Читаем Лживый век онлайн бесплатно

Война подобна сходу снежной лавины в горах, все сметающей на своем пути. Снег копится на покатых склонах годами и даже десятилетиями, нависает пухлыми сугробами над кручами, сверкает на солнце алмазными россыпями, прикрывает многие трещины и выщерблины… Но, порой достаточно одного выстрела, чтобы из-за сотрясения воздуха гигантская крупитчатая масса вздрогнула, пришла в движение и со страшным грохотом устремилась вниз, увлекая за собой глыбы льда, камни, деревья.

Так началась и Первая мировая война: на окраине империи Габсбургов пальнул один молодой туберкулезник, числившийся борцом за национальное самоопределение, в австрийского эрцгерцога и убил наследника престола. Вся Европа тотчас пришла в движение: забряцала затворами винтовок, загромыхала артиллеристскими залпами, замаршировала колоннами новобранцев в городах. Эту войну не случайно окрестили Великой: столь значительны были силы ратоборствующих сторон.

Но прежде чем говорить о той войне, не будет лишним совершить краткий экскурс в глубь веков греко-христианского мира, чтобы лучше увидеть пружины, приведшие к многомиллионному людскому столкновению. Ведь война (а тем более такая!) — это не массовая драка, вызванная чьими-то капризами или неприязненными отношениями правителей разных государств: любая крупномасштабная война имеет под собой сложную «грибницу», представляющую собой сеть тонких связей и переплетений, уходящих в подпочвенные слои.

На протяжении восьми веков византийцы смотрели на западноевропейцев как на людей низшей расы, которая умеет лишь воевать да торговать (постыдные занятия с точки зрения ромеев), но не способной к восприятию слова Божьего, а славян считали рабами Божьими, которым принадлежит будущее.

Весь этот период на вершине греко-христианского мира безраздельно сиял Константинополь. В 1204 г. Царьград подвергся погрому крестоносцами, а также пиратствующими купцами из Венеции. Разграбление прекрасного города, по своей сути, являлось победой невежественных варваров над утонченной православной культурой. Благодаря тому погрому Западная Европа наконец-то обрела многие священные реликвии, столь необходимые для возводимых храмов. На роль вершины греко-христианского мира стал претендовать Ватикан и утвердился в этой роли, выступив инициатором эпохи Ренессанса. Историческую миссию блюстителя вершины греко-христианского мира Ватикан нес около четырех столетий, до возвышения двух протестантских стран: Англии и Голландии. Во второй половине XVIII века Англия превращается в крупнейшую морскую империю и закрепляет свой статус тем, что проводит в окрестностях Лондона нулевой меридиан. А английский историк Гиббон, в ту же эпоху посвятил немало страниц застойному характеру византийской государственности, противостоящей поступательному историческому прогрессу.

Если в средние века отсчет всех расстояний велся от столба, врытого на одной из площадей Константинополя, а после падения Царьграда все дороги вели в Рим, то с 1767 года расстояния, а затем и временные пояса стали отсчитываться от нулевого меридиана. Тем самым Лондон недвусмысленно заявил о претензии представлять собой новую вершину греко-христианского мира. Если в прежние полторы тысячи лет именно религиозные центры христианства (Константинополь, в затем Ватикан) выступали в роли доминанты в Европе, то в последнюю треть века Просвещения Божья воля уже становилась атрибутом минувших эпох. На передний план выступала воля хорошо организованных наций, владеющих огромными материальными и людскими ресурсами, и соответствующими этим ресурсам — флотом и армией.

Оппонент британским амбициям не заставил себя долго ждать. В этой роли выступила Франция. Началась изнурительная морская война, в ходе которой Великобритания потеряла свои колонии в Северной Америке (демократические США проявились из колониальной территории при прямой поддержке монархической Франции), а сама Франция до предела истощенная войной, погрузилась в хаос революции. Но самое примечательное заключалось в том, что усмиритель хаоса — Наполеон продолжил яростную борьбу с Великобританией за мировое господство, и получил горячую поддержку со стороны самых различных социальных групп, взбаламученного революцией французского общества.

В наполеоновских войсках впервые за долгую европейскую историю родовитая знать не играла решающего значения. И, тем не менее, французские корпуса неизменно побеждали неприятельские армии, демонстрируя сплоченность своих рядов и завидный боевой дух. После катастрофы наполеоновских полчищ в России, начался стремительный закат постреволюционной империи, но бонапартизм (безоглядная вера в вождя, выдвинувшегося из народных толщ), а также шовинизм (убеждение в бесспорных преимуществах одной нации над всеми прочими нациями) получили широкое распространение в Европе в разных вариантах и толкованиях. Одним из таких вариантов стали национально-освободительные движения народов, насильно включенных в прошлые эпохи в состав империй. В противовес сепаратизму возникла идея о том, что раз каждая нация вправе иметь свое суверенное государство, то необходимо объединяться тем небольшим королевствам и княжествам, где проживает родственное в культурно-этническом отношении население. Так появилась Италия (в ее объединении важную роль сыграл Гарибальди), так возникла и Германия, сшитая Бисмарком из сравнительно небольших немецких княжеств в единое государство.

Поражение Наполеона помогло британцам удержать свои позиции, а вот Россия со всей очевидностью стала мировой континентальной державой. В ходе своего вторжения в пределы православной империи Наполеон серьезно рассчитывал на то, что Россия развалится на несколько кусков. Как показали дальнейшие события, наполеоновские расчеты и планы не оправдались. Но в качестве своеобразного отклика на вторжение неприятельских войск и последующего их изгнания, мотив своей религиозной идентичности актуализировался в России. Ведь в битвах против иноземцев-иноверцев сражались плечом к плечу великороссы и белорусы, казаки и малороссы, воспринимавшие себя в качестве единой русской нации. После закрытия и роспуска масонских лож в необъятной стране началось массовое возведение преимущественно каменных церквей и соборов. В пожертвованиях участвовали миллионы русских людей всех сословий. Апофеозом этого процесса стало строительство храма Христа Спасителя в Москве, восстановленной после известного пожара.

Бывшие непримиримые враги (Франция и Великобритания) объединяются, чтобы противостоять растущему могуществу православного гиганта. Россия терпит досадное поражение в Крымской войне, а четверть века спустя генерал Скобелев из-за дипломатического давления европейских держав, не въезжает на белом коне в Константинополь в качестве освободителя тысячелетней христианской столицы от власти турок.

Несмотря на упорные внешние противодействия, Россия после наполеоновских войн последовательно проводит политику, направленную на создание или возрождение православных государств: Греция, Румыния, Сербия, Болгария возникли из политического небытия благодаря прямой поддержке русских войск. Эта политика вызывала недоумение и активное неприятие со стороны великих европейских наций не только потому, что таким образом Россия расширяла свое влияние на европейском континенте. Но, в первую очередь, потому, что в соответствии с умонастроениями просвещенных европейцев, само существование России, где государственной религией являлось православие, а также возрождение цепи сравнительно небольших православных государств, шло вопреки установившимся в Европе взглядам на исторический прогресс. В соответствии с этим умонастроением, многажды обоснованным в научных трудах видных ученых, православие некогда принадлежало Востоку греко-христианского мира, но давно одряхлело и закономерно уступило место более прогрессивным воззрениям и доктринам: сначала католицизму под водительством Ватикана, а затем странам, исповедующим хозяйственно-трудовую этику протестантизма. Ведь само представление европейцев о прогрессе зиждилось на обязательных победах нового со старым.

Идеи национально-освободительных движений не обошли стороной и евреев, проживавших в рассеянии во многих европейских странах. Евреи стали мечтать об обретении своего «угла» или своего «национального очага». Многие века, ютясь на чужбине, они постоянно сталкивались со строгими ограничениями, диктуемыми власть предержащими: им дозволялось трудиться только в сферах низких занятий с точки зрения доминировавшей в Европе аристократической культуры (ремесленничество, ростовщичество, винокурение, розничная торговля). Кроме того евреи активно занимались контрабандным промыслом, сводничеством, содержали многочисленные питейные заведения и бордели.

Во второй половине XIX в. объединенная Германия успешно воюет с Францией, с Австрией, но главная ее цель — укрощение Великобритании в качестве морской империи и низвержение России в качестве континентальной державы. Тем самым Германия последовательно продолжала традицию претензий на мировое господство, которую инициировала Британия еще в середине XVIII столетия.

Отчуждение от Франции Эльзас-Лотарингии — территорий богатых полезными ископаемыми, а также контрибуция размером в 5 млрд. франков, полученная от потерпевших поражение французов, дали мощный толчок для бурного экономического роста Германии. За 25 лет, предшествовавших Великой войне, объем промышленного производства в стране утроился, а военные расходы выросли в 5 раз и стали составлять половину государственного бюджета.

Как это ни странным может показаться, на первый взгляд, но евреи, тоже возмечтали о мировом господстве, надеясь обратить свое рассеяние в преимущество перед другими нациями.

Чтобы лучше понять трагические события начала XX века следует несколько подробнее остановиться на умонастроениях русских, германцев и евреев — наций, серьезно озаботившихся во второй половине XIX столетия своей ролью в мировой истории.

Сам факт существования Российской империи, протянувшейся от Вислы до Юкона, требовал от русских внятного объяснения на вопросы: «Кто мы такие? Куда идем?» — Так Чаадаев (блестящий офицер, потомок древнего русского рода, мыслитель и публицист, воспитанный на лучших образцах западноевропейской культуры) не усматривал серьезных предпосылок для возникновения и дальнейшего существования России в качестве крупного, самостоятельного исторического образования. Ответ на «неудобные» вопросы сумела дать плеяда гениев, родившихся в сравнительно короткий промежуток времени (Тургенев, Достоевский, Данилевский, Толстой, Леонтьев). Творческая активность этих людей приходилась в основном на эпоху правления Александра Второго Освободителя. Именно благодаря усилиям этой пятерки во многом получил окончательное оформление русский мир — онтологическое пространство, насыщенное взаимосвязанными смыслами о предназначении России.