Читаем Магеллан онлайн бесплатно

Современный портрет Магеллана. (Заокеанская библиотека-музей в Мадриде).

Фернандо Магеллан, или, как называли его на родине, Фернао де Магальяеш, родился около 1480 года в Саброжа, в португальской области Траз-уж-Монтиш. По-португальски Траз-уж-Монтиш означает «за горами». Это суровый и гористый край, отделенный от остальной Португалии горными хребтами.

Траз-уж-Монтиш — единственная область Португалии, не имеющая выхода к морю, — всегда была самой отсталой, самой дикой во всем королевстве. Это страна быстрых, холодных потоков, угрюмых дубовых и буковых лесов, страна горных пастбищ, где выращиваются лучшие на всем полуострове кони и мулы. Зимой здесь холодно и выпадает снег. Старая португальская пословица говорит, что в Траз-уж-Монтиш «девять месяцев зимы и три месяца ада». Леса изобилуют дичью. Зимой стаи волков подходят близко к селениям. Дикие коты и лисы забираются в курятники и погреба. В старину дворяне Траз-уж-Монтиш охотились на вепрей, оленей, косулей, медведей и волков.

В Саброжа, родовом имении семьи Магелланов, стоял старый господский дом с толстыми стенами, с узкими окнами, забранными решетками, с гербом, высеченным на камне над входной дверью.

В доме было много холодных, неудобных и нежилых комнат с голыми стенами. Мебели, ковров и посуды осталось очень мало. Старинный род Магелланов приходил в упадок; в родовом гнезде царила плохо прикрытая пышными именами и старинным гербом бедность.

Центром дома была высокая зала, служившая столовой. Зимой здесь целый день топили огромный закопченный камин, и долгими зимними вечерами к жаркому его огню собирались все домочадцы.

Семья вела замкнутую и однообразную жизнь: занимались хозяйством, ездили на охоту, посещали церковь.

Вокруг простирались лесистые нагорья, по долинам — поля ячменя и ржи, небольшие сады. Виноградные лозы обвивали буковые деревья на дорогах. Маленькие бедные деревни ютились в защищенных от северного ветра лощинах — белые или покрашенные в голубой цвет домики, сады за низкими каменными оградами, виноградники.

Мимо господского дома шла большая дорога. Много столетий тому назад ее проложили римляне. Тогда эта дорога пересекала весь полуостров, и по ней проходили легионы завоевателей. С тех пор она пришла в упадок, мосты обрушились. Во многих местах дорога стала непроходимой.

Теперь по источенным и выщербленным камням старой римской дороги брели крестьяне в дождевых накидках из соломы, женщины с тяжелыми корзинами на голове, нищенствующие монахи в засаленных и оборванных рясах, разносчики с тяжелыми тюками за спиной, лениво трусил священник на откормленном муле или гарцевали на рослых конях дворяне, сопровождаемые слугами, пажами и соколятниками.

Под вечер крестьяне вели с пашни сизых большерогих быков, запряженных в ярмо — огромный, украшенный затейливой резьбой деревянный брус. Это ярмо — гордость каждого хозяина — переходило по наследству от отца к старшему сыну. Часто мимо дома гнали на продажу в Испанию табуны превосходных коней с горных пастбищ.

Испания была близко — ближе и понятнее, чем далекий и шумный Лиссабон. Траз-уж-Монтиш граничила с испанской областью Галисией. Галисийцы говорили на языке, очень близком к говору своих португальских соседей, и гораздо лучше понимали язык людей Траз-уж-Монтиш, чем кастильский.

В то время граница не отделяла наглухо Траз-уж-Монтиш от Галисии. Правда, короли Португалии и испанского королевства Леон нередко решали на полях Галисии и Траз-уж-Монтиш свои вековые усобицы, но война была делом господским, — простые люди, жившие по разным сторонам границы, часто встречались на ярмарках и богомольях, знакомились и роднились между собой.

Даже у дворян Траз-уж-Монтиш было немало родичей и друзей по ту сторону границы. В испанских летописях и старинных документах неоднократно встречаются дальние родственники Магальяешей, или, по-испански, Магелланов.

Старинный обычай гласил, что старший сын в дворянской семье должен посвятить себя службе при дворе короля, и Фернандо с детства готовили к военному делу. Он учился ездить верхом, принимал участие в опасных охотничьих забавах того времени — облавах на вепрей и медведей. Во время этих далеких поездок он привык безропотно переносить любую погоду и долго обходиться без пищи. Фернандо свободно владел копьем, мечом и шпагой, умел перевязать рану и остановить кровь. Он был невысок, но крепок и хорошо закален.

Подростком Фернандо покинул навсегда родной дом и попал в столицу — чужой и шумный Лиссабон.

