Читаем Маг поневоле. Том 1 онлайн бесплатно

Пролог Или Когда все пошло не так и не туда

Все герои — те ещё уроды.

Когда перерождаешься в другом теле, в новом мире, об этом не раздают буклеты, не информируют на входе, так сказать.

Эта горькая истина постигается со временем, обязательно на неприятном опыте.

Самое ироничное, что среди магов никто не любит героев, но все они не прочь заделаться героями. Вот такой парадокс эгоизма и тяги к славе да великим деяниям.

Возможно, в этот мир я тоже попал в результате деяния какого-нибудь героя. Если так, вряд ли я ему скажу за это спасибо.

Как любой порядочный человек, в первой своей жизни я прочитал много книг про попаданцев. Отвечу так. То, насколько понравится сей опыт, если сам угодишь в другой мир, зависит от того, чем это будет — туризмом или миграцией. Ибо, как известно, пробежаться по самым красивым местам не то же самое, что задержаться на долгий срок без возможности вернуться.

К сожалению, мне не очень повезло. В прошлой жизни я не был ни умелым спецназовцем, ни архимагом, ни даже каким-нибудь завалявшимся божком с миллионом лет опыта за плечами.

С великим магическим даром после перерождения тоже не повезло. Как и с могущественными артефактами, особыми силами или, на худой конец, дворянским статусом какого-нибудь боярского рода, древнего, но находящегося в упадке, который я бы героически спас, а после стал императором. Первая часть моей жизни была до смешного серой. А потом, всё как у героев, врать не буду. Закрутилось так, что рад я вовсе не был.

В первый раз погиб я тоже не сказать, что удачно. Не на старости лет, полный мудрости и желания начать всё сначала в молодом теле, а наутро после первой брачной ночи со своей на тот момент уже женой. Тридцать три года, неплохая карьера, своя жилплощадь, кое-какие успехи в спорте в прошлом, молодая красавица жена, с которой мы собирались завести ребёнка, а лучше двух или трёх, если повезёт. Можно сказать, я только-только разобрался, как жизнь устроена, остепенился, а тут раз — и всё.

Про сам способ отхода и вовсе говорить стыдно. С утра решил порадовать супругу, сходить за кофе и выпечкой. Отличное кафе было прямо через дорогу, туда я и собирался.

Убил же меня курьер. Не совсем он, скорее, его адская колесница, или на чём там эти безумцы гоняют по тротуарам. Убил не сразу, меня и в больницу доставили, где я несколько дней пролежал в коме, не в силах пошевелиться, но почему-то слыша, что происходит вокруг. Этот странный писк, скупые вердикты врачей, плач жены, от которого хотелось самому завыть, но не получалось. А дальше — темнота, долгое падение куда-то, нервно-ироничные мысли о загробной жизни и, собственно, перерождение.

Обидно ли мне было? Ещё как.

Но это пришло позже. Когда же падение закончилось, я вдруг оказался в чём-то тесном. «Чем не загробный мир?» — подумал я. А потом начались схватки, мир задрожал, а неведомая сила вытолкнула меня наружу. Маленькие дети рождаются с неразвитым зрением. Люди для меня предстали в виде смутных пятен. Но я только потом понял, что это были люди — врач и мать, которой меня выдали на руки. В момент же родов меня сильно сдавило, обдало холодом, прострелило болью по всему телу, и я конкретно так испугался, подумав, что точно в ад угодил и черти уже взялись за своё дело. Врач наверняка порадовался. Малыш орал как резаный, демонстрируя всю мощь маленьких лёгких.

Ад сменился тем, что мне в лицо ткнули грудью, и маленький организм среагировал как надо.

Попробуйте представить себя, помнящего, что такое взрослость и точность движений, в теле маленькой куклы, которая плохо видит, много спит, ограничена в передвижении и не понимает, что происходит. Если хорошенько это представите, то поймёте, что в перерождении нет никакой романтики. Как и в первых годах жизни.

