Читаем Львы и газели онлайн бесплатно
— Где мы, как ты думаешь? — спросила девушка с восточными чертами лица и пронзительным взглядом.
Юри улыбнулся и взял у загорелого волонтёра смузи.
— Думаю, на одном из островов Греции. — Он указал на голые серые утёсы. Их туманные очертания вставали в стороне от разрушенной деревни, где завтракали пятьдесят участников Забега. — Видишь всю эту мёртвую растительность? И цвет моря соответствует.
По правде говоря, он не знал. В аэропорту Сан-Франциско его усадили в частный самолёт с тонированными иллюминаторами, а остаток пути пришлось провести в непрозрачном пассажирском отсеке автокоптера. Место проведения Забега, как и всё с ним связанное, заботливо хранилось в тайне.
Жест отвлёк собеседницу, и Юри улучил момент, метнул короткий взгляд на её до невозможности мускулистые ноги. Явно блокировка миостатина — генный мод с прицелом на мышечную гипертрофию. Грубо, но эффективно. За этой бегуньей нужен глаз да глаз.
Она вдруг уставилась через плечо Юри.
— Прости, вижу знакомого. Приятно было поболтать.
Ответить он не успел: отодвинув его локтем, девушка заполнила собой брешь в кольце людей вокруг Маркуса Саймака, директора «СинтКлетки», — крупнейшей в мире компании по производству синтетического мяса, — и заученно защебетала. Юри выругался. Он тоже стерёг Саймака, мечтая к нему подобраться.
Во рту было сухо. Сейчас, перед Забегом, ты — о долгожданный шанс! — мог запросто подойти к самым влиятельным технократам, в чьей власти переменить твою участь одним словом. А скоро они сбегут — буквально. Хуже того, бежать хотелось и ему. Мышцы стонали — сжатые пружины. Синтетический азарт стучал в виски, мешаясь с гулом толпы.
Придавив азарт, Юри заставил себя хватить густого мятного смузи и обвёл глазами белые фиброкостюмы бегунов, в предрассветной мгле призрачных. К кому ещё можно пробиться?
Толпа расслаивалась на три чётких слоя: предприниматели вроде Юри, что прилетели блеснуть своими разработками, — с голодными глазами, ещё не обвыкшиеся в своих биологически доработанных телах; прилипалы — вице-президенты техкорпораций и знаменитости с цветом лица под фильтры «Инстаграма» и флюоресцентными тату; и, наконец, Киты вроде Саймака — боги-императоры ИИ, синтбио, агротеха и космоса.
Вот оно! Всего в трёх шагах Юри заприметил Максин Чжэн, новоиспечённую конкурентку Саймака, моложавую, изящную, жилистую. Её несметные автоматизированные облачные лаборатории питали Вторую биотехническую революцию, в том числе и стартап Юри — «Кнут-и-Пряник».
Бочком, бочком он втиснулся в кучку людей, захваченную триллиондолларовой гравитацией Чжэн. Вблизи её кожа глянцево поблескивала, как у дельфинов. По слухам, Киты позаимствовали гены у китообразных — защита от рака и других плебейских болячек.
Чжэн беседовала с высоким юношей, мертвенно-бледным, но со сложением бегуна-эфиопа: длинные ноги, грудь словно кузнечные мехи.
— Ловко, — говорила Чжэн. — Но, по правде, я сейчас больше по нейротеху.
Ага! Юри протолкался вперёд, на языке — краткий рекламный зачин: «Привет, я Юри Сало из «Кнута-и-Пряника». Отлаживаем дофаминовые рецепторы и берём за жабры мотивацию…»
— Юри!
Плечо сжала сильная рука. Он повернулся и едва не выругался вслух.
Только не здесь, не сейчас.
Перед ним сверкал белоснежной улыбкой Алессандро Боттичелли. Тёмная курчавая борода. Пальцы-сардельки в толстых перстнях, на татуированных предплечьях играют мускулы. Икры словно вырезаны из красного гранита. Этот красноватый оттенок — что-то новенькое. Вероятно, мод, стимулирующий производство эритроцитов, для большей аэробной выносливости, но время такое, что наверняка не скажешь.
