Читаем Made in Хell онлайн бесплатно

***

Наши дни. Москва.

Я сидел в своей комнате за компом и что-то строчил на фандомный форум. Горбился, щурился от света экрана в темноте, одной рукой печатал, а другой, разгребая весь мусор на столе, пытался нарыть нераскрытую банку с энергетиком.

На стенах, поверх детских обоев, которые уже давно следовало поменять в моей комнате еще лет пять назад, висели плакаты с вульгарными изображениями героинь из разных аниме. На полках рядом с учебниками по программированию красовались коллекционные фигурки, тоже в основном вульгарные.

Хорошее слово – вульгарность. В него можно вместить очень много.

Во всю мощность мерцали светодиодные ленты, увешанные беспорядочно по комнате, переливаясь разными цветами под орущую музыку из колонок.

За окном уже светало, и доносилось пение птиц, предвосхищающих рассвет. В коридоре послышалась легкая поступь моей сестры.

– Чем занимаешься? – без спроса ворвавшись мою комнату, спросила она.

– Библию читаю.

– Это твоя библия? – она выудила из кипы макулатуры, лежавшей на столе подле меня, один из журналов. – Манга. Так-так. Иссекай-говно, ты в курсе?

– Положи где взяла, – пришлось развернуться на крутящемся кресле к ней и вернуться в реальность.

– Брат, – обратилась она ко мне, еле различимая в темноте.

– Сестра.

– Пойдем со мной, – она поманила меня пальцем к себе, чуть задирая клетчатую юбку, оголив бедра. На ней была белая рубашка с закатанными рукавами и черным галстуком. Вязаные белые чулки были натянуты чуть выше колен.

Я забыл сказать, что она сводная сестра?

Только дело даже не в этом. Она так зарабатывала себе на жизнь, вытворяла всякие вещи перед веб-камерой на публику за донаты. Иногда ей требовался, как бы сказать, второй человек для её деятельности, чтобы увеличить интерес аудитории. Я не могу её осуждать, ведь доход от видео покрывал расходы семьи с лихвой.

Меня усыновили, когда мне было пятнадцать. Не тот возраст, чтобы привыкать к устоям чужой семьи, но новый отец попытался вложить в меня всё хорошее, что только мог. Вроде счастливая, добрая история про то, как сироту усыновили, когда его уже никто не хотел брать, но потом отчим умер, когда мне было восемнадцать и всё покатилось к черту. Мать осталась единственной кормилицей с родной дочерью на попечении и с усыновлённым мной. Я иногда подрабатывал официантом, вкладывался в общий бюджет, а сестре надо было еще школу закончить.

Приходилось многим жертвовать, если вкратце. И только когда мы чуть выдохнули и приспособились, меня забрали в армию, и матери стало совсем туго.

Это я к чему? Мне уже стукнуло двадцать с хреном, точно не помню сколько, и я работал программистом в одной сетевой фирме, пока моя уже совершеннолетняя сестра зарабатывала за один чат с извращенцем больше, чем мы с матерью за месяц.

В общем, всё законно ввиду возраста персонажей в данной сцене, да и заодно с моей биографией вы тоже познакомились.

– Эй, ты че залип? – сестра щелкала пальцами у меня перед лицом, пока я всё это вам рассказывал.

– Тань. Во-первых, отвали. Во-вторых, скоро мать с суток придет.

– Вообще-то, это я плачу за интернет, в котором ты залипаешь по ночам, будь добр, помоги мне.

– Нет.

– Вот и сиди дальше, на нарисованных девок своих наяривай!

Она хлопнула дверью.

***

Приготовив завтрак для мачехи, я встретил её в коридоре и проводил на кухню.

– Ты всегда так рано встаешь, чтобы меня встретить, – сказала мачеха, грея замёрзшие руки о кружку с горячим чаем.

– Да, – ответил я, постоянно скрывая, что еще и не ложился. Я почти не спал последнее время, – как дела на работе?

– Началось всё с пациента, который пришел с прибитой гвоздем насквозь рукой к доске. Он сказал, что отвлекся на телевизор, когда пытался сделать полку дома, а закончилось бездомным, что умер от переохлаждения.

