Читаем Лунный охотник (СИ) онлайн бесплатно

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

====== Augen auf! ======

Скрипнула за спиной и мягко закрылась дверь. Хэлен вдохнула холодный и пряный воздух поздней осени. Весь день её не отпускало странное напряжение. Как будто чья-то холодная рука сжала сердце тревогой, заставляла оглядываться на отражения в витринах и зеркалах. Этот необъяснимый, внезапно возникший страх не позволял сосредоточиться. Мартин покрикивал на неё всё время репетиции. Девушка краснела, старалась вникнуть в музыку, в движения, но получалось только хуже. В конце концов, тот просто остановил аккомпаниатора и отвел её в сторонку от шепчущихся девушек.

- Хэлли, деточка… В чём дело? Ты сегодня сама не своя. Не заболела часом? – мягкая ухоженная ладонь участливо и прохладно легла на плечо.

Мартин всегда был добр к ней. И сейчас был чуть ли не единственным человеком, забота которого её не раздражала.

- Я не знаю… Сердце как с ума сошло…

- Думаю, знаю, в чём дело. Просто пойди домой, выпей чашку какао и заберись под одеяло с книжкой. А ещё лучше, с парнем. У всех женщин так бывает, не правда ли? – он улыбался ласково и понимающе.

Хэлен слегка оторопела от такой чуткости. Да, Мартин был добрым малым, но в балете никто особо не волнуется о чужом здоровье: не можешь делать – уходи. У станка всегда ждут те, кто в состоянии.

Она неуверенно бросила взгляд на Мэла. Её партнер удивленно посматривал в их сторону.

- Спасибо, Мартин. Завтра уже буду как новенькая, – она виновато улыбнулась и махнула рукой Мэлу, мол, я домой. Тот кивнул и вернулся к прерванному занятию.

К парковке она спустилась, как в тумане. Слабость накатывала волнами дурноты. Да что с ней такое сегодня?..

Надо было отстегнуть велик от парковочной рамы, но ключи никак не хотели находиться в пустом кармане.

Хэлен и внимания не обратила на тень, что закрыла её от света люминесцентных ламп. Что-то схватило её за воротник куртки и потащило в сторону, в угол, отгороженный каким-то фургоном.

Ужас нахлынул волной: “Не может быть! Не может быть со мной!”

Ее прижало к бетонному, пахнущему бензином и гарью, полу. Никак не получалось хотя бы закричать – придавило настолько сильно, что даже вздохнуть не было возможности.

Оглушительный треск разрываемой материи и острая боль в ногах. Как будто бритвой вели от щиколотки вверх. Девушка завизжала, отчетливо понимая, что смерть настигла её. Беспомощная, она пыталась вывернуться, отползти, хоть немного оттянуть последний момент.

Кто-то удовлетворенно зарычал над ней, засмеялся сладострастно.

Заломленной за спину рукой она почувствовала, как что-то впивается ей в запястье, разрывает кожу и мышцы. Боль становилась настолько невыносимой, что сердце грозилось вот-вот лопнуть просто для того, чтобы больше не чувствовать.

Её не убивали пока. Её просто терзали – планомерно и со вкусом.

От крови стало скользко и, уже потеряв надежду на спасение, она смогла перевернуться на спину.

И вот теперь, когда можно было заглянуть своей смерти в глаза, всё прекратилось. Тьма хлынула чёрной ватой, укрыв от ужаса и боли.

Её долго качало на своих волнах дурнотное забытье наркоза, а потом сон отошел от сознания, как прилипший ком грязи, развалился на куски, оставив противный кисловатый привкус во рту и ватные веки, которые никак не хотели открываться. Туго оплетённая чем-то, она никак не могла пошевелиться и уже начала было задыхаться от страха, как кто-то положил на лоб ей теплую ладонь:

- Спи. Рано ещё. Успеешь… – бархатисто рассыпался голос, и сразу стало легко и нестрашно.

Прошли, кажется, века, прежде чем резкий свет лампы прорвался сквозь её странное оцепенение. Она проснулась сразу, одним рывком сев на больничной кровати и открыв глаза, которые уже почти забыли, как это – видеть.