— Как я рад тебя видеть, друг! — Итальянец за руку подтянул Юри к себе, сдавил в медвежьих объятьях. — Поверить не могу, что ты здесь. Как поживаешь, всё не расстаёшься с нашей маленькой компанией? Роскошно!
От знакомого переливчатого акцента у Юри заныли зубы. Его покоробило. С нашей маленькой компанией. Нашей. Он совсем стыда не знает?
— Всё отлично, — сквозь зубы процедил он.
— Потрясно, друг! — заливался Алессандро. — Ты молоток. А я кручусь, как белка в колесе, совсем сдал. И я решил: а подтяну-ка физическую форму. По-взрослому. Максин сказала, Забег — то, что надо. И вот я здесь. Будет ошизительно!
Глядеть на белые зубы и зелёные глаза было невмоготу, и Юри отвернулся.
— Рад за тебя.
— Спасибо, друг! Хочешь, представлю тебя? Вон она стоит, и ей наверняка зайдёт твоя тема.
Чжэн вновь закрывала стена мускулистых тел. Юри глубоко вздохнул, уже готовый согласиться, но тут всколыхнулся застарелый гнев.
Он помотал головой.
— Ничего, мы уже поболтали.
Итальянец сильно хлопнул его по плечу.
— Потрясно! Слушай, надо нам всё же состыковаться плотнее. Может, после Забега?
— Обязательно.
К горлу подступила желчь. Юри махнул Алессандро и, шатаясь, выбрался из толпы. Опрокинул в рот смузи, но вязкая жидкость в горло не лезла. Он заставил себя выпить. Грязный секрет сверхбегунов: ешь и пей от пуза, и у тебя козырь. Да и желчную горечь перебьёт.
С Алессандро Юри познакомился, прилетев из Финляндии с одной лишь идеей в активе и налаживая связи. Они сошлись на почве общего хобби — бега, Алессандро предложил помочь с привлечением капитала, и Юри оглянуться не успел, как итальянец уже был равноправным сооснователем «Кнута-и-Пряника».
Когда-то они проводили вместе всё время, что не спали, — рисовали маркерами на доске, подавали на патенты, корпели над слайдами к презентациям и превозмогали бесконечные встречи с инвесторами. Настоящая мужская дружба. А потом, когда пришёл оффер от крупнейшего бизнес-акселератора Сан-Франциско, Алессандро партнёра кинул: вдруг объявил, что не сможет уделять «Кнуту-и-Прянику» всё своё время. Венчурная фирма, к которой они подбивали клинья ранее, предложила Алессандро работу. Очевидно, фирму впечатлила его энергичность, а он заявил, что новое дело лучше отвечает его жизненной миссии. Какой бы та ни была.
Акселератор «Кнут-и-Пряник» забраковал из-за «прохладного отношения основателя», и Юри стал выцыганивать инвестиции, проедая сбережения и не вылезая из лаборатории. Во время переговоров о дележе с лица Алессандро не сходила всегдашняя широкая улыбка. Ни разу не повысив голоса, он в конце концов Юри доконал, и тот уступил отошедшему от дел сооснователю непомерную, как объяснили Юри позже, долю.
После этого Юри заблокировал Алессандро во всех соцсетях. Время от времени через френдленты просачивались новости. В новый стартап Алессандро влили рекордные инвестиции. Его научно-популярный канал получил приз. Он женился на молоденькой инструкторше вирт-йоги — эта девушка, мечта миллионов, учила асанам на виртуальных уроках по всему свету.
Досаднее всего, несмотря на новостную блокаду Юри нет-нет да и натыкался на интервью, где Алессандро хвастал репортёрам: мол, со своей творческой жилкой и трудолюбием я уже на первых порах основал небольшую, но успешную компанию — «Кнут-и-Пряник», слышали?
Сейчас Юри решил, что не даст Алессандро всё испортить. Пробьётся к Чжэн сам, чего бы это ни стоило. Сжав кулаки, он обернулся к толпе — и встретился глазами с женщиной, сидящей на выбеленной солнцем скамье.