Какая разительная перемена! Из тихой, заброшенной в суровых горах долины попал он в шумный, пронизанный теплым ветром приморский город. Здесь все было по-другому, и самый темп жизни был иной.

Он увидел блестящий королевский двор с его праздниками, церковными церемониями и интригами; веселый порт, где всегда стоял запах смолы и свежего дерева; верфи с кучами мокрых канатов, ящиками, тюками, низенькими складами; толпы разноплеменного люда — португальцев, испанцев, голубоглазых англичан и фламандцев, негров-рабов, вежливых и лукавых купцов из Генуи и Венеции, греков с островов Эгейского моря, французских и немецких паломников. Все было в движении в Лиссабоне тех дней. Город богател и рос, строились новые дома, церкви и корабли, появлялись новые люди.

Никогда еще не отправлялась из Лиссабона такая крупная эскадра. В ней был двадцать один корабль. В состав эскадры входило пятнадцать крупных кораблей, так называемых «навио». Самое большое судно было построено в Басконии и имело 1400 тонн водоизмещения, два других — 1000 и 800 тонн. Водоизмещение остальных «навио» колебалось между 300 и 500 тонн.

Далее во флоте д’Альмейды было шесть небольших быстроходных каравелл. Кроме того, на кораблях везли в разобранном виде несколько гребных судов — бригантин и галей. Гребные суда не были пригодны для океанского плавания — их должны были собрать в Индии и использовать для каботажных перевозок.

Вообще суда, плывшие в составе эскадры д’Альмейды, предназначались для различных целей. Самые крупные суда везли на Восток ценные товары; там их рассчитывали нагрузить индийскими товарами и отправить обратно в Португалию. На судах среднего размера в Индию плыли войска и продовольствие. Это были по большей части старые, менее надежные суда. На них не решались грузить дорогие товары и предпочитали возить солдат. Эти суда оставались в Индии и вместе с третьим видом судов — каравеллами — должны были составить грозный и быстроходный флот для пиратства и набегов на индийские и африканские города.

На кораблях д’Альмейды плыло более двух с половиной тысяч человек. Набрать такую массу людей было не легко. В Португалии было не очень много квалифицированных моряков, и с тех пор, как португальские корабли стали плавать за море, все время ощущалась нехватка опытных моряков. Король не очень дорожил людьми, немало их погибало во время каждого плавания. Многие уходили искать счастья в другие страны. Поэтому уже во время снаряжения армады д’Альмейды пришлось набирать на корабли деревенских парней, не знавших моря. На одной из каравелл команда не могла даже отличить правую сторону от левой, и командир Жоао Гомеш придумал привязать к левому борту лук, а к правому чеснок, и командовал: «Руль к чесноку! Руль к луку!»

Д’Альмейда взял с собой в Индию большую свиту из знатных дворян, сто шестьдесят телохранителей, алебардщиков, множество слуг, музыкантов и даже походную капеллу с целым штатом священников и певчих. Король Маноэль считал, что на Востоке такая пышность необходима, тем более, что командир эскадры дом Франсиско д’Альмейда должен был по прибытии в Индию принять титул вице-короля. Этим подчеркивалось, что время разведок прошло и что португальцы намерены прочно обосноваться на побережье Индостана.

Д’Альмейда получал во время плавания и пребывания в Индии по тридцать тысяч крусадо в год и еще две тысячи крусадо на расходы по столу. Он имел также право бесплатно привозить на королевских судах тысячу пятьсот квинталов перцу ежегодно, отдавая лишь четвертую долю стоимости королю и двадцатую — храму Мадонны в Белеме.

Простой солдат получал двадцать четыре крусадо в год, в море его кормили на казенный счет, а в Индии уплачивали еще двенадцать крусадо в год на пропитание. Кроме того, каждый солдат мог ежегодно отправлять бесплатно на родину два с половиной квинтала перцу.

Несколько раз на корабли приезжал сам адмирал Индии, грозный Васко да Гама. Он недавно вернулся из своего второго плавания в Индийский океан, во время которого залил кровью африканское и индийское побережье и навеки запятнал свое имя самой изощренной жестокостью.

Этого сурового и высокомерного человека в черной одежде моряки не любили. Они не могли забыть унижения, которым он подверг их товарищей. Когда во время первого его плавания в Индию среди команды начался ропот, Васко да Гама подавил возмущение в самом зародыше и поклялся, что по возвращении проведет в цепях через Лиссабон всех его участников. Он сдержал клятву, и во время торжественного шествия через Лиссабон лучшие кормчие Португалии — люди, которым Васко да Гама был обязан своим успехом, — шли, позвякивая ручными кандалами.