Тишину ночи нарушало только потрескивание мигающей лампы. Хэлен прижала ладонь к глазам – ярко, слишком ярко. Рука подрагивала от слабости. Невыносимо хотелось пить и в туалет. Она спустила на пол ноги. Ступни покалывало – кровь неохотно набирала темп беснующегося сердца.

Соседние кровати стояли пустыми. Наверно, было очень поздно, раз из-за двери не доносилось никаких звуков, кроме попискивания какого-то аппарата. Неуверенно, пошатываясь, девушка вышла в коридор. Недалеко на посту спала медсестра, уронив голову на скрещенные руки. Хэлен подошла к ней и попыталась позвать, но из горла вырывалось только тихое сипение и ничего больше. Она попробовала откашляться – бесполезно. Голоса не было. Паника охватила её горячими тисками.

Медсестра, почувствовав присутствие кого-то рядом, открыла сонные глаза.

- Милочка, что вы тут делаете? Почему не в кровати? Идёмте обратно. Я вам помогу, – затараторила она, и довольно проворно подхватила Хэлен под локоть.

Несколько шагов до палаты дались ей с ещё большим трудом.

- Как вы себя чувствуете? Хотите что-нибудь? – как сквозь туман слышала Хэлен.

Она беспомощно прижала ладонь к горлу.

- Что? Голоса нет? Да вы его сорвали, наверно. Вернётся, не волнуйтесь!

От сердца немного отлегло – Хэлен облегченно выдохнула. Только рано. Рано…

В туалете было зеркало, и оно рассказало со всей жестокостью постороннего о новой правде жизни: перебинтованные руки, ноги, спина, шея и даже живот уже несли на себе следы будущей катастрофы.

Хэлен не верила, не хотела верить. Шрамы? Сейчас ещё заживающие раны не могли не оставить после себя отметин. Не заметив, она осушила протянутый стакан воды.

Сфера молчания замкнулась, замуровав её в одиночестве и горе.

Врачи менялись днем один за другим. Все рассказывали, какой подвиг совершили хирурги, сохранив ей жизнь; рассказывали о чуде, которое произошло с ней, когда она не умерла на парковке от потери крови; о странном, почти летаргическом сне, в который она впала, пролежав почти неделю, не приходя в себя.

Хэлен слушала, кивала и давила слёзы. Она ещё не видела того, что скрывали бинты. Перевязка открыла карты. С балетом покончено раз и навсегда. Никто не выпустит на сцену изуродованную балерину. Изуродованную, молчащую балерину.

На второй день пришел Мэл. И именно в этот момент Хэлен поняла, что жизнь её рухнула. Слишком откровенно он избегал смотреть в глаза, слишком громко смеялся, пытаясь развеселить её. Он робко обнимал за плечи, перебирал ее пальцы и ни разу не поцеловал. Цветы остались лежать на столе, вянуть.

Камень в груди становился всё тяжелее.

“Страховка ваша не покроет пластические операции. Как и занятия с психологом. Впрочем, вы можете ходить на занятия групповой терапии для людей, подвергшихся насилию. Это единственное, что мы можем вам предложить”.

Юная и напуганная девушка, которая была лечащим врачом Хэлен, не могла объяснить, отчего же та до сих пор не может говорить: “Со связками всё в порядке. У Вас посттравматический шок. Хороший психиатр мог бы помочь разрешить эту проблему”. Вот только на хорошего психиатра тоже нужны деньги. Бывшая подающая надежды балерина не имела возможности лечиться у такого.

Один раз её навестили девчонки из студии. Это было ещё хуже, чем неловкие и молниеносные визиты Мэла. Хэлен сбежала из палаты и долго металась по клинике, пока совершенно не заблудилась. И там, в полутемном и заваленном коробками подвале, она остановилась. Не было людей, не было любопытных глаз. Только желтая краска на облупившихся стенах, да поломанная швабра на полу. Бинты, которые были уже практически не нужны, потому что раны заживали с невероятной скоростью, впитывали слезы…

Она вернулась в палату спустя несколько часов, выглянув из-за угла – ушли? Никого не было в палате. Она была одна.

Полицейский приходил трижды. Задавал одни и те же вопросы. Она писала одни и те же ответы.