Нет, кто-то углядит плюсы в том, что меня, взрослого мужика, каждый день прикладывали к мягкой женской груди, но попробуйте обгадиться в пелёнку и поймёте, что плюсы не перевешивают минусы.

Первые полтора года были самыми тяжёлыми. Почему-то моё сознание функционировало на полную. Память работала как надо. На это накладывались все изменения, что происходят с малышами. Я буквально ощущал, как растёт моё тело. Как формируются зрение и мозг, как растут кости, как мучительно медленно улучшается координация. Ощущал всю пытливость маленького тела, которое со всей доступной силой требовало двигаться и изучать окружающий мир. Безумная смесь, если честно. А уж эмоции. Трудно принять тот факт, что ты, взрослый мужик, можешь разрыдаться, если тебе грудь не дали или какую-то блестяшку, которая вроде бы нафиг не сдалась, но очень надо и прямо сейчас.

Ну да что я всё о тяготах перерождения. Постепенно важность прошлой жизни сошла на нет. Обида на то, что моя семейная жизнь закончилась так быстро, ушла. Пропали и мысли о супруге, которая стала вдовой так быстро. На смену этому приходили новые эмоциональные привязанности. Мать у меня была молодая и хорошенькая, во всех смыслах. Любила меня, ребёнка, заботилась и делала в общем-то всё то, что делают нормальные матери. Звали её — Любава, и, как я понял, мой батя забрал её из какой-то деревни.

Но обо всём по порядку. Отца звали Магнум Петрович Скворцов. Меня же Эфором нарекли, что бы это ни значило. Эфор Магнумович, блин. Имена — отдельная песня. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, в какой мир я угодил. Здесь было что-то русское. Даже Российская Империя имелась. Но вот границы, другие государства, даже очертание материков, известные фамилии, какие-то традиции — всё это было настолько мимо, что казалось диким. Взять то же имя отца. Что за Магнум такой? На мои вопросы отец посмеивался и говорил, что волшебное. Я не понимал, шутит он или нет. Как честный попаданец я всё ждал, когда у меня обнаружится магический дар. Да только магии вокруг не было. Как и чего-то необычного.

Как же я ошибался… Просто магия скрывалась вдали от обычных людей. О чём я узнал в пять лет.

Отец мой оказался таким же склонным к локальным неудачам, как и я. Зарабатывал он тем, что занимался электрификацией. В этом мире уже дошли до того, чтобы в городах электричество стало нормой. А чуть дальше от городов это по-прежнему было чем-то эдаким. Собственно, так отец с матерью и познакомился. Он тянул сети в одно из крупных поселений. Там встретил молодую девушку, и как-то у них всё срослось. Для понимания — на момент моего рождения ему было двадцать девять, а ей — двадцать. Так что ушлый батя урвал сельскую красу, в некотором роде — архитипичную. Фигуристую, хозяйственную, красивую, как ведьма, с роскошной пшеничной косой до поясницы.

Жили мы на окраине города, в своём доме. Мать обожала возиться с огородом. Меня тоже к этому приучить пыталась, но я, жертва доставок еды на дом, особого интереса не проявил. Зря.

Отец зарабатывал вроде бы неплохо. Когда его повысили, смог купить автомобиль. Что, как я понял, по тут было достижением. По крайней мере, в нашем поселении всего две семьи имели свой транспорт. Это на сотню-то домов. Машина была под стать времени. Какой там подогрев кресел. Отец часто уезжал в командировки и каждый раз, как возвращался, брался за ремонт этого чуда инженерной мысли.

Так он и сломал ногу. Как именно я не видел, несмотря на то что находился рядом. Что-то там с домкратом пошло не так, и ногу ему придавило. Ору было… А мне пять лет, напомню. Что делать, я знал, но физически не мог осилить. Так и познакомился с первым проявлением магии, когда прибежала матушка и… ПРИПОДНЯЛА автомобиль. Одной рукой приподняла, второй отца выдернула. Я в шоке от общей ситуации был и не сразу понял, что произошло. А когда дошло, засомневался.

