Читаем Луна Дракона онлайн бесплатно

Пролог

Километры выжженной дотла земли, обескровленные вены прежде солёных рек, чёрное солнце, снимающее своим жаром кожу с кости – всё, как в её детских представлениях.

Даже смрад тот же.

В воздухе, напоенном гнилью и кровью, чувствуется отдалённая терпкая сладость, как у подгоревшего пирога. Сознание цепляется за мир, который оставило по воле своей хозяйки. Задействует все возможные уловки, заставляет её ощущать иные запахи, осязать иные предметы, нежели сухую землю и ледяные камни, выдавая их порой за нагретый солнцем речной песок и кожаную обивку дивана. Так создаётся призрачная цепь между двумя мирами.

С недавних пор эта цепь истончилась и покрылась налётом ржавчины. Разум не старается прикрыть иллюзиями вереницы уродливых скал и накатывающие на них волны зловонного моря. Он начинает сдаваться.

Тем лучше.

Здесь она не может ходить. Ей кажется, что она парит над святилищем смерти на невидимых крыльях. Но над головой у неё нет неба, лишь пустота, тёмная и душащая. Со всех сторон к ней тянутся щупальца тьмы, обхватывая и сдавливая конечности. Она расслабляется, ибо сопротивление вызовет б'oльшую боль. Она вступает с этим местом в опасную игру – обманом забирает то, что не должно ей принадлежать.

Иногда мимо прокрадываются сущности. Сотни неизвестных ей форм, с лицами и без, с любопытством осматривают её, трогают, но в конце концов оставляют в покое. Она не первая и не последняя.

Она здесь лишняя, ей дают это понять, когда стегают раскалёнными нитями по прибытии. К этим секундным болям легко привыкнуть, особенно если проводить в мире духов по несколько часов. А то и дней. Можно считать это своеобразным приветствием. С вонью она так и не смирилась.

Тьма давит, вынуждая приоткрыть глаза. Объятые переливами багрового света просторы призывают её опуститься, ступить босыми ногами на порождённую хаосом землю. Ей становится вдруг невыносимо холодно после томления под знойными лучами мёртвого солнца.

Хетанити. Колыбель демонов. Место, куда не попадал ни один смертный.

Кроме Проводников. Но и для них ступить на поверхность этого мира – гибель.

Пора возвращаться.

Эри просыпается и судорожно глотает затхлый воздух хижины. Шторки на окне плотно задвинуты, не разобрать, наступила ли ночь, или день всё ещё длится. Первые несколько мгновений она царапает ногтями простыни, которые кажутся ей скользкой поверхностью нетленных скал, борется со страхом, сковавшим глотку, но потом Хетанити уступает. Позволяет ей уйти снова.

В темноте комнаты есть пятно света – бодрый огонёк, колыхающийся от её дыхания. Ещё один мерцает неподалёку, на столе, освещая сутулую фигуру. Длинный палец вычерчивает линию, создающую набросок нового творения. Рука Скульптора замирает на липком куске глины. Седая голова поворачивается на звук тяжёлых вздохов Эри.

– Ты нашла то, что искала, дитя? – спрашивает он.

– Да, – хрипло отвечает девушка и прочищает горло. – Сколько меня не было?

– Девять часов.

– С каждым разом всё дольше.

– Восполнение сил требует времени.

Эри дотрагивается до груди, чувствуя тугую пульсацию кристалла. Рядом лихорадочно колотится сердце, пробуждая быстрой кровью тело, не так давно дрейфовавшее между мирами.

Девушка садится на кушетке, растирая затёкшую шею. Голова начинает гудеть. Возвращение стало не только дольше, но и труднее.

Скульптор молча возобновляет свою работу. Штрих влево, штрих вправо – очертания женского лица.

– У меня нет столько времени, – запоздало говорит Эри.

Большой палец обозначает волосы. Они снова короткие. Как у всех предыдущих фигурок.

– Скоро Луна Дракона, – сообщает Эри почти обречённо. – А я всё ещё не готова.

Старик мрачно хмыкает.

– Я скажу тебе, когда ты будешь готова. Набирайся сил. И не трать их попусту.

Эри вновь щупает тёплый кристалл под кожей.

– Я не могу копить энергию. Она нужна мне для работы.

Скульптор выдерживает паузу. Девушка наблюдает, как его умелые пальцы возвращаются к лицу фигурки и принимаются лепить, придавая ему нежную круглую форму.

– На высокие деревья и ветер сильнее, – наконец произносит Скульптор, выдохнув в бороду.

Эри качает головой и ложится обратно на подушку, растворяясь в привычных запахах человеческого мира. Хижина Скульптора провоняла рыбой, но это ничуть её не смущает. Сердцебиение выравнивается.

У фигурки появляются глаза – глубокие, печальные, смотрящие вниз, похожие на глаза её создателя. Когда-нибудь Эри спросит, почему Скульптор так часто мастерит эту женщину со взглядом, полным неимоверной тоски.

– Ты не виновата, что на твои услуги существует такой большой спрос, – вдруг добавляет старик. – Духи Хетанити выбрали тебя и вручили эти силы. Постарайся беречь их.

Эри поднимает глаза к пыльному потолку, не отнимая ладони от груди. Ей часто хочется вырвать из груди кристалл, ведь он так близко, стоит только проткнуть кожу чуть глубже. Но нельзя. Пока.

У неё на коже с десяток порезов от ногтей и лезвий. Она боится заходить слишком далеко.

– То, что ты замыслила, дитя, может стоить тебе жизни, – произносит Скульптор.

Скрипнув стулом, он поворачивается к ней. Эри не нужно видеть лица старика, чтобы разгадать его выражение. Она убирает руку с груди.

– Знаю.

Миновал я много

Пустынь и морей, искал

Эту чашу святую…

День и ночь с коня не слезал

Кровь ланиты мои орошала…

Повесть о старике Такэтори

I

Ему двадцать два или сто двадцать два, это не важно. Она никогда не узнает истинный возраст демона.

Он садится напротив неё, окидывает небрежным взглядом соседние столики, затем осматривает её. Недолго.

– Я был занят.

Эри сдерживает усмешку, что удаётся ей с трудом. Он врёт ей в глаза и упивается этим. А у неё нет иного выбора, кроме как поверить в его ложь.

Она прочищает горло и кивает на чашку перед ним. Такая же у неё в руках, только полупустая.

– Он успел остыть, – говорит она, пожимая плечами.

– Ерунда.

Получить нож в спину и то не так больно, чем сидеть с ним за одним столом.

Вокруг них неспешно льётся чужая речь, разбавленная ворчливой музыкой. Аромат кофе перебивает сладкий запах недавнего дождя. Этой весной ливень часто посещает Дотагу.

Он тянется к сахарнице, пока Эри лихорадочно вспоминает, о чём вообще хотела поговорить с ним. Для чего устроила эту очередную, бесполезную встречу на углу Каэ, самой шумной улицы в городе. В кафе, где им всегда находилось место лишь снаружи в виду постоянного притока посетителей, за крохотным столиком, который не позволяет держать дистанцию.

Он так близко, что Эри различает лёгкое движение плеч от его размеренного дыхания.

Имя ему Виен, но и оно – подделка. Четыре выдуманные подлые буквы, вбитые над его номером в телефоне в спешке, с одной ошибкой. Так и оставленные. Он ведь никогда не отвечает на её звонки. В том-то и особенность всех этих парней, вращающих миром и его деньгами после Пересечения – демоны не любят мобильники.

Настоящее имя она знает и использует, чтобы призвать его. Что бы он ни делал, где бы ни находился, он всегда отвечает на зов. И, конечно же, лжёт от том, она оторвала его от важных дел.

Большие миндалевидные глаза Виена воруют у неё мысли, пока он размешивает сахар в стеклянной чашке. Он кладёт ложку на салфетку, сопровождает действие коротким взглядом, затем возвращается к Эри. Совсем не моргает.

– Зачем ты вызвала меня? – спрашивает он, склонив голову набок и щурясь.

– Мне нужна твоя помощь. По работе.

– По работе, – эхом отзывается Виен. – С каких это пор мы встречаемся по этому поводу?

– С сегодняшнего дня.

– Вот как…

На нём тёмно-синий пиджак и чёрная рубашка. У него гладкие каштановые волосы, отливающие карамелью на солнце. Тонкие пальцы. Острый подбородок. Резкий парфюм с горькой нотой герани. Виен благороден, будто избитое клише из красивого романа.

Он выглядит хорошо. Даже очень. А вот в ней полно изъянов.

Она не прислуга демонам и не их пища, но всё ещё человек. Поднявшийся по шаткой лестнице, ведущей к порядкам и законам современных богов. Получивший кусочек их привилегий. Однако по-прежнему человек. Пешка. Один сплошной изъян.

Расплавленный янтарь глаз Виена жжёт её. Он делает глоток.

– А что мы можем обсудить помимо работы? – парирует Эри запоздало и закидывает ногу на ногу.

– Погоду? – поднимает брови Виен, отпивая ещё немного кофе. – Утром был такой жуткий ливень.

Эри вздыхает.

– Рю нужна новая душа, – сообщает она наконец.

– Как и вчера.

– Он хочет определённую душу.

– Какую?

Его лицо, красивое, породистое, оно не настоящее. За роскошным фасадом прячется истинная отвратительная наружность, Эри помнит об этом. Но не может оторвать взгляд от Виена.

Глупое, глупое, бесконечное время, вскрывающее нанесённые им же раны, когда они заживают.

– Кэори, – отвечает Эри и переключает внимание на официанта за окнами кафе, прислуживающего престарелой даме в розовом платье.

Ей думается, что нехватка мест внутри заведения – удача. Сидели бы они сейчас неподалёку от этой женщины, слушали бы её перепалку с официантом, чувствовали бы запах дешёвого вина, которого она перебрала.

Снаружи тише. Воздух вкуснее. И Виен как на ладони.

Эри прекрасно знает, чем заканчиваются их встречи при отсутствии яркого дневного света.

– Кэори Белоликая? – переспрашивает демон с плохо скрываемым интересом.

– Да.

– И зачем Рю понадобилась душонка какой-то певички? Замечу, не самой талантливой.

– Откуда мне знать? Джеро попросил меня выяснить, вдруг кто из вас знаком с ней лично и поможет попасть к ней. Кстати, ты третий, у кого я спрашиваю о Кэори.

Быстрый взгляд на её губы, прищур.

– Я не знаком с ней, – ровно отвечает Виен.

– Ты был на её выступлении на прошлой неделе.

Виен улыбается, ставит чашку на стол. Откидывается на стуле и усмехается.

Его искусанные губы всегда лгут. Виен может говорить о нежности, а в то же время мысленно сжимать её горло в руке, заставляя её корчиться и задыхаться. И она верит, что он абсолютно искренен.

В этом главный талант всех чудовищ.

– Я могу назвать тебе парочку способов избавиться от того, что ты сейчас делаешь, – произносит Виен, и усмешка исчезает с его лица.

– И что я сейчас делаю? – спрашивает Эри, снова вздыхая.

– Изводишь меня.

Она встаёт, цепляет рюкзак за лямку и швыряет на столик звонкие чаевые. Но прежде, чем она успевает сделать хоть шаг, голос Виена останавливает её:

– Извини.

Эри оборачивается, натыкается на грустную фальшивую полуулыбку.

– Я помню, что мы договорились больше не поднимать эту тему, – добавляет Виен. – Но разговор «по работе»… Эри, ты считаешь меня дураком?

– Прими как комплимент.

– Ты ищешь встречи со мной.

Она опускается обратно на стул и кладёт на колени рюкзак, будто пытаясь закрыться им от Виена. Так себе защита. Тут и кирпичная стена не спасёт. Потому что из-за своего дара, коим она раньше гордилась, она чувствует присутствие демона каждой клеточкой. Чувствует горячую тьму, которой веет от него. С другими у неё не так. Обычно Эри знает, что за демон перед ней, и улавливает его некоторые эмоции, желания, настроения… Все они одинаковы и не выходят за свои пределы. Виен же другой. Она не ощущает его эмоций, она не знает, чего он хочет на самом деле, но точно знает, что её влечёт ко всем его порокам, скрывающимся в глубине тяжёлого взгляда.

Она хватается за каждый повод увидеться с ним, и иногда ей кажется, что, не будь она Проводником, всё бы ограничилось той встречей в «Ликорисе». Демоны находят развлечение со смертными лишь на один раз. Эри бы никогда больше не увидела его.

Но, имея возможность призывать любого демона… Кто бы отказался от такого?

Она как наркоманка ищет причины для вызова, а он отвечает ей тем же. Он не звонит ей, не приходит сам, он ждёт, когда знакомая скользкая нить протянется к нему из другого конца города, и он перейдёт по ней. Ждёт очередной дозы неловких разговоров, случайных прикосновений, красноречивых взглядов.

Им обоим это нужно. Эта необходимость разрывает изнутри, полосует разум тупой бритвой.

Виен отодвигает чашку на край стола и встречается с ней глазами.

Опавшая, сухая, сгорбленная. Как гнилое деревце. Сбор душ отнимает все её силы. Кто знает, сколько их требуется Рю по будням. Сколько жизней Эри губит ежедневно…

Она никогда не оголяет плечи, не открывает грудь. Всё, что видит Виен, – тоненькие ключицы в вырезе пушисто-аметистового свитера и белые запястья с голубыми прожилками вен.

Её запястья сводят его с ума.

Волосы растрёпаны, под глазами круги… Сливовая помада – одна из причин его обсессии.

«Ты совсем не знаешь, что у этого кофе мерзкий вкус, Эри. Он отдаёт… землёй. Наверное, землёй из моей могилы, которую я и прямо сейчас выкапываю, глядя на тебя. Рою её так глубоко, что уже добрался до грёбаного раскалённого ядра».

Смертные придают слишком большое значение всем этим обыденным вещам: кофе, закаты, любимые телесериалы, утренние пробежки… Как будто в этом пшике, которым представлялась Виену человеческая жизнь, есть какой-то смысл. Долго ли эти мелочи будут наполнять их существование иллюзией счастья?

Виен ненавидит кофе и иллюзии.

Ему давно пора отпустить смертную, но он не делает этого. Он смотрит на неё, вдыхает её запах, ворочает в лабиринтах памяти одни и те же воспоминания. И до жжения на кончиках пальцев хочет ранить её. Словами и поступками.

«Зачем ты это делаешь?».

Едва ли не самый частый её вопрос.

Его не перевоспитать. Он был рождён разрушать всё, к чему прикасается. Он разрушает, ломает её, и ему это нравится. Он портит даже собственные вещи.

Её бесчисленные «ненавижу»… А ему и впрямь как будто всё равно. И только.

Он часто находит себе новую вещицу, краше и податливее старой, но потом всегда возвращается к Эри. Потому что тем достаточно быть его вещами, пресными, однозначными, которые и портить-то становится со временем скучно. Эри не хочет быть вещью. Она хочет, чтобы Виен преподнёс себя ей на чёртовом блюдечке.

Подал к столу. Холодным. Разрезанным на мелкие жёсткие кусочки.

Эри не выдерживает первой и опускает глаза.

«Да ладно. Ты можешь больше, я знаю».

Его иногда тошнит от её притворности. Она хочет играть в жертву, страдалицу, когда на самом деле заставляет его влюблённым мальчишкой бежать к ней по первому требованию.

Он уже не знает, как выдрать из себя эту одержимость.

Он улыбается:

– Завтра в семь она даёт небольшой концерт в поместье Мэса. Я проведу тебя туда. И, возможно, прикрою, пока ты будешь вершить свои тёмные дела. В обмен на небольшую услугу.

Эри смотрит с недоверием.

– Одна душа, – добавляет Виен мягко. – Любая.

Она запускает руку под ворот свитера и с раздражением тянет за цепочку на шее, вытаскивая на свет дюжину крошечных чёрных бусин. У каждой из них, идеально круглой, обсидиановой, с тонкими серыми сосудиками, своя история и соответствующий иероглиф, спешно нацарапанный на гладком боку. Но Виена это мало заботит. Поэтому когда Эри перебирает бусины в руке, показывая их демону поочерёдно, тот не отрывает взгляда от её лица.

– Любая, – повторяет он тихо.

С присущей ей горькой усмешкой Эри отрывает одну из бусин и толкает её в сторону Виена. Он останавливает её недолгий путь, накрыв ладонью. Кожа чувствует тепло, сосредоточенное в маленьком куске магического камня, и по телу Виена пробегает дрожь.