Женщина не была ни волонтёркой, ни бегуньей. Юри нахмурился. Бесформенное чёрное платье, руки голые, на них выцветшие татуировки: летучие мыши. Пепельные волосы торчат двумя косичками. В пальцах крутит электронную сигарету, на губах лёгкая улыбка.
Чёрт, да конечно же, — это Ла Гама, Олениха! Легендарная бегунья, она состязалась ещё с индейцами тараумара в каньонах северной Мексики — до того, как климатические сдвиги вытеснили тараумара с родины и те забыли о беге, своей многовековой традиции.
Двенадцать лет назад Киты, собираясь учредить Забеги, что теперь проводились раз в два года, наняли её. И она, имея за спиной опыт сверхмарафонов вроде Баркли и Бэдуотер, создала для атлетов-сверхлюдей абсолютно новый тип состязания. Она и отбирала претендентов. Заявку на участие требовалось сопроводить биомаркерами, геномными последовательностями и патентами на физические усовершенствования участников.
Она встала. Сердце Юри ёкнуло: начинается. Теперь остался единственный путь выделиться и привлечь внимание Китов — бег.
Площадь притихла. Киты, а за ними и остальные бегуны повернулись к Ла Гаме. Несколько секунд раздавался только сонный стрёкот сверчков.
— Когда-то мы бегали, охотясь, — начала она. — Эволюцией нам была дана способность гнать добычу, пока та не падёт от усталости. Это наследие по-прежнему в нас, в нашем позвоночнике, выйной связке и ахилловых сухожилиях. Всю свою жизнь вы охотились, используя мозг. Теперь поработайте ногами. А вот ваша добыча.
Она подняла руку. Из-за белых, как мел, развалин выскочила стая роботов, каждый — с большую антилопу, с ногами газели и чёрным безголовым телом. Волосы на затылке Юри зашевелились. Для добычи роботы двигались слишком уж плавно и грациозно.
— Знакомьтесь: козочки с первой по пятидесятую, — сказала Ла Гама. — Их батареи заправлены под завязку. Как и вы. Этот Забег, эта охота — испытание упорства и настойчивости. Никаких этапов, наперёд известных дистанций, пунктов для питья, временных рамок и отдыха. Просто загоните одну из коз. Первый, кто вернётся с содержимым её брюха, победит.
Она прикоснулась рукой к гладкому заду ближнего бота — к небольшому рисунку, стилизованному под наскальную роспись. В боку «козы» раздвинулась диафрагма и тут же схлопнулась вновь. Что там внутри, Юри рассмотреть не успел.
Ла Гама хлопнула в ладоши.
— Вот и всё. Солнце встаёт, и вам, подобно львам и газелям, надо немного побегать.
Стартовой линии не было. Они выстроились шеренгами на узкой дороге, что змеилась к холмам. Стадо козоботов проскакало вперёд и встало наверху первого косогора. В лучах встающего солнца холмы отливали пурпуром.
Правила знали все. Никаких переговоров, никаких групп поддержки, никаких пейсмейкеров. И, что важнее всего, никаких кибернетических усовершенствований и протезов — ни кремния, ни электричества. Зато биологическое — что угодно. Они были рыцарями Второй биотехнической эры. За спинами — рюкзаки с водой и энергелями, но и только.
Юри прищурился на одетую в белое шеренгу. Глаза Алессандро были закрыты, губы двигались. Никак молится, лицемер?
Ла Гама поднесла электронную сигарету к губам.
Гнев Юри мешался с жаждой бега, уже почти невыносимой. Последние средства «Кнута-и-Пряника», и фиатные деньги, и криптовалюта, ушли на тонкую настройку его тела — и в первую очередь мозга.
Ключевой ингредиент — мотивация.
Ла Гама глубоко затянулась. Кончик сигареты засветился синим. Вместо выстрела из стартового пистолета Ла Гама выдохнула мятный дым.
Бегуны рванули с места. Ноги Юри в кроссовках с тонкой подошвой быстро и жадно пожирали метр за метром.