Нет, она не видела того, кто напал. Нет, ничего странного в этот день не было. На заданный напрямую вопрос он ответил коротко: “Мы думаем, это было дикое животное или бойцовская собака. Никаких следов на месте преступления мы не обнаружили”. Никаких следов на месте преступления. Зато на ней следов осталось куда как достаточно…

Мэл хотел забрать её из госпиталя сам. Устроить мини-вечеринку с друзьями, чтоб как-то приободрить подругу, но Хэлен заартачилась и сказала, что уедет домой самостоятельно, и что совершенно не нужно пропускать из-за неё репетицию. Попросила лишь привезти одежду, потому как то, в чем её привезли, было изодрано в лохмотья изначально, а в Скорой эти лохмотья с неё просто срезали.

Мэл покорился и расстроенно вздохнул. Хотя у Хэлен осталось стойкое ощущение, что он воспринял её отказ с огромным облегчением.

Расписавшись во всех листках с длинными цифрами счетов, Хэлен вернулась в палату.

На кровати сидел мужчина и рассеянно крутил в руке пряжку её джинсов.

- Привет, – он оценивающе окинул её взглядом. Хэлен жгуче покраснела, всем телом чувствуя каждый выглядывающий из-под больничной пижамы шрам.

- Ты Хэлен? – голос низко и скрипуче раскатился по углам палаты.

Девушка помедлила на пороге, кивнула и вошла.

- Я хотел с тобой поговорить, если ты не возражаешь, – тёмно-карие глаза напористо и слегка надменно ловили её взгляд.

Поговорить? Боже… О чём? И как? Она отыскала на столике блокнот с карандашом.

“Вы журналист?”

Хотя на журналиста незнакомец совсем не походил. Одет слишком неформально – чёрные джинсы с цепью, тяжелая кожаная куртка, серая футболка, изукрашенная готическими надписями.

Мужчина раскатисто рассмеялся, обнажив ряд ровных зубов.

- Нет, я не журналист. А здесь их, верно, много уже побывало? Ещё бы – такая история. “Девушку чуть не разорвал на части маньяк”. Хотя, я по этому вопросу и пришел.

“Кто вы?”

- Хороший вопрос, Хэлен. Я тот, кто будет тебя защищать от этого маньяка.

Взгляд его блуждал от одной её руки к другой, бежал по плечу к шее, не останавливаясь перетекал к напряженному лицу.

“Вы из полиции?”

- Вот еще. А похож? – тёмная бровь иронично поползла вверх.

Она лишь отрицательно мотнула головой.

- Господа офицеры свалили всю вину на собачку? Или рысь, случайно забредшую в огромный Город? – он всё ещё улыбался, скривившись.

“Да. Это была собака”.

- А сама ты в это веришь? – пророкотал он вкрадчиво и мягко соскользнул с кровати.

Хэлен опасливо сделала пару шагов к двери. Легкие и медлительные движения незнакомца вызывали у неё желание отойти подальше. Он остановился, заметив замешательство девушки.

- Это была не собака, Хэлен. Уж я точно могу тебе это сказать. Это был человек. Ну, почти, – он запихнул руки в карманы джинсов и от этого стал ещё более высоким.

“ПОЧТИ?”

Карандаш дрогнул в руке.

- Да. Не совсем человек. Знаешь… Есть такие, кто иногда сходят с ума от ясной луны и набрасываются на людей. При этом они теряют человеческий облик, – улыбка соскользнула с его лица, словно там её никогда и не было. В карих глазах плавали зеленоватые отсветы больничных тусклых ламп.

“Оборотень?”

Она и сама не верила тому, что написала. Вот только в памяти очень явно всплыло рычание совсем нечеловеческого голоса… И смех.

- Можно и так сказать, – он внимательно наблюдал за реакцией собеседницы.

“А если я вам поверю, что будет дальше?”

Хрупкий серый листок закончился на этом вопросе.

- Во-первых, ты будешь молчать о том, что знаешь меня, знаешь, кто напал на тебя, и будешь делать то, что я тебе скажу. Все просто.

“А если нет?”

- А если нет, он снова придёт и завершит то, что начал, – он довольно осклабился, заметив, что слова его заставили девушку вздрогнуть.

“Зачем вам это надо?”

Он подошел, беспардонно отобрал у неё карандаш и быстрым, размашистым почерком написал “Это надо ТЕБЕ. А я всего лишь охочусь.”

Сложил листочек вчетверо и вложил в ладонь Хэлен, ни разу не прикоснувшись. Дверь тихонько хлопнула, оставив её в одиночестве.

И только сейчас Хэлен ощутила, как схлынуло страшное напряжение, которого она не замечала на протяжении всего разговора. Пальцы мелко и противно тряслись, не желая застегивать пуговицы. Блузка, тёмно-зелёная, с серебряной саламандрой на груди, предательски обнажила руки. Хэлен обречённо вздохнула и побыстрей накинула на плечи куртку.

Город влажно вздохнул туманом и обнял за плечи сумерками. Где-то над крышами домов спрятались в облаках звёзды. Шум и лязг улиц приятно напоминал о том, что кругом полно людей, пусть и чужих, равнодушных, но они рядом. Хэлен оглянулась и потопала в сторону дома.

Она уже сама себе удивлялась и тому невероятному разговору, который состоялся только что в больничных стенах. Уж не сошла ли она с ума? Оборотни?... Бред.

И сразу сознание напомнило тот жгучий, довольный смех. Человек? Ноги несли её всё быстрей. Бежать, бежать отсюда. Тьма притаилась в переходах, тупиках и закоулках. Тьма смотрит злобно и ждет лишь того, чтобы снова накинуться.

Влетев домой, Хэлен сразу заперла дверь на замок и цепочку. Сердце разрывалось, пытаясь вырваться из панической атаки живым.

В ту ночь она не спала. Свет горел до тех пор, пока утро не вползло в крохотную её комнатку под самой крышей, притушив жёлтый свет лампы. День выпал из жизни просто потому, что с рассветом она наконец-то уснула.

К вечеру страх вернулся, уже предчувствуя темноту и новые часы ожидания.

Хэлен беспокойно бродила из угла в угол. От безделья она аккуратно сложила чистое белье, разобралась с бумагами и счетами, вытерла пыль, заправила кровать, уже зная, что спать не придётся.

Над городом бесновался ветер, завывая в трубах, вентиляционных шахтах, проводах. Он растаскивал по небу изорванные уже тучи и обнажал потемневшее небо. Она села на крохотный подоконник единственного окна и тяжело вздохнула. Теперь все ночи будут такие?..

В дверь аккуратно постучали. В груди трепыхнулась надежда: “Мэл?”

Она открыла не задумываясь. А на пороге стоял давешний незнакомец и покачивался с пятки на носок, запихнув руки в карманы джинсов.

- Ты удивительно беспечна для человека, пережившего нападение. Почему открываешь дверь и не спрашиваешь, кто там? – и тут же нахмурился, – Кстати, ты всегда была немой?

От жестокости вопроса Хэлен не сразу нашлась, что ответить. Она отступила в комнату и растерянно думала, как бы его теперь выгнать.

- Итак, я Деро. И я буду приходить к тебе ночевать. Тогда, когда есть опасность, – он осмотрелся, поморщился и сел на кровать. – Ты мне не ответила, Хэлен. С голосом у тебя что? – он даже не смотрел на неё. Просто откинулся на подушку, куртка громко скрипнула кожей.

Хэлен злобно выругалась, без стеснения и зазрения совести. Деро вздрогнул и обернулся.

“Голос пропал недавно”. Написала и кинула в него листком, смяв его в комок.

Бумажный ком отскочил от вихрастой тёмно-каштановой головы и упал на пол. Деро сверкнул глазищами и поднял листок.

- Становится всё интересней и интересней, – задумчиво пробормотал себе под нос и вернулся к прерванному занятию – улегся удобно поверх одеяла, поправив подушку. – И что говорят врачи? Вернется?

Спрашивал, словно о погоде, о цене на бензин или сбежавшей кошке – равнодушно. Ситуация начинала её здорово бесить. Выдрав из блокнота новый листок, Хэлен написала, сильно вжимая карандаш в бумагу: “Они не знают, почему он пропал. Сказали, что это посттравматический шок. Психиатр должен помочь. И хватит валяться на моей кровати. Я на ней сплю!”

Она протянула очередной клок бумаги ему в руки.