Теперь по поручению короля Маноэля адмирал Индии следил за снаряжением кораблей, отправлявшихся за море. Он побывал всюду, осмотрел трюмы, подсчитал запасы продовольствия и боевых припасов, проверил прочность канатов и парусов.

Армадой д’Альмейды он остался доволен.

На корабли погрузили для обмена на индийские товары четыре тысячи центнеров меди, двести центнеров свинца, около шестидесяти центнеров киновари, много ящиков стеклянных изделий и фландрских сукон, пятьдесят центнеров ртути, сорок два центнера кораллов — на общую сумму восемьдесят тысяч дукатов. На эти товары в Индии существовал постоянный спрос.

Все снаряжение эскадры обошлось в двести пятьдесят тысяч дукатов, но португальский король знал, что прибыль от привезенных из Индии товаров и добычи, награбленной в Индийском океане, с лихвой покроет все расходы. Так было с предыдущими экспедициями в Индию, когда, несмотря на гибель половины судов, прибыль намного превышала все издержки.

Армада Франсиско д’Альмейды существенно отличалась от других эскадр, посылавшихся в начале XVI века из Португалии в Индию, — в снаряжении ее впервые приняли участие южно-немецкие торговцы.

Когда выяснилось, что плавание за пряностями по открытому португальцами пути сулит огромные выгоды, агенты богатейших торговых домов Германии — Фуггеров, Вельзеров, Госсепрота и Хохштеттера из Аугсбурга, Имхофов и Хиршфогелей из Нюрнберга — поспешили в Лиссабон.

В феврале 1503 года король Маноэль заключил с немецкими купцами соглашение. Немцы получили право соорудить в Португалии три корабля. Это были «Лионарда», «Сао-Херонимуш» и «Рафаэль» — самые крупные суда армады д’Альмейды. На этих кораблях, нагруженных привезенными из Германии, Нидерландов и Венеции товарами, немецкие купцы отправляли своих приказчиков. Однако экипажи судов были португальскими, и все распоряжения командира эскадры должны были выполняться беспрекословно. Немцы обязались по возвращении в Португалию отдать королю тридцать процентов всех привезенных товаров, а остальные могли увезти беспошлинно за границу.

Некоторые немецкие приказчики вели во время путешествия в Индию дневники. Особенно ценный дневник оставил приказчик Вельзеров Балтазар Шпренгер из Фильса на Лехе, плывший на «Лионарде».

Последние недели перед отъездом проходили в спешке и суете. Все знали, как опасен путь в заморские страны: добрая половина участников первых плаваний в Индию погибала во время штормов и боев, умирала от ран и тропических болезней.

Отплывавшие в дальний путь делали последние распоряжения и писали завещания. Завещание Фернандо Магеллана от 17 декабря 1504 года дошло до нас. Он завещал все имущество своей сестре донье Терайже де Магальяеш, ее мужу Жоао да Сильва Теллеж и их сыну Луижу.

Он просил своих наследников увеличить по мере возможности дедовское имение и прибавлял, что род его, род Магелланов, относится к наиболее выдающимся, лучшим и старейшим в королевстве. Фернандо Магеллан писал в завещании: «Я желаю, чтобы если я умру за границей или на этой армаде, на которой я плыву ныне в Индию служить моему повелителю, величайшему и могущественнейшему государю Дом Маноэлю, да хранит его господь, — то пусть погребальные обряды по мне совершат, как по обыкновенному матросу, и пусть отдадут капеллану корабля мою одежду и оружие, дабы он отслужил по мне заупокойные мессы».

Одно непредвиденное обстоятельство ускорило отъезд эскадры. Португальцы совершали в Индии, в Африке, в Индийском океане необычайные зверства. Всюду, где только могли, они уничтожали своих главных соперников — арабов, не останавливаясь перед самыми утонченными пытками и сожжением заживо женщин и детей. Арабские купцы обратились к турецкому султану за помощью. Султан, доходы которого от транзита индийских товаров через его земли значительно снизились после появления португальцев в Индии, пригрозил уничтожить христианские святыни в Палестине, если португальцы тотчас же не прекратят своих зверств. Священники из Синая и Палестины, спешно отправившись в Рим, обратились к папе с просьбой воздействовать на короля Маноэля. Папа отправил посланцев в Португалию, снабдив их письмом к королю. Узнав об этом, Маноэль приказал, не дожидаясь приезда папских посланцев, отправить эскадру д’Альмейды в путь. Это давало д’Альмейде возможность по-прежнему проводить политику насилий и зверств, прикрываясь тем, что, уезжая из Португалии, он ничего не знал о заступничестве папы.

25 марта 1505 года армада д’Альмейды под звон колоколов и пение молитв покинула устье реки Тежу.