Перед «Кнутом-и-Пряником» стояла цель: создать умные препараты и с их помощью взломать систему внутреннего подкрепления в мозгу, чтобы приохотить к решению задач, программированию, разработке алгоритмов для ИИ… Оказалось, это куда труднее, чем он ожидал. Взлёт всё откладывался, когда один потенциальный инвестор упомянул о Забеге. И Юри понял, что можно просто скопировать дофаминовые рецепторы величайших сверхатлетов, тот несокрушимый драйв, который нёс их сто и больше миль.
Этим драйвом обладал теперь и Юри. «Кнут-и-Пряник» состряпал синтетический вирус, который донёс лучший вариант гена до мозга. Каждый шаг отзывался в уме: «да, да, да». Юри чувствовал, что может бежать вечно.
Девушка с миостатиновой блокировкой вдруг поравнялась с ним, вырвалась вперёд. Ноги Юри сами наподдали. Он сделал несколько глубоких вздохов, обуздывая драйв. Ещё не время.
Девушка исчезла за холмом.
Затем мимо просвистели Чжэн, Саймак и два других Кита, — их ноги и руки сливались в марево. В лице Китов за победу бились отделы исследования и разработки крупнейших компаний, аватарами которых они, Киты, стали. С ними тягаться было бесполезно: клетки их мышц синтезированы, ткани целиком и полностью сверхчеловеческие.
Вот Юри перевалил через первый холм. Дорога текла влево. Козоботы держались её, направляясь к отвесным утёсам, увенчанным шапками белых облаков. Киты, крохотные белые точки, висели у ботов на хвосте. Другие участники летели следом. Забег начался.
Солнце жарило спину. Мощёная дорога стала каменистой тропой. Подъёма Юри не боялся: на тренировках он взбегал на холмы много, много раз, отлаживая биомеханику.
Он побежал, как бежал бы босиком, ступая краем ступни, не пяткой, и будто плавно перетекая, не хуже эльфа. Другим подъём давался труднее, и, ещё не ускоряя темпа, Юри их уже обгонял.
На отшибе деревни, у руин последнего дома, были разбросаны скелеты настоящих коз. Основная масса козоботов из виду пропала, но несколько бежали впереди, и от них Юри не отставал. Они взяли вправо, свернули на ещё обильнее усеянную камнями тропу, ведущую косо вверх, на утёс.
— Поднажмём, а?
Вновь хлопок по плечу. Алессандро. Догнал и обогнал, поднимая клубы пыли. Взялся словно ниоткуда. Старый трюк сверхбегунов: держался самого края тропы, не попадаясь на глаза бегущим впереди.
При виде удаляющейся широкой спины Юри передёрнуло. Это уже слишком. Но голос разума напомнил: впереди ещё длинный, долгий путь. Заряда у козоботов хватит как минимум на двадцать часов, а на острове, возможно, есть и станции перезарядки. Бездорожье грозило микротрещинами и болью, растущей с каждым шагом.
Юри смочил горло водой из трубочки, ведущей к резервуару в рюкзаке, — не чтобы напиться, а в попытке обмануть мозг и усмирить жажду. Сверхзабеги — ежеминутно ветвящееся дерево решений. Выпить или нет. Поднажать или нет. Он нашёл компромисс: приоткрою клапаны совсем чуть-чуть, просто посмотреть, в силах ли я догнать Алессандро, и вернусь к прежнему темпу, если новый будет не по плечу.
Он поднял частоту мысленного метронома до ста восьмидесяти ударов в минуту. Лодыжка царапнула по камню — расплачиваться за это придётся долго. Но боль совместно с дофаминовым барабанным боем придала ускорения. Юри высоко поднял голову и сосредоточился на технике бега. И вот впереди уже спина Алессандро — тот удивлённо хмыкнул.
Обгоняя, Юри не сдержал себя, задел вскользь плечом плечо итальянца. Затем припустил вверх, повторяя танцующие зигзаги козобота, к утёсам, которые теперь принадлежали только ему, Юри.
Спустя четырнадцать часов после старта Юри потерял козобота в облаках.
Быстро наступающие сумерки смягчали очертания острова, делая смутными, как во сне. Подъём был жутко трудным, еле различимые тропинки усыпаны острыми камнями. Кое-где и вовсе приходилось бежать, сгибаясь почти пополам, чтобы не напороться на колючие ветви, арками нависающие над тропой.
