Читаем Мачеха онлайн бесплатно

Заглядываться на свою мачеху грех? Да, определенно. Мне место в аду. Но даже осознавая это, я глаз оторвать от нее не могу. Она притягивает меня к себе, словно самый сильный наркотик в мире. Хотеть ее — настоящее помешательство. Я сумасшедший.

И почему из всех женщин этого мира мой отец привел домой ее? Хотя, я его понимаю. Вера удивительно хороша. Красивая, статная, с большими голубыми глазами и сладкими розовыми губами… Если бы я только мог подойти к ней и поцеловать эти губы… Наверное, в ту же минуту провалился бы в ад.

Крепко зажмурившись, я могу представить, как обнимаю ее талию, как мои руки касаются ее нежной кожи, а губы ласкают мягкие уста.

— Марк! — мне в голову прилетает толстый журнал. Дернувшись от боли, я возвращаюсь к реальности, к палящему солнцу над моей головой и к суровой действительности, в которой я нахожусь не в объятиях мачехи, а на территории прибрежного отеля. — Хватит пялиться, извращенец!

— Тася, — сердито восклицаю, глядя на двоюродную сестру. — Больно же!

— Опять в Вере дырки сверлишь? — Она хмуро качает головой. Тася всего на год младше меня и совсем не лишена ума. Она сразу заметила мой интерес к мачехе и абсолютно его не одобряет. — Не надоело?

— Твое какое дело? — Я сержусь. Вот чего она лезет? Итак самому тошно.

— Да никакого, — отмахивается она, откидываясь на спинку шезлонга. А я вновь возвращаюсь к созерцанию мачехи. Вера на семь лет меня старше. Сейчас ей тридцать один, она вышла замуж за моего отца полтора года назад, и с этого дня для меня нет покоя. Где бы я не находился, она занимает все мои мысли.

Тася шумно вздыхает:

— Она твоя мачеха…

— Да будто я не знаю! — раздраженно отзываюсь на ее замечание.

— Слюни-то хоть вытри, иначе меня сейчас стошнит. — Тася прижимает руку ко рту и делает вид, будто ее сейчас вырвет. — Теперь я понимаю, почему ты вызвался ехать с нами.

— Оставь свои выводы при себе, — прошу ее. — Надоело.

— Может, просто подойдешь к ней и попросишь разрешения трахнуть? — Тася, похоже, решила довести меня до белого каления. — Так хотя бы ты будешь знать, есть ли у тебя шансы. Это лучше, чем просто лежать и фантазировать, как ты имеешь ее во всех позах.

— А может, ты свалишь нахрен со своими советами? — я злюсь на Тасю. Как она вообще может такое говорить? Хотя я знаю, она тоже злится. На меня — за то, что я заглядываюсь на мачеху. На Веру — за то, что появилась в жизни моего отца. Ведь раньше в ней были всего две женщины: Лариса, его младшая сестра, и Тася, любимая племянница. Но все равно, как бы она не злилась, так нельзя говорить.

— О, я наверное так и сделаю, вместо того, чтобы сидеть рядом с извращенцем! — Девушка подскакивает с шезлонга, подхватывает полотенце и, обходя людей, уходит, бросив меня одного на пляже. Дура. Я и без ее нравоучений все понимаю, но…

— Марк, а куда ушла Тася? — голос Веры заставляет меня сжаться. Я и не заметил, как она подошла. Поднимаю голову и смотрю наверх. Мачеха как всегда улыбается. Иногда мне кажется, что нет мгновения, в котором я бы не видел ее улыбку. Странная, как она, живя со стариком, может так красиво улыбаться?

— Не знаю, наверное, к себе в номер.

— А я хотела с ней искупаться, — Вера уселась на шезлонг Таси и стряхнула песок с ног. — Жаль, может, тогда вечером.

Я вновь пялюсь на нее. Не могу заставить себя отвернутся и не смотреть. Иногда я чувствую себя околдованным ею.

— А может, ты со мной искупаешься? — предложение Веры застигает меня врасплох. Еще секунду назад я любовался голыми ногами мачехи, а теперь в изумлении смотрю в ее чистые голубые глаза.

— Я?