– Хм, – никогда не знал, что надо отвечать на её истории с работы в больнице, но всегда усердно спрашивал об этом.

Из комнаты вышла сестра, потная и изможденная, прикрывая халатом свой стыд.

– Тань, ты тоже уже проснулась? – спросила мать.

– Да, были важные переговоры с клиентом, – сказала сестра и заперлась в ванной комнате.

– Сереж, вот Тане повезло, нашла себе работу на дому. Я особо не разбираюсь, что у неё там, но вроде что-то с продажами, может, и ты себе такую работу найдешь.

– Нет, – иногда лучше жить в неведении, по крайней мере, мы так посчитали с сестрой, и всё это время дурили мать, – меня вообще-то должны сегодня повысить. Ладно, мам, я на работу, отдыхай.

Я поцеловал её как-то неуклюже в висок и пошел собираться.

***

Компания, в которой я работал, обязывала носить строгий костюм по дресскоду.

Внимание, а сейчас будет книжный штамп с описанием!

Я встал у зеркала, там отразился худой молодой человек, одетый в шорты и застиранную футболку. Растатуированные руки туго переплетены вздутыми венами-жгутами, ногти выкрашены желтым лаком.

Спросите, почему я крашу ногти? Я обязательно отвечу, но давайте пока продолжим.

Я коснулся своего лица, отраженного в зеркале, на левой руке отсутствовал средний палец, несчастный случай в армии, такое случается, когда тебя определяют в сапёрный взвод. Еще легко отделался. На обрубленной фаланге был выбит улыбчивый смайлик.

Я причесал взъерошенные волосы цвета глицинии. Да, я и волосы еще крашу. Густые копны чуть доходили до серых глаз и скрывали уши.

Я напялил на себя белую рубаху с красным галстуком, втиснулся в серые брюки и накинул всё такого же серого цвета пиджак. Лишь в обуви я оставался верным себе и впихнул ноги в белые кроссы. В регламенте фирмы о внешнем виде ничего не было про обувку, и я пользовался этой единственной возможностью проявления своей натуры.

***

В прихожей меня остановила сестра. Она сунула мне в руки исписанный клочок бумаги и свою банковскую карту.

– Сходишь после работы в магазин. Купишь всё необходимое, – сказала она в приказной форме.

– Так, – я попытался разобрать кривые пляшущие синие буквы на белом и принялся перечислять список вслух, – наручники, ободок с кошачьими ушами, фаллоимитатор. Ты че издеваешься?

– Я куплю тебе приставку, ну ту, о которой ты мечтал.

– Ладно, – я продолжил, читать, – стоп, еще один и еще. Я даже не знал, что таких видов они бывают, – сбившись со счета, я продолжил, – куда столько?

– Они должны быть разных цветов, форм и длины.

– На каждый день недели? Что там дальше по списку? Хлеб…

– Да, и хлеб не забудь.

– Просто, прям лучше некуда, – сказал я, выходя из квартиры, схватив нескладной желтый зонт, показав сестре на прощание обрубленный средний палец со смайлом.

***

Улица встретила меня затхлым запахом сырого бетона. Мир всё гоготал о своём, гудя трансформаторами, завывая ветром в подворотнях, шурша мусором, раскиданным по обочинам. Люди различны в этой какофонии. Кто-то спешит, расталкивая других плечами, ловко перепрыгивая ямы, колдобины и выбоины. Кто-то застывает посреди движущейся толпы, что-то вспоминая или же забывая.

Вокруг менялся пейзаж, закулисный персонал двигал в спешке декорации, пока я продолжал идти.

Нужно как можно больше ослепительных приборов, господа!

Вылизанные здания торговых центров красовались на фоне полуразвалившихся голых домов из кирпича и дерева, выглядевших так, будто с них содрали кожу.

У бога, ну того, что там наверху, где-то за черной грязной ватой облаков, заурчал живот, после чего засеменил редкий дождь, бьющий длинными растянутыми каплями. Все окружающие люди как по команде открыли зонты, вознесся их вверх, и толпа оградилась черными щитами от дождя.

