — буркнул в своей манере.

Хороший мужик, однако же, только не хочет открывать свое имя. Потом еще много раз я удостоверюсь, что моему спутнику на самом деле можно верить. И не только слово…

А сейчас, я довольно быстро справилась с уборкой, но только по моей мерке. Мадам лишь фыркала и играла на нервах, пока ждала, чтобы закрыть последнюю чистую комнату. За плату нам дали ужин. Самый вкусный ужин. И комнату, одну. Здоровяк, как правило, лег на пол. Ему не привыкать. А потом и мне… Аллилейне или Лине, не важно.

Такие ночлежки были все реже и реже.

Каждую ночь засыпая на твердой земле, я гордилась собой, что пережила очередной день. Немало было трудностей, споров внутри двух голосов, один из которых постоянно боялся или откровенно тупил. Пока голос второй, беглянки Лины, более решительной и становящейся увереннее с каждым днём, побеждала каждый раз разумными доводами. И вконец не заткнул первую, голос бывшей наследницы родовой фамилии Аллилейны.

Да, так было до поры до времени, когда одним утром меня бесцеремонно разбудили. Здоровяк тряс за плечи, не боясь, что останутся следы от жесткой хватки. Не успела я взбунтоваться, как тут же заткнули мой рот, давая знак рукой. После указали пальцем в сторону, где я должна была рассмотреть причину такого пробуждения.

Несколько фигур мужской комплектации крались, думая, незаметно. Однако мой сопровождающий был на стреме на честном слове и потому успел первым. Так Аллилейна познакомилась с разбойниками, напоминая о себе, как о боязливой девочке, которая проживала с детства в защищенном доме, пока мечты о бале не заставили оказаться в светском обществе. Под чужой личностью, правда, но она успела узнать новые для неё чувства, такие как удивление, стыд, эйфория, страх.

Пока Аллилейна переживала видения из прошлого, где часто мелькал мужской образ с черными как омут глазами, Лина беззвучно удалялась от обжитой полянки. Отчасти, дым от костра и запах жареной дичи и привлекли внимание разгильдяев леса, облачённых в дырявые плащи с капюшонами и держащие оружие. Это я видела из-за кустов, где спряталась, но продолжала рассматривать. Одним серьезным пороком Аллилейны было любопытство, которое передалось и Лине.

Восемнадцать лет заточения в четырех стенах и слепое подчинение королю и отцу без права задавать вопросы, сыграли роль в воспитании девочки.

Пока бугай вел себя непринужденно, словно вовсе не видел чужого присутствия, два голоса внутри меня наконец объединились и блаженно охали, вспоминая мягкие мужские губы и бездну глаз, рассматривающая ее с раздеванием. Я вспоминала так быстро разрушенный сон

Владелец бездны часто приходил во снах, а после не покидал мысли, не давая покоя ни днем, ни ночью. Воображение играло со мной злую шутку, выдавая выдуманное за реальность.

Мне казалось, что меня преследует цитрусовый аромат, который источал только один мужчина. Казалось, что ветер мягко поглаживает мои волосы, двигаясь ниже по спине, в то время когда он выл и кружил осенние листья по воздуху, поднимая их к серым облакам. А по ночам наглый пальчик этого мужчины творил невообразимое, гуляя, где желает, слушая, даже получая удовольствие от стонов благодарного тела.

Казалось… Верное слово. Потому как мужчина с черными глазами, бархатным тембром голоса, от которого волоски шевелятся, попрощался со мной. Сразу после того, как устроил мне побег и передал в надежные руки скрываться в лесах и хостелах, двигаясь по определенному маршруту.

Но никакие уговоры, чтобы забыть не действовали. И никакие трудности и обновления в жизни не могли заменить мыслей в голове, плотно осевшие там. И даже страх, испытываемый девушкой за кустами, то есть мной, не мог стереть образ этого мужчины, который дарил нежность во сне и продолжал слать картинки, от которых жар разливался по всему телу.

Раннее утро, когда еще насекомые стрекочут в траве, сулил новый жизненный урок. Что, мужчины очень сильно отличаются. Если одним покажется драка один против троих, несправедливым, то другие, просто плюнут и достанут еще и нож. Мой здоровяк был наготове и держал на глазу всех троих, или мне так казалось. Потому что, как только двое бросились для удара, третий исподтишка оказался у него за спиной и врезал в спину ножом.

"Мир несправедлив" вспомнила я слова отца, который часто повторял эту фразу. И вовсе не к месту, поняла я позже. Потому что, неожиданно для самой себя охнула от страха за моего товарища, чем себя и выдала.

Мужик с ножом резко обернулся в мою сторону, выпустил здоровяка из захвата и наступал на меня. Он наверно решил, что раненый не будет сильно сопротивляться и захотел иную добычу, вроде трусливой девушки, чем и ошибся. И поплатился. Если до этого шкаф лишь отбивался, нанеся пару несерьезных ударов и уходил от холодного оружия, то увидя меня, он кардинально поменял свою тактику.

Как в замедленной съемке я видела появление серого дыма у него на кончиках пальцев. Как он с надрывом скинул с себя идиотов, не знающие на кого напали. А с ударом тел о землю в них полетело два шара, цвета серого, и мужики издали свой последний вздох. А мой похититель тут же взял меня в плен, держа у виска нож и тяжело пыхтел, обдавая меня перегаром.

— Стой или девчонка умрет, — выдал он, чем и вернул меня на землю. Почему все решают за меня, думают за меня? Шкаф остановился и поднял руки, сдаваясь. По глазам видно было, что думает о моем спасении как об очередной его проблеме, так не вовремя упавшие ему на голову.

Не дождетесь, мстительно подумала я и резко наступила на ногу мужика. Он больно взвыл, скорее всего от неожиданной стороне сопротивления, а потом получил серый шар в грудь, падая насмерть на землю.

— Ты как? Нормально? — шкаф тут же подошел и участливо просканировал лицо, куда недавно был приставлен нож. Маленький между прочим.

А я смотрела на лежащее тело, со струйкой крови от рта и испытывала лишь сожаление. Что существуют такие вот мерзавцы.

— Нормально. Чего беспокоишься? — немного нервно сообщила свое состояние и засобиралась, подходя ближе к костру. Одеваться надо было уже теплее. Осень шагала по земле уверенно.

— Даже не знаю. — продолжил бугай. — Точно?

Он продолжал стоял на том же месте, не шелохнувшись и чесал затылок, о чем то увлеченно думая.