Читаем Мабута онлайн бесплатно
Только сейчас Карась разглядел, что шинели у всех троих оттопыривались везде, где только можно.
– Да ты!!! – у ВВ-шника не хватило словарного запаса, он открыл рот и замер с выпученными глазами.
– А я?! А я сейчас тебе в глаз дам! Вот прославимся все! – Харчин схватил того за ворот шинели и занес кулак. – Бить?
– Я сплю? – спросил себя Костя, на вопли червяка он уже не обращал внимания. Патрульные сзади, тоже вытаращили глаза, и даже шаг на ступеньку ниже сделали.
– Не-е-ет! – прохрипел сержант. – Отпусти!
– Вы, туда! Мы, сюда! И разошлись! Да? – Харчин развернул тело, освобождая место для прохода.
– Да… – буркнул старший патруля, прокашлялся и скомандовал своим. – За мной!
Мабута и ВВ-шники благополучно сошли с мостика, каждые в свою сторону.
«Дух» опустился на последнюю ступеньку, зачерпнул снега, обтер лицо. Кинул горсть в рот.
– Ну, ты даёшь Серый! – Карась похлопал его по плечу. – Я вообще думал нам кирдык!
– Они сами в «самоходе». Повязку нацепили для отвода глаз. Я про такое слышал. Вот и взял их на «слабо».
– Да ты и меня на него взял! – никак не мог прийти в себя Карась. – Ува-а-ажаю! Он протянул руку для рукопожатия.
– Да ладно! – хлопнул в ответ ладонью товарищ. – Потопали, что ли?
Костя потом не раз вспоминал этот случай. Говорили, что хохлы самый настырный и грубо говоря, бесстыжий народ. Они охотно шли служить в комендатуру, на губу, в охранники и были самыми жестокими. Не признавали ни своих, ни чужих. « За кусок сала маму родную продадут»! Но, как показала жизнь, нация тут не причём! У всех народов, как говориться: «В семье не без урода». Всё от человека зависит и хороших людей больше чем плохих. Ему везло на хороших, но плохие всегда были рядом. Попробуй хоть на миг об этом забыть!
Время шло к дембелю. Карась уже не помнил, по какой причине ему нужно было оказаться в бане в банный день. Он протопал по деревянному полу мимо сидящего в углу прапорщика Веретенникова. Прапорщик в армии. Кто скажет, зачем он нужен? Занимать должность замкомвзвода? С этим легко справляются сержанты. Исполнять обязанности старшины? Старшина Рамазанов был отличным старшиной Костиной роты и не был прапорщиком. Если у тебя за плечами техникум и тебе осталось до дембеля полгода, добро пожаловать в школу прапорщиков! Закончил, подписал контракт на три года или пять, съездил в отпуск на сорок дней и готово! Вот оно! Стало прапорщиком! Недоразумение в погонах!
– Куда! Стоять! А честь офицеру кто будет отдавать? – «Недоразумение» остекленевшими глазами уставилось на Костю. В одном исподнем и накинутом на плечи своём «махновском» полушубке, Веретенников зло искривил рот. Он был пьян. Стакан и бутылка стояли тут же на лавке.
– Какому ещё офицеру? – Карась завертел головой, оглядываясь вокруг, давая понять, что «кусок» никакой не офицер.
– Ах ты…б..ть! А ну, взять его! – приказал Веретенников банщику и сержанту, которые с ним пили. Те переглянулись, но с места не сдвинулись.
– Это «Тайфун»! – попробовал напомнить прапору банщик.
– Я вижу, баран! Тебе в ухо дать? Взять я сказал! – брызгая слюной, вскочил Веретенников.
Те крепко схватили Костю за руки. Карась даже не подозревал, что за этим последует.
– На стул его! Эй ты! Иди сюда! Стриги наголо! – махнуло рукой «недоразумение» сидевшему в углу парикмахеру.
– Товарищ прапорщик! Это ж «тайфунщик»! – проблеял тот, в надежде остановить процесс.
– Стриги, я сказал! Или я тебя самого побрею!
Унижение. Только так можно было назвать то, что сейчас испытывал Костя. Не стыд за беспомощность, не злость, а именно унижение.
– Стриги… – буркнул он парикмахеру. – Только нормально.
Как будто наголо можно было как-то иначе подстричь. Он всё равно бы подстригся, но сам. Был обычай у дембелей стричься за сто дней до приказа. И за это должно было следовать наказание. Такая традиция. Дембеля стриглись – офицеры наказывали.
– Сука! – бросил он в сторону довольно улыбающегося прапорщика, отряхнул волос с куртки и вышел. Это нужно было пережить. Вот только как это сделать? И что комбату сказать, когда увидит? Ночь была почти бессонной. Костя физически переживал случившееся, как простуду или грипп. Колю отослал в роту, разговаривать, а тем более что-то объяснять ни желания, ни сил не было. Рано утром, около 6 часов, хлопнула входная дверь в штаб и раздался стук на «Тайфун». Карась не поверил своим глазам, когда отворил. Перед ним стоял Веретенников.
– Слушай, Карасёв! Извини! Бес попутал! Ты же знаешь, я, как выпью, я дурею! Не закладывай меня, а? – быстро и сбивчиво забормотал прапор. Его колотило с перепоя, синюшное лицо сморщилось, он пытался собрать слова в предложения. – Ну, хочешь, я поговорю! Тебе присвоят ефрейтора на дембель, а?
Эта фраза переполнила чашу душевного страдания. Вместо него пришла злость.
– Да пошёл ты на х…! Понял? Только попробуй!