Последовав их примеру, открываю свой желтый зонт, перекинув его через плечо, и шагаю дальше, вклиниваясь в сумятицу людей, идущих в другом направлении. Перепрыгиваю через открытый люк, чуть туда не угодив. Краем глаза замечаю что-то там под землей, но не всматриваюсь, боюсь заглянуть, как и все стараюсь не замечать ничего. Как и все.

Освободившись от пут человеческого стада, вдруг замираю перед интерактивным баннером. Внутри движущейся картинки запечатлено, как шепчет лазурное море, пенятся волны, оседая на берегу. На белоснежном песке видны следы, ведущие к бегущей по пляжу голой девушке, которая звала к себе протянутой рукой. Рядом качается пальма, оставляя зеленую вытянутую тень. И всё это живет и дышит. Без меня. Отлипаю с причмоком от происходящего на картинке и иду дальше, пытаясь покрепче удержать увиденное в памяти.

***

Весь мой путь на голгофу кончался у входа в офис фирмы, где я работал. Там за стеклянными дверями меня ждет десятичасовое рабство в окружении недостающих звеньев эволюции – моих коллег. Решаю, несмотря ни на что выполнять свои каждодневные ритуалы, и закуриваю, прежде чем войти в здание и пробить приход у охранника.

– О, ты гляди, че за фрик? – тыкая в плечо напарника, показывая на меня пальцем, ухмыляется патрульный полицейский.

Три человека в форме обступают меня, заставляя сделать шаг назад и уткнуться спиной в бетонную стенку.

– Ну что, гражданин, нарушаем? – спрашивает самый мордатый.

– Нет, – смакуя вкус табака, отвечаю я.

– Ты посмотри, какой наглый, – говорит второй, что подлиннее, фонарным столбом нависший надо мной.

– Здесь курить нельзя, общественное место. Штраф платите, – продолжает первый.

– Выписывайте квитанцию и протокол составляйте, – говорю я, продолжая курить, – через банк оплачу.

– Ага, вот оно как. Документики предъявите.

Достаю паспорт из внутреннего кармана и небрежно всучиваю его третьему, который пока молчал.

– Попаданцев Сергей Павлович, – читает сотрудник, усмехаясь, – ты попал, Попаданцев.

– Я на работу уже опаздываю, – нехотя достаю бумажку с изображением памятника Петру I на фоне парусника и здания Морского речного вокзала в Архангельске и сую её в руки третьему, отбирая паспорт.

– Думаю, всё-таки вам надо пройти с нами.

Сую им еще одну такую же смятую бумажонку, они выполняют воинское приветствие и уходят. И я скрываюсь за стеклянными матовыми дверями здания фирмы.

***

Плохой ли я человек?

Очень плохой. Я шел по головам. Я не видел ничего кроме своей цели. Манипулировал, подставлял. Добивался разными способами того, чтобы моих конкурентов уволили. Чего стоит хотя бы один тот случай, когда с удаленного доступа закачивал терабайты гейского порно одному из сотрудников на комп. Его уволили не за ориентацию, которую я ему приписал, а что, просто, он все это делает на работе. Подкидывал другим кучу канцелярских изделий и ценных бумаг, чтобы на выходе, когда их шманала охрана, уличили в краже. Даже как-то человеку с аллергией на арахис я подсунул вместо его бутерброда свой с добавлением арахисового масла. Он вроде до сих пор не вернулся с больничного. Подставил один раз коллегу в своем косяке. Со слезами на глазах она умоляла не увольнять её и постоянно твердила, что это не она виновата. Интересно, о чем она?

Плохой ли я человек?

Главное же, чтобы хорошо было мне и больше никому. Эти засранцы с похлебкой вместо серого вещества, все равно, всегда будут довольствоваться малым, а мне нужно больше. Мне нужно все от этого мира, и я обязательно свое и не свое возьму.

***

Настало время обеда. Я скрылся в комнате отдыха и как можно вальяжней уселся в большом черном кресле. Настроение наконец-то начало улучшаться от вклинившейся в голову мысли, что меня должны сегодня повысить, и я не буду больше сидеть в зале, огороженный тремя перегородками, как в загоне среди еще пары сотен таких же лузеров как я, а буду в крепких четырех стенах собственного кабинета. Если всю жизнь и быть в клетке, то я хочу попросторнее. Да и зарплата будет больше, неприлично больше, еще и секретаря дадут. Буду его за кофе гонять, выпивать глоток и орать на него, что он пересластил, пересолил, плюнул туда или сливки не добавил, или же добавил, пусть даже это и будет лучшим кофе, которое я пробовал в жизни.

– О, вы смотрите, кто на работу явился, – сказал я вошедшей взъерошенной девушке, которая сразу примкнула к кулеру с водой.

– Ты сказал начальнику, что у меня сын заболел? – осушая третий стакан подряд с холодной водой, задыхаясь, проговорила она.

– Да, сказал. Правда, мне кажется, он знает, что у тебя нет сына.

– Пофиг, – подводка её была чуть размазана, и губы криво накрашены – всё это вместе с растопыренными соломенными выжженными перекисью волосами придавало ей просто необычайный образ.

– Ты только встала что ли?

– Я еще и не ложилась. Ты не поверишь, я вчера просто взорвала танцпол и каблуки сломала заодно.

– Я видел, ты выложила видео на странице.

– Что? Серьезно? Надо быстро удалить, я там еще под конец всё обрыгала.

– Жанн, я уже репост сделал.

– Козёл, а ты, кстати, че такой счастливый? А, вспомнила, сегодня кто-то станет минибоссом. Я, кстати, узнавала, самый главный начальник уже подписал приказ о твоем повышении. Ты заслужил, твоя программа просто бомба.

– Глядишь так, еще пару таких повышений, и тебе некуда будет деваться. Придётся рассмотреть меня как жениха.

– Только после того, как ты купишь мне виллу на берегу одного из островков карибского бассейна.

– Это я так плох, или ты, просто, жадная до денег сука?

Она вытянула ладонь и покачала ей в разные стороны, продолжая утолять свою неимоверную жажду, давясь водой из стаканчика.

***

– Так, народ, все собираемся, у меня важное объявление, – прикрикнул один из начальников, которых приходилось по пять штук на обычного служащего.

Он встал среди загончиков для офисного планктона. Народ вяло подтягивался. Начальник поправил свои запонки лишь только тогда, когда все собрались, специально показывая их на публику, какие они сверкающие, и давая понять, что они стоят больше, чем год труда в этой дыре.

– Все собрались, да? Ну, что ж. Все вы знаете, что у нас пустует место руководителя отдела программного обеспечения. На меня возложили обязанность поставить туда человечка. Это должен быть ответственный, серьезный, знающий своё дело руководитель. Вы сами прекрасно понимаете, как у нас повысилась планка в связи с успехом программы Попаданцева. Молодец, кстати, где ты? А, вот ты, розоволосый мой. Поэтому после долгих размышлений я принял решение.

Я подался чуть вперёд, расталкивая остальных. Жанна, улыбаясь, положила руку мне плечо.

– Я тебе куплю букет белых роз, – отозвалась она.

– Мои любимые, – шепотом промолвил я.

– Не буду тянуть. Знакомьтесь, ваш новый руководитель отдела, – вдруг из угла вышел никому незнакомый человек и встал рядом с начальником.

– Здравствуйте, – тихо сказал новый руководитель, – после окончания жду каждого на личную беседу с целью знакомства в своем кабинете.

– Это Паскудин Геннадий, – заявил начальник, – всё, всем спасибо. Так, Жанночка, ко мне в кабинет и приготовь рот…, то есть кофе. Да, кофе.

Все разошлись, и я остался один вместе с Жанной. Я не знал, что и думать, что чувствовать. Я много раз оставался не удел, но к этому нельзя привыкнуть, как бы я не старался. Пытаясь вогнать себе в голову своё положение и роль в мире, моё нутро всегда противилось, не желая мириться с действительностью.