— Ага, так купаться хочется, но ты же знаешь, одна я боюсь, — Вера кивает. Я помню, в детстве она чуть не утонула и теперь даже в бассейне плавает только если рядом есть кто-то знакомый. Видя мою нерешительность, Вера наклоняется к моему шезлонгу и умоляюще смотрит в глаза: — Пожалуйста.

Меня уговорили не ее невинные глаза, полные мольбы. А скорее то, что я увидел ниже. Когда она нагнулась, вид ее груди в розовом купальнике стал катализатором моего согласия. Уже через несколько минут я вместе с ней стоял по пояс в воде.

Господи, я не в аду, а в психушке окажусь. Потому что мозги мои совсем не работают.

— Вода такая теплая, — восклицает Вера, окунаясь в море. — Как же хорошо!

— Не заплывай глубоко, — кричу ей вслед, наблюдая как она погружается и уверенными махами рук отдаляется от меня.

— Давай со мной! — зовет Вера, оборачиваясь.

Я делаю несколько глубоких вдохов, решая, плыть за ней или остаться на месте.

— Здесь так классно! Марк, давай сюда! — Она отплыла уже на десяток метров от берега. Хорошо, что здесь мелко и течение совсем слабое. Но, на всякий случай, за Верой ведь нужно приглядывать?

Я полностью погружаюсь в воду и плыву за ней. Выныриваю в полуметре от нее и заставляю захохотать от неожиданности.

— Вау, ты так долго можешь дыхание задерживать? — в ее голосе слышится восторг. Ее глаза сияют, прямо сейчас они ужасно похожи на небо, которое сливается с горизонтом за нашими спинами. В эту минуту Вера похожа на обычную девчонку, а не на замужнюю женщину. — Хотела бы я тоже так быстро плавать и погружаться под воду.

— В этом нет ничего сложного, — отвечаю ей, любуясь тем, как с волос на ее хрупкие плечи стекают капли воды. Мокрый лиф купальника прилип к ее коже, плавно очерчивая грудь. Не могу оторвать взгляда от этого зрелища.

— Правда? Я бы хотела научиться, — она склоняет голову вбок и, слегка надув губы, смотрит на меня, — но меня хватает только кролем немного проплыть и я выдыхаюсь.

— Тебе нужны тренировки, — советую ей, Вера согласно кивает.

— Время бы найти, — она убирает налипшую на лицо мокрую прядь. Я слежу за движениями ее руки, за тем как грудь Веры приподнимается и опускается, когда она заканчивает. Этот простой жест вызывает во мне бурю эмоций. И с трудом удается с ними совладать и не выдать себя. Боже, я веду себя как озабоченный подросток, когда она рядом. — Когда вернемся домой, думаю, запишусь в фитнес-центр.

— Отличная идея, — поддерживаю ее, хотя даже не вникаю в то, что она сказала.

— Давай поплаваем и вернемся в отель, — она отворачивается от меня. — Твой отец просил не задерживаться и успеть к обеду.

Когда Вера упоминает отца, мне становится стыдно. Ведь я сейчас, как озабоченный извращенец, разглядываю ее, совсем позабыв, что она моя мачеха. В груди тяжелеет от осознания собственной никчемности.

— Марк, ты плывешь? — Вера отдалилась от меня на расстояние. Я качаю головой. Не стоило идти с ней купаться. Вообще стоит держаться от нее подальше. Нужно поскорее уехать домой, вернуться к Даше и держаться подальше от Веры.

Господи… Желать жену отца… На такое способен только настоящий подонок.

Вернувшись в свой номер, я собираю вещи и звоню в аэропорт, чтобы узнать, есть ли свободные места на ближайший рейс домой. Как назло, на сегодняшние рейсы билетов нет, но мне удается ухватить один на завтрашний вечерний. Осталось как-то пережить следующие двадцать часов и, по возможности, не встречаться с Верой.

Но мой план идет под откос уже в начале вечера, когда в дверь моего номера стучат. Я подхожу к ней и замираю, услышав голос Таси.

— Марк! Отец тебе звонил уже десять раз! Он ждет тебя внизу в фойе! — Она еще несколько раз стучит. — Поторопись!

Почему отец меня зовет? Я начинаю лихорадочно размышлять. Тася ему что-то рассказала? Или он сам что-то понял? Резко открыв дверь, я смотрю, как сестра удаляется в сторону от моего номера.

— Зачем? — кричу ей вслед. Она поворачивает голову и пожимает плечами:

— Мне-то откуда знать. Трубку бы взял и узнал сразу. А теперь давай вали в фойе.

Тася скрывается в своем номере на противоположном конце коридора. А я так и не узнал зачем нужен отцу. Вернувшись к себе, переобуваюсь в кроссовки и, скрепя сердце, спускаюсь в фойе отеля. Отец ведь не стал бы искать меня просто так…

Нахожу его сидящим в большом кресле практически у самого выхода. Моего родителя вообще трудно не заметить. Высокий, крепкого телосложения, с легкой сединой на висках, он совсем не выглядит на свои пятьдесят пять лет. Наоборот, благодаря своей любви к здоровому образу жизни, ему сложно дать даже больше сорока.

— Привет, пап. — Я подхожу ближе и замечаю рядом с ним чемодан на колесиках и дорогую дорожную сумку известного бренда. Удивленно смотрю на отца: — Что случилось?

— Наконец-то! — Он встает с кресла и хмуро буравит меня взглядом. — Ты почему трубку не берешь? Я звонил десять раз!

— Телефон на беззвучном стоял, пока я спал, — оправдываюсь я перед отцом.

— Так, слушай меня внимательно, — он сразу переходит к делу. Алексей Жданов никогда не тратит время просто так. — Мне Архипов позвонил, у нового проекта проблемы. Придется ехать и решать. На тебе девчонки. Будешь за главного.

Услышав приказ отца, я слегка бледнею. Я не могу здесь оставаться. Мне нужно срочно уехать. Только вот как я должен это объяснить ему? Прости, пап, я хочу твою жену, поэтому должен поскорее отсюда сбежать?

— За главного? — хрипло переспрашиваю. — Они что, дети? Взрослые же девки, сами о себе могут позаботиться.

— Я, кажется, тебе четко сказал, ты за них ответственный. — Отец берется за ручку чемодана и серьезно на меня смотрит: — С Верой и Ларисой я поговорил. Тасе мать, думаю, уже сказала.

Не теряя больше времени на разговоры, отец отворачивается от меня и идет к выходу. Я бреду следом, чтобы проводить. Вот так накрылись мои планы сбежать. И что делать дальше я совершенно не представляю. Вернуться домой не получится. Отец просто убьет меня. Избегать Веру тоже вряд ли выйдет.

Я стою на подъездной площадке до тех пор, пока машина с моим отцом не исчезает за воротами отеля. В груди поселилась странная тяжесть, она словно предвестник надвигающейся грозы, намекает мне на грядущие проблемы. Смогу ли я избежать их, если буду держаться подальше от мачехи?

Точно, нужно просто не оставаться с ней наедине. И тогда все будет хорошо.

Три дня мне удавалось придерживаться своего плана. Я прилип к Тасе, чем откровенно ее бесил. Каждый раз, глядя, как она раздраженно ворчит, мысленно я просил у нее прощения. Прости, младшая сестренка, но это вынужденная мера. Мне придется беспокоить тебя до тех пор, пока этот гребанный отдых не закончится.

— Даже поесть больше нельзя спокойно, — ворчит она, сидя со мной за столом, и ковыряется в тарелке, буравя взглядом.

— Я же тебе не мешаю есть, — я давно закончил со своей порцией еды и теперь сижу рядом с ней, просто чтобы вместе подняться наверх.

— Ты на меня смотришь! Я не могу так есть! — Тася откладывает вилку в сторону и морщится. — Мне еда так в горло не лезет.

— Тась, а ты мнительная, — я качаю головой. — Нельзя такой быть.

— Слушай, — сестра тяжело вздыхает, — что происходит? Почему ты ко мне прилип? Я уже в туалет идти боюсь, потому что ты туда со мной попрешься.

— В туалет точно не пойду, — заверяю ее.

Тася цокает языком и, снова схватив вилку, втыкает ее в листья салата. Затем отправляет в рот и сердито жует.

— Не подавись, сестричка. Ты жуешь слишком быстро.

Скорчив рожу, Тася продолжает жевать.

— Что делаешь завтра утром? — интересуюсь у нее. Нужно продумать план на завтра. Сегодня мне повезло, Вера и мать Таси, Лариса, ездили в город за покупками и провели там весь день. Уже ужин, а их до сих пор нет.

— Тебе какое дело? Собрался мне с самого утра надоедать?

— Нет, собрался поспать до полудня, — отвечаю, почесав затылок.

— Вот и отлично, потому что я собираюсь в спортивный зал и не хочу там видеть твою кислую рожу, — Тася доедает салат и встает. — Я собираюсь в бар сходить. Ты тоже пойдешь? Или, наконец, отвянешь от меня?

— Ты пить собралась одна или местных парней клеить?

— Девчонок, — с недовольством в голосе произносит Тася. А затем встает из-за стола и идет в сторону пляжа, где расположен большой бар. Возле него каждый вечер собирается куча людей, устраивая дискотеки. Я следую за Тасей. Не могу же отпустить свою младшую сестренку в одиночестве.

В баре она заказывает несколько коктейлей и старательно делает вид, будто не замечает меня. Я тоже делаю заказ, но не ограничиваюсь безалкогольными и поэтому спустя несколько часов пребывания на пляже и с десяток шотов, я чувствую, как мой разум полностью затуманен. Мне это нравится, ведь впервые за несколько месяцев я не думаю о Вере, прямо сейчас она словно далекое воспоминание.

И чем больше я пью, тем сильнее ее образ вытесняется из моей головы. Господи, если бы я знал, то давно бы напился.

— Я пошла к себе, — Тася вылавливает меня возле барной стойки. — Ты тоже или остаешься?

— Иди, — я отмахиваюсь от сестры.

— Не налегай на выпивку, — дает мне напутствие Тася и уходит.

Проведя в баре еще час и выпив еще несколько стаканчиков, я, слегка покачиваясь, бреду в отель. На улице уже стемнело. Остановившись возле главного здания и задрав голову, смотрю на луну. Какая-то она сегодня яркая, или мне это кажется из-за выпитого алкоголя? Я засматриваюсь на огромный бледный диск.

— Марк? Ты еще не спишь? — раздается за моей спиной.

Мне показалось, или я правда только что услышал голос Веры?

Обернувшись, изумленно смотрю на улыбающуюся мачеху. От одного ее вида все мысли тут же путаются. Алкоголь сильнее дает в голову.

— В-вера? — с трудом произношу ее имя.

— Ты пил что ли? — Она обеспокоенно делает шаг ко мне. Я отшатываюсь в сторону и едва не падаю. Вера хватает меня за рукав и заставляет выпрямиться. — Марк, ты чего? С тобой всё хорошо? Тебя тошнит? Голова кружится?

Мне нестерпимо больно слышать ее расстроенный голос. Надо валить отсюда, пока я не натворил бед. Черт, надо было с Тасей возвращаться назад.

Я молча отворачиваюсь от Веры и пытаюсь уйти, но мачеха не отпускает мой рукав. Дергаю руку.

— Я провожу тебя в номер, — заявляет она и, подхватив меня под руку, тащит за собой. Мне сложно даже слова вымолвить. Все, что я могу, пока мы плетемся вперед — смотреть себе под ноги. — Вот уж не ожидала увидеть тебя пьяным. Я думала, ты вообще не пьешь. Хорошо, отца здесь нет, ты же знаешь, он подобное не одобряет.

Упоминание об отце вызывает во мне приступ злости. Я пытаюсь вырвать руку, но Вера не отпускает.

— Ты меня избегаешь последнее время. Что происходит? — она не сбавляет шаг, и мы входим в отель. Проходим мимо администраторов на ресепшн, которые приветливо с нами здороваются. Останавливаемся только у лифта. Вера нажимает на кнопку вызова и поворачивается ко мне. — Марк? Почему ты меня игнорируешь?

— Ты правда не понимаешь? — я собираюсь с мыслями и с духом. Поднимаю голову и смотрю в ее прекрасные глаза.

— Не понимаю что? — Вера хмурится, а я чувствую, как у меня сжимается сердце. Я не хочу, чтобы из-за меня она сердилась или хмурилась.

Дверцы лифта открываются перед нами, и я первым захожу внутрь, Вера следует за мной.

— Все так серьезно? — вдруг спрашивает она и нажимает на кнопку нашего этажа.

— Ты о чем? — я опираюсь об перила и, вздохнув, провожу рукой по волосам.