Нет, серьёзно, какие причины у меня были грешить на магию? Машина — допотопная. Весит вовсе не пару тонн. Мать — женщина крепкая. На адреналине, как известно, люди и не такое делают. До больницы отца довёз сосед на своей машине. Вернулся Магнум Петрович на следующий день, в гипсе. И долго бухтел, что у него через неделю срочный проект намечается, который никак нельзя пропускать. Всего разговора я не слышал. Есть в жизни пятилетнего ребёнка такой минус, как необходимость принудительно ложиться спать пораньше. Ещё и мать не уходила, пока я не отрубился. До чего они там договорились, я пропустил, но на следующий день увидел нечто странное.

Отец в одних шортах, которые ему заменяли обрезанные старые штаны, босиком, в гипсе, вышел в наш огород и… стоял. На дворе было тёплое лето. Но жарко становилось, только когда солнце напечёт, а ранним утром… Выглядело странновато.

— Что ты делаешь? — вышел я на крыльцо и, сладко зевнув, поинтересовался у отца.

— Мне нужно быстро восстановиться, — ответил он как само собой разумеющееся.

Я покосился на его голые стопы. Посмотрел на небо. Почесал макушку, отметив, что волосы опять клоками торчат. Прикусил язык, чтобы не задать слишком взрослый вопрос и, видимо, лицо у меня сделалось достаточно красноречивым, чтобы отец сам ответил.

— Это практика земли. Только ты не говори никому.

Как отреагирует пятилетка, когда услышит про практику земли? Да черт его знает. Я же был попаданцем и, закономерно, сделал стойку!

Неужто магия⁈

— Что за практика земли? — изобразил я недоумение.

— Тебе рано об этом знать.

Скрипнула дверь, на крыльцо вышла матушка.

— Знать самое время, — сказала она.

— Не начинай, — нахмурился отец. — Это не то, о чём нужно рассказывать детям.

— Но ты же сам практикуешь.

— Я просто дышу воздухом, — вяло улыбнулся мужчина.

Матушка закатила глаза и ничего не стала говорить.

— Так что это? — спросил я, не собираясь сдаваться.

— Тебе рано знать, — строго сказал отец.

Дядькой он был… Да обычным. Жилистым, но с небольшим животом. Усы модные носил. Густые такие. Вроде молодой, но в волосах уже седина пробилась. Воспитывал он меня — да нормально. До ремня не доходило ни разу. Может, потому что у меня было сознание взрослого человека и я никогда не жестил. Почти никогда.

— Ладно, — ответил я покладисто. — У кого-нибудь другого спрошу.

— Сын… — потяжелел голос мужчины. — Если ты начнёшь болтать, что твой отец чем-то таким занимается, к нам заглянут городовые, а в личное дело занесут метку. Держи язык за зубами. Это серьёзно.

— Хорошо, — смиренно вздохнул я, удивившись такой реакции. — Ни у кого спрашивать не буду. Но ты ведь мне расскажешь?

А сам подумал — магия что, под запретом⁈ Ну что за непруха!

— Это… Шантаж? — удивился он.

Разговор выходил слишком взрослым, поэтому я вскинул брови, сделал лицо особо детским и воскликнул.

— Интересно же!

— Интересно ему, — цокнул он. — Практика земли — это… Практика земли.

— А, понятно… — поскучнел я.

— Она помогает настроиться на землю. Это усиливает тело, — не очень довольно ответил он. — И должно помочь мне быстрее восстановиться.

— Здорово, — честно сказал я. — А почему об этом никому нельзя говорить?

— Потому что магов никто не любит, — ответил отец.

И я невольно сглотнул. Было над чем подумать.

Получается, здесь есть маги. Обычная семья знает о некоторых магических практиках. Но если их свободно практиковать, могут быть проблемы.

Это я теперь уже типичный попаданец или ещё нет?

* * *

Давить дальше на отца я не стал. Сделал вид, что потерял интерес. Это его успокоило. Взрослых вообще легко успокоить. Все твои странности они списывают на возраст. Главное, не трепли им нервы, не ори, не сожги дом, и они выдохнут.

Как ни странно, отец действительно вылечился быстрее обычного. Гипс снимать не стал, чтобы скрыть сей факт. Отправился в командировку так. Я же подкатил к матери с вопросами.

— Всё же заинтересовался, — понимающе сказала она. — Хитрый ты, — растрепала матушка мне волосы. — Отец ругаться будет, если расскажу.

— У вас с ним… разное мнение? — спросил я невинно.

Что не прокатило. Если честно, мать была очень наблюдательна. Когда на меня смотрела, почти всегда мягко улыбалась. С любовью смотрела. Но иногда взгляд цепким-цепким становился. После того как я узнал, что есть маги, сей факт заиграл новыми красками.

— Магия естественная часть жизни, — ответила она. — Много кто её практикует. Но маги иногда творят… разное. Поэтому их не любят.

— А я могу практиковать?

— Можешь, но зачем? — лукаво спросила она.

— Отец ногу быстро восстановил. Кто от такого откажется? — удивился я вопросу.

— А ты не думал, что у этого есть цена? — наклонилась она ко мне и заглянула в глаза.

Почему-то мурашки побежали по спине.

— Цена? — спросил я, сглотнув.

Вроде взрослый мужик, но это детское тело постоянно само вот такие реакции выдавало, хочу я того или нет.

— Чем дальше маг продвигается по своему пути, тем больше отдаляется от смертных. Это не всегда хорошо и уж точно не сделает тебя счастливее.

Да и плевать, — чуть не брякнул я. Обычную жизнь уже жил, теперь хочу необычную.

— Я бы хотел попробовать, — ответил я робко.

— Внимание, — постучала она меня по лбу. — Сконцентрируйся на том, как твои ступни касаются земли. Наблюдай. Делай выводы. Потом расскажешь, чего достиг. Если получится, может, что-то ещё расскажу, — улыбнулась она. — Только пусть это будет нашим маленьким секретом.

Ох, сколько у меня вопросов в тот момент родилось. Касаться земли — это типа качать энергию из земли? Воображение быстро нарисовало каменных големов и огненные шары.

— Мам, а ты… Маг? — спросил я.

— Совсем чуть-чуть. Но не будешь слушаться, превращу тебя в жабу, — сделала она страшные глаза и рассмеялась.

Рассмеялся и я. Почему нет, собственно. Мать у меня приятная женщина.

С того дня я начал практиковать. И с магией у меня странные отношения сложились.

Скажу так. Это было не очень интересно. В первое время. Но в этом мире не придумали интернет. Телевизора у нас тоже не было, хотя в городе, когда мы выезжали, я как-то видел один на витрине. Радио в доме отсутствовало, книг было всего ничего. Играть же с другими пятилетними детьми… Я ходил, куда деваться. Тело постоянно требовало движения, но само общение было ровно таким, каким оно может быть между взрослым и ребёнком. Если мягко — детские игры не были моим любимым занятием. Я научился читать и писать, но быстро выяснил, что книги стоят дорого. Можно было брать в библиотеке, но эй. Какую книгу отец возьмёт для пятилетнего ребёнка? Местные сказки было интересно почитать сравнения ради, но я бы предпочёл заранее освоить какую-нибудь профессию. Чего не мог себе позволить, по крайней мере в этом возрасте.

То на то и выходило, что мой ум жителя информационного мира, где количество контента выходило за все разумные пределы, находился в информационной пустоши.