Читаем Лучший мир онлайн бесплатно

Путешествие по жизни героев в разных ее проявлениях и противоречиях.

В момент пост апокалипсиса передать мысли героев и события, которые могли бы быть и не произошли. Плазмоидные формы жизни, параллельные формы жизни, новая форма жизни. Открытие порталов в День завтрашних историй.

Новые герои в каждой истории появляются внезапно. Потом все закрывается и опять все начинается сначала.

Жанр «Затерянные миры». Монтаж по смыслу, по эмоциям, где выдумка переплетается с реальностью.

Борьба за лучшее будущее, и поиск лучшего мира, где герои ответственны за свой выбор.

«Еще не поздно открывать миры, – Вперед!«(Говоря словами А. Теннисона из «Улисса»)

На фоне утопии – страны без места на карте. Где проявляется человеколюбие героев, многообразие выбора, и где побеждает любовь.

Они собрались в доме с мезонином. В одной из гостиных.

Было человек пять друзей, расположившихся свободно на диванах, козетке, креслах вокруг овального стола в небрежных позах.

По краям стола стояли два бронзовых канделябра. В центре рюмки на длинных ножках.

В углу на подставке возвышались английские часы с круглым циферблатом. Из открытой двери проглядывал кабинет с бюро, рабочим столом, напольными часами. На столе виднелся колокол, печать в виде бюста из слоновой кости. А так же бронзовые подсвечники по краям, коробочка для марок, набор для письма.

Мужчины в костюмах и сюртуках курили сигары и трубки. Все собрались за большим овальным столом. Чужая жизнь проскальзывает сквозь пальцы, сквозь пепел.

Художник Пауло Мендес с небольшой светлой бородкой достал альбом и карандаш из кармана и начал делать зарисовки друзей.

Сравнивая короткие стрижки Склярского в пенсне и доктора Одинцова, с бакенбардами и манжетами на запонках Турбина и Дуброва, вертящего лорнетом.

В их кругу ценилось англоманство.

Галстуки были безупречны, и скалывались на груди булавкой с жемчужиной или драгоценным камнем. Впрочем, возможно, и поддельным.

Пуговицы на рубашках, жилете так же были из драгоценных камней. Либо, из поддельных украшений, (по желанию) под жемчуг, золото и бриллианты.

Коротко-стриженные волосы, небольшие усики, небрежная улыбка, равнодушное обращение.

– Предоставляю вам решать этот вопрос господа социалисты-утописты, – безапелляционно заявил Дубров, продолжая вертеть свой лорнет вокруг пальца.

– Нет, нет, вам. Нет, вам, господа либералы. – Воскликнул не без ехидства Склярский, поправляя на носу «двойной лорнет» (пенсне).

– У вас не хватает полета мысли, смелости.

– Вы не так ставите вопрос.

– А вы подумали, что будет потом, господа? – товарищи?

– Мы все вылетим в трубу. – Задумчиво произнес доктор Иван Одинцов.

Раздался смех.

– Очень смешно. – Посмотрел на всех Дубров через лорнет как через лупу.

Доктор подошел к белой изразцовой печке напротив, приложив к ней ладони.

Свет приглушенной лампы играл в зеркалах напротив. Бумажные зеленые обои с портретами на стенах с бликами света.

– Вам холодно? – Спросил Дубров, куря сигару.

На ленте у его бархатного жилета свисал лорнет. Он небрежно сбросил пепел.

Мерцающий свет бронзовой люстры и канделябров отражался на поверхности вытянутого стола темного дерева. Мебели вытянутых пропорций, развешенных на стенах картинах.

– Да, знобит.

– Согрейтесь, выпейте, – предложил Дубров, пододвигая к нему бокал с красным вином.

– Благодарю. – Доктор медленно возвратился на свое прежнее место.

– Но нам надо действовать, ДЕЙСТВОВАТЬ (несмотря ни на что). – Сказал, проявляя нетерпение Турбин. Метался неуверенный взгляд за оправами роговых очков.

– А, расхлебывать, как видно, будут другие? – С небрежной улыбкой сквозь усики, заметил Склярский.

– Да, да. А нам за это еще и памятник поставят. – Произнес Дмитрий Турбин с какой-то горечью, не смотря на свою молодость.

– Не дождетесь. – Как бы отрезал Склярский, который, вообще был очень резок. И выражался всегда соответственно.

– Зря вы так, зря. У вас не хватает политического кругозора. – Продолжал Дмитрий, который начинал уже терять терпение.

– Да, бросьте Вы спорить – Кто-то, кажется, Петр Дубров на правах хозяина дома, встал и заходил вокруг стола. – Надо выходить на баррикады, – сказал он, как бы ставя точку в споре.

– Батенька, а вы готовы в тюрьму сесть? Я вас спрашиваю. – Опять Склярский обратился, склонившись над Дмитрием Турбиным.

– Еще раз заявляю, одной пропагандой ничего не добьемся. Надо действовать.

– А я заявляю, уймите его.

– Не запугивайте. – Снова вмешался Дубров.

– Я предлагаю дуэль. – Заявил после паузы Дмитрий Турбин, считая себя оскорбленным.

– Вы фанатик, чисто фанатик. – Почти кричал Склярский, его лицо при этом покрылось красными пятнами.

– Предпочитаете фехтовать на шпагах, стрелять из пистолета? – Спросил, Петр Дубров, выдыхая сигарный дым.

– Оставляю выбор за вами. – Не поднимая головы, отвечал Казимир Склярский.

– Не злоупотребляйте моим терпением, уймитесь. – Он помолчал. – Завтра в восемь. У загородной заставы. Вы с нами, доктор?

Обернувшись, Дубров посмотрел на доктора.

– Да, с вами, – тихо ответил д-р Одинцов, дотронувшись пальцами до своей короткой бородки.

Пауло Мендес закрыл свой кожаный альбом зарисовками. Портреты в овальных рамах смотрели на него со стены с зелеными обоями.

Улыбка солнца, сквозь тучи.

Узоры солнца. Узоры на солнце.

Полковник Жабинский мог их расшифровывать или читать, кто знает?

Вверху отпечатался сквозь облака лик или облик Георгия Победоносца с копьем наперевес на коне.

(Этот неутомимый полковник Жабинский).

Вечно преследует. Зачем он здесь?

– Ну, зачем мы встретились, ведь ты же не попадаешь в мою вселенную? Это исключено.

– Я так захотел.

Потом все закрылось.

Где он очутился? Почему так темно? Неужели в тюрьме.

Свисающая паутина с зарешеченного окна. Непроглядная тьма. В окне луна.

Каменный пол с громадными каменными плитами. Голые стены, покрытые плесенью.

Пауло Мендес, соглядатай и провокатор, четко написал свой донос.

…Спешу сообщить, что вышеозначенные господа, совершили противоправные действия (учинили заговор) под видом собрания друзей.

Спешу уведомить, и т. д. и т. д.

Полковник Жабинский воплощался в разных образах.

Легкая оторопь сквозит в его лице.

– Как он оказался здесь?

Как он мог находиться в нескольких местах одновременно… Или это умело расставленные кадры (Двойники).

– Что ты можешь? – Звучал где-то голос.

– Только изменить мир. Или принять его.

– Так же и все. Они вынуждены жить только час, каждый в своем сюжете.

– А разве мы тоже не вынуждены жить каждый в своем сюжете, а мечтать, может быть, о другом? – Возражал мысленно полковник.

– Да, так оно и есть. Но на это где-то есть Ликвидатор ненужных сюжетов. Он стирает ненужный сюжет. Он отслеживает их все время. Отслеживает вирус. Через определенный интервал – обновление.

Рывок в многомерное время. Где присутствуют гости из других эпох.

Обжигающий глоток свежего воздуха в легкие.

Потом была Морелла. Что связывало его с этой женщиной?.

Конечно, она выглядела сногсшибательно. Черные, волнистые волосы с легким синеватым отливом, матовое лицо.

Глаза с косым разрезом из-под длинной челки.

Гибкая фигура, затянутая в какой-то комбинезон черного цвета, похожий на вторую кожу.

Полковник Жабинский нехотя облачался в костюм, похожий на скафандр, весь ребристый, точно обтекающий тело.

Она помогала ему облачаться в костюм.

– Позволь быть с тобой, и даже любить тебя, – сказал он с легкой насмешкой.

– Как я могу запретить. – Она ответила так же.

Живое подвижное его лицо притягивало.

Карие глаза, чуть глубже посаженные, скулы с легким коричневым оттенком. Коротко остриженные черные волосы. Весь он был один порыв и движение.

Пора было действовать

Подумал он не без иронии. Жабинский медленно поднимался.

В темной массе облаков, так ему казалось, появились небольшие светлые просветы, похожие на чьи-то яркие немигающие глаза.

Пора было действовать.

Перед ними был мост и два берега, его соединяющие, (прошлое и будущее)..

Полковник Жабинский, (он, по своему любил эту женщину), хотя где-то и презирал и даже боялся за ее паранор-мальные способности.

Она была его т. н. Пифией, предсказательницей событий.

Бескомпромиссный ответ ждал их впереди. Казалось, они были уже наполовину в другом мире. (Она звала его туда).

Они проходили мимо колышущихся белых шаров и белых облаков, больше похожих на прозрачные мыльные пузыри. Все двигалось и переливалось. Составляло как бы тысячи разноцветных бус.

Новый герой всегда появляется внезапно.

У нее были в виде украшения кварцевые серьги из горного хрусталя, показывающие ход времени. Лишь стоило прикоснуться к ним.

– Позволь быть с тобой и даже любить тебя? – Сказал он не без иронии, держа ее за руку.

– Как я могу запретить. Я ничего не имею против. – Она ответила ему все так же.

Они переходили из одного круга в другой по тонким переходам.

Голубые планеты-шары были вокруг – они могли видеть, но не могли докричаться. Звук поглощался переливающийся средой и музыкой сфер.

Они уже очутились по другую половину моста, в будущем.

Большие столбообразные башни покачивались из стороны в сторону, город «тысячи грез».

Так, они уже находились в большом роскошном зале с длинными зеркалами и, проходя, отражались в них в полный рост.

– Почему, почему, Серафис, ты гонишь меня туда?

– Так надо, Морелла, так надо.

– Ты никогда не любил меня.

– Морелла, – ты необыкновенная женщина, притом ты это знаешь.

– Конечно, понятно, ты просто пользуешься мной.

Вернее, тем, что есть во мне (как ты говоришь), необыкновенное. Я – на службе.

– Нет, нет, это не так.

– Я знаю, я для тебя просто боевая единица.

Посмотри, ночь надвигается, мне пора.

– Наверное, ты несправедлива ко мне, – он повернул к ней голову.

– Да, ты вечно путаешься в показаниях. – Она помотала головой.

Есть что-то щемящее, каждый раз прощаться навсегда.

– Но так надо, г-н Полковник.

– Куда же ты?

– Мы проходим сквозь зеркала, вы забыли, г-н полковник?

– Увидимся.

Она прикоснулась рукой к стеклу. И большое зеркало поглотило ее.

Все-таки она была fame fatal, – подумал он.

Она тоже так думала…

Морелла поняла, что она попала как бы в 4-й сон Веры Павловны, в Хрустальный Дворец.

Как бы Дворец, плывущий по небу в прозрачной оболочке.

Внутри Дворца посередине бил фонтан. Серебряные струйки разлетались повсюду.

Высокие своды и перекрытия. В середине зала были колонны из хрусталя, между ними вазы с причудливыми растениями. Шаги гулко отпечатывались в полной тишине.

На нее смотрела копия Мореллы. Она повернулась. К ней навстречу шла женщина, в ней было что-то стеклянное и прозрачное. Она вся переливалась холодным светом. Недаром на их Земле (Глории) светило холодное солнце. Это была Аллером.

– Мне нужна твоя помощь, – первой заговорила Морелла.

Ее двойник, Аллером, замигала яркими блестящими глазами.

– А, вот ты о чем. – Протянула она певучим голосом. – Я тебя подменю.

– О, нет, ты его не знаешь. Его не обманешь.

– Не забывай. У нас одна душа на двоих, – пропела Аллером.

Стеклянный, бесцветный шар висел в воздухе. Над их планетой сияло холодное солнце.

Жабинский обернулся.

За его спиной кто-то был и смотрел на него.

– Аморелл? – Спросил он неуверенно.

– Не совсем. Аллером.

– Ах, да, конечно. Антимир. Вы оттуда?

– Как вы догадались? – Она лукаво скосила глаза.

– Да, да, вы очень похожи. – Полковник Жабинский с прищуром осмотрел ее. – Но не совсем. Вы – не Морелла.

– Она лучше?

– Она – другая. Я так думаю. – Он с улыбкой смотрел на нее.

– Да, я это ей говорила, или она мне, не важно.

– Что вы хотите?

– Теперь я вижу, мне не стоило сюда возвращаться.

– Почему? Что вам надо?

– Обрести независимость. Мы – только копия, отражение вашей планеты.

– Вы знаете, что это невозможно. Вы – искусственно созданы.

Возвращайтесь назад. Передайте Морелле, пусть она тоже возвращается.

Она нужна мне.

Потом Аллером закивала головой и начала таять.

Она так же прислонилась к зеркалу и слилась с ним.

– Где-то возникла ошибка, и что-то пошло не так, – сказал полковник Жабинский. – Во всем. Мир сломался.

– Но почему?

Казалось, он разговаривал сам с собой. Но нет, в нише кто-то был.

– Пошел по другой ветке.

– Где – это есть, все эти здания и города. – Снова спросил голос.

Свет проникал сквозь витражные окна на колонны с арками, узкий неф. Наверху терялся в арочных перекрытиях.

– Наверное, где-то есть. Там, где нет войны.

– Где эта ось, что сломалась? Что-то можно вернуть?

– Наша планета погибла, но мы выжили. Вы это хотели узнать? – Повернулся к ней полковник Жабинский.

– Не совсем, – ответила она уклончиво.

Он подумал, как она проникла сюда во дворец.

Колонны отражались на зеркальной поверхности пола, кажется, уходя вниз. По стенам располагались скульптуры в нишах, в одной из них стояла она.

– Откуда вы? – Спросил он довольно решительно, приподнимая вверх подбородок.

– Я – селенитка.

– А, вы с Луны. – Он оглядел ее с ног до головы. – Наши конкуренты.

– Не мы первые начали. Это вы затеяли колонизацию Луны.

– НЕ сердитесь. – Он посмотрел на нее с улыбкой. – Вы светлая личность во всех смыслах.

– Прошