Читаем Лысая певица онлайн бесплатно
Лысая певица
Лысая певица — это первая пьеса Ионеско. Премьера ее состоялась в 11 мая 1950, в парижском «Театре полуночников» (режиссер Н.Батай). Весьма показательно — в рамках эстетики абсурдизма — что сама лысая певица не только не появляется на сцене, но в первоначальном варианте пьесы и не упоминалась. По театральной легенде, название пьесы возникло у Ионеско на первой репетиции, из-за оговорки актера, репетирующего роль брандмайора (вместо слов «слишком светлая певица» он произнес «слишком лысая певица»). Ионеско не только закрепил эту оговорку в тексте, но и заменил первоначальный вариант названия пьесы (Англичанин без дела).Ионеско написал свою «Лысую певицу» под впечатлением англо-французского разговорника: все знают, какие бессмысленные фразы во всяких разговорниках.
Драматургия / ПоэзияДействующие лица:
Г-н Смит.
Г-ж а Смит.
Г-н Мартен.
Г-ж а Мартен.
Мэри,
Брандмайор.
Типичный английский интерьер. Английские кресла. Английский вечер. Г-н Смит, англичанин, сидит в английском кресле и в английских тапочках, у английского камина, в котором горит английский огонь, курит английскую трубку и читает английскую газету. На нем английские очки. У него седые английские усы. Рядом с ним в другом английском кресле сидит г-жа Смит, англичанка, и штопает английские носки. Абсолютное английское молчание. Английские настенные часы бьют по-английски семнадцать раз.
Г-жа Смит. О, девять часов. Мы съели суп, рыбу, картошку с салом, английский салат. Дети выпили английской воды. Сегодня мы хорошо поели. А все потому, что мы живем под Лондоном и носим фамилию Смит.
Картошка с салом очень вкусна, и масло в салате было свежее. Масло из лавки на углу лучше, чем масло из лавки напротив нас, и гораздо лучше, чем масло из лавки в конце улицы. Однако я вовсе не хочу сказать, что у них плохое масло.
Но все же масло из лавки на углу самое лучшее.
Сегодня Мэри хорошо пожарила картошку. А в прошлый раз она ее не дожарила. Я люблю прожаренную картошку.
И рыба была свежая. Пальчики оближешь. Я подкладывала себе два раза. Нет, три. Из-за этого приходится чаще ходить в туалет. Ты тоже подкладывал себе три раза. Но в третий раз ты положил меньше, чем первый и второй. Я же положила себе гораздо больше. Сегодня я ела больше, чем ты. Как же это получилось? Ведь обычно ты ешь больше меня. У тебя завидный аппетит. Суп был немножко пересолен. В нем больше соли, чем в тебе. В нем и порея было слишком много, а луку мало. Жаль, что я не велела Мэри добавить немножко молотого аниса. В следующий раз придется проследить самой.
Нашему мальчугану хотелось выпить пива. Подрастет — будеть дуть его, как ты. Ты видел, как он смотрел на бутылку? А я налила ему воды из графина. Ему хотелось пить, и он ее выпил. А Элен похожа на меня: она хорошая хозяйка, экономна, играет на фортепьяно. Она никогда не просит английского пива. Совсем как наша малышка, которая пьет только молоко и ест только кашку. Сразу видно, что ей только два года. Ее зовут Пегги. Торт с айвой и фасолью получился замечательный! Может быть, к десерту и не хватило австралийского бургундского, но я его не стала подавать, чтобы не делать из них гурманов. Их надо приучать к умеренности и строгости.
У миссис Паркер есть знакомый румынский лавочник, которого зовут Попеску Розенфельд. Он прекрасный специалист по йогурту. Он недавно приехал из Константинополя, где закончил Андрианопольскую школу по изготовлению йогурта. Завтра я куплю у него большой горшок румынского народного йогурта. У нас под Лондоном такое увидишь не часто.
Йогурт хорош для желудка, почек, аппендицита и апофеоза. Так говорит доктор Маккензи-Кинг, который лечит детей наших соседей Джонсов. Он хороший врач. Ему мы можем доверять. Он прописывает только те лекарства, которые испробовал на себе. Прежде чем сделать операцию печени Паркеру, он сделал такую операцию себе, хотя и не был болен.
Г-н Смит. Тогда как же получилось, что доктор жив, а Паркер умер?
Г-жа Смит. Для доктора операция прошла удачно, а для Паркера нет.
Г-н Смит. Значит, Маккензи плохой врач. Или операция должна быть удачной для обоих, или оба должны умереть.
Г-жа Смит. А почему?
Г-н Смит. Уж если врач с больным не могут выздороветь вместе, то добросовестный врач должен умереть вместе с больным. Капитан должен тонуть вместе с кораблем, а не оставаться в живых.
Г-жа Смит. Нельзя же сравнивать больного с кораблем.
Г-н Смит. А почему? И у корабля есть болезни. Впрочем, твой доктор здоров как корабль, поэтому он должен погибнуть вместе с больным, как доктор и его корабль.
Г-жа Смит. Да, я об этом не подумала! Наверно, ты прав… Ну и что же из этого следует?
Г-н Смит. А то, что все врачи — шарлатаны. Впрочем, и больные тоже. И честен в Англии только морской флот.
Г-жа Смит. Но не моряки.
Г-н Смит. Разумеется.
Г-жа Смит. Никогда над этим не задумывалась!
Г-н Смит
Г-жа Смит. Боже мой! Бедняга! Когда же он умер?
Г-н Смит. Что ты удивляешься? Ведь ты прекрасно знаешь. Он умер два года тому назад. Помнишь, полтора года тому назад мы были на его похоронах?
Г-жа Смит. Конечно, помню. Я сразу вспомнила, а ты почему так удивился, когда прочел в газете?
Г-н Смит. В какой газете? О его смерти говорили уже три года назад. Я о ней вспомнил по ассоциации.
Г-жа Смит. Очень жаль! Он ведь так хорошо сохранился!
Г-н Смит. Это был самый прелестный труп во всей Великобритании. Ему нельзя было дать его лет. Бедняга Бобби уже четыре года как умер, а все еще не остыл. Настоящий живой труп! А какой он был веселый!
Г-жа Смит. Бедная Бобби!
Г-н Смит. Ты хочешь сказать — бедный Бобби!
Г-жа Смит. Да нет, я говорю о его жене. Ее ведь звали так же, как и его, — Бобби Уотсон. Их звали одинаково, и когда они появлялись вместе — их часто путали. И только после его смерти все узнали, кто из них кто. Впрочем, их путают и сейчас и посылают соболезнования не по адресу. Ты ее знаешь?
Г-н Смит. Я ее видел лишь однажды, да и то случайно — на похоронах Бобби.
Г-жа Смит. А я ее не видела ни разу. Она красива?
Г-н Смит. Черты лица у нее правильные, но красивой ее не назовешь. Она слишком высока и толста. Черты лица у нее неправильные, но она очень красива. Она маловата ростом и худа. Она учительница пения.
Г-жа Смит. Когда же они поженятся?
Г-н Смит. Самое позднее — весной.
Г-жа Смит. Нам, конечно, надо побывать у них на свадьбе.
Г-н Смит. И надо им сделать свадебный подарок. Но какой?
Г-жа Смит. А почему бы не преподнести им одно из семи серебряных блюд, что подарили нам на свадьбу? Нам они ведь так до сих пор и не понадобились. Как жаль, что она овдовела такой молодой!
Г-н Смит. Скажи спасибо, что у них не было детей.
Г-жа Смит. Только этого им не хватало! Дети! Что бы она, бедняжка, с ними делала!
Г-н Смит. Она еще молода. Может еще снова выйти замуж. А траур ей очень идет.
Г-жа Смит. А кто станет возиться с детьми? Ты же знаешь — у них мальчик и девочка. Кстати, как их зовут?
Г-н Смит. Бобби и Бобби, как и родителей. Дядюшка Бобби Уотсона, старый Бобби Уотсон, богат и привязан к мальчику. Вот он и мог бы взяться за его воспитание.
Г-жа Смит. Естественно. А тетушка Бобби Уотсона, старая Бобби Уотсон, могла бы взяться за воспитание Бобби Уотсон, дочки Бобби Уотсон. И тогда мамаша Бобби Уотсон сможет снова выйти замуж. Есть у нее кто-либо на примете?
Г-н Смит. Да, двоюродный брат Бобби Уотсона.
Г-жа Смит. Кто? Бобби Уотсон?
Г-н Смит. О каком Бобби Уотсоне ты говоришь?
Г-жа Смит. О Бобби Уотсоне, сыне старого Бобби Уотсона, другого дядюшки покойного Бобби Уотсона.
Г-н Смит. Да нет, это не тот Бобби Уотсон, это другой. Это Бобби Уотсон, сын старой Бобби Уотсон, тетушки покойного Бобби Уотсона.
Г-жа Смит. Ты хочешь сказать, коммивояжер Бобби Уотсон?
Г-н Смит. Все Бобби Уотсоны коммивояжеры.
Г-жа Смит. Ну и тяжелая профессия! Но очень денежная.
Г-н Смит. Конечно, если нет конкуренции.
Г-жа Смит. А когда нет конкуренции?
Г-н Смит. По вторникам, четвергам и вторникам.
Г-жа Смит. Три дня в неделю? А что Бобби Уотсон делает в это время?
Г-н Смит. Отдыхает, спит.
Г-жа Смит. Раз уж в эти три дня нет конкуренции, так почему ему тогда не поработать?
Г-н Смит. Откуда я могу все знать? Я не могу ответить на все твои дурацкие вопросы.
Г-жа Смит
Г-н Смит
Г-жа Смит. Все вы, мужчины, одинаковы! Сидите, курите целыми днями. И пятьдесят раз на дню пудритесь и красите губы. Или же весь день пьянствуете.
Г-н Смит. А что ты скажешь, если мужчины начнут вести себя так, как женщины? Весь день курить, пудриться, красить губы, пить виски?
Г-жа Смит. А мне плевать! Но если ты мне назло это говоришь, то погоди… Я не люблю подобных шуток, и ты прекрасно это знаешь.
Г-н Смит
Те же и Мэри.
Мэри
Г-жа Смит. Надеюсь, вы приятно провели время. Вы сходили в кино с мужчиной, а потом выпили водки и молока.
Г-н Смит. И еще газета!
Мэри. Ваши гости, госпожа и господин Мартен, стоят за дверью. Они ждали меня. Они не смели войти сюда одни. Сегодня вы их звали на ужин.
Г-жа Смит. Да. Мы их ждали. Но мы проголодались. А так как они все не приходили, мы сели за стол без них. Мы не ели весь день. Вам не следовало уходить.
Мэри. Но вы же сами разрешили.
Г-н Смит. Мы не нарочно.
Мэри
Г-жа Смит. Милая Мэри, будьте любезны, откройте дверь и впустите, пожалуйста, господина и госпожу Мартен. А мы пойдем переоденемся.
Мэри и супруги Мартен.
Мэри. Почему вы пришли так поздно? Это невежливо. Надо приходить вовремя. Понятно? Ну так и быть, садитесь и ждите.
Те же без Мэри.
Госпожа и господин Мартен садятся друг против друга и молчат. Робко улыбаются друг другу. Последующий диалог произносится тягуче, монотонно, нараспев и безо всякого выражения.
Г-н Мартен. Извините, мадам, но, кажется, если я не ошибаюсь, я вас где-то встречал.
Г-жа Мартен. И мне кажется, мсье, что я вас где-то встречала.
Г-н Мартен. Может быть, мы встречались в Манчестере, мадам?
Г-жа Мартен. Вполне возможно. Я родом из Манчестера. Но, мсье, я не могу припомнить, там ли я вас встречала.
Г-н Мартен. Боже, как занятно! Мадам, я тоже родом из Манчестера.
Г-жа Мартен. Занятно!
Г-н Мартен. Занятно! Но, мадам, я уехал из Манчестера около пяти недель назад.
Г-жа Мартен. Как занятно! Как странно, какое совпадение, мсье, я тоже уехала из Манчестера около пяти недель назад.
Г-н Мартен. Я выехал в половине девятого утра, а в Лондон поезд прибывает без четверти пять, мадам.
Г-жа Мартен. Как занятно! Как странно! Какое совпадение! Я тоже ехала этим поездом, мсье.
Г-н Мартен. Боже, как занятно! Так, может быть, я встретил вас в поезде, мадам?
Г-жа Мартен. Вполне возможно, не исключено, совершенно допустимо. Почему бы и нет? Но я не помню этого, мсье.
Г-н Мартен. Мадам, я ехал вторым классом. Хоть в Англии и нет второго класса, но я всегда им езжу.
Г-жа Мартен. Как странно, как занятно, какое совпадение. Ведь и я ехала вторым классом, мсье.
Г-н Мартен. Как занятно! Дорогая мадам, может быть, мы встретились в купе второго класса!
Г-жа Мартен. Возможно, не исключено. И все же я не припоминаю, дорогой мсье!
Г-н Мартен. Я ехал в вагоне номер восемь, в шестом купе, мадам.
Г-жа Мартен. Занятно, дорогой мсье. Я тоже ехала в вагоне номер восемь, в шестом купе.
Г-н Мартен. Как это занятно и какое совпадение! Дорогая мадам, может быть, мы и виделись в шестом купе?
Г-жа Мартен. Вполне возможно. Однако я не помню, дорогой мсье!
Г-н Мартен. По правде говоря, мадам, я тоже этого не помню. Однако вполне возможно, что там-то мы и встретились. По зрелом размышлении, это вполне возможно.
Г-жа Мартен. Верно-верно, конечно, мсье!
Г-н Мартен. Как занятно… Я сидел у окна, на третьем месте, милая мадам.
Г-жа Мартен. Боже мой, как это занятно и странно — ведь я сидела у окна, на месте номер шесть, как раз напротив вас, мсье.
Г-н Мартен. Боже мой, как это занятно, какое совпадение! Ведь мы сидели друг против друга, дорогая мадам. Должно быть, там-то мы и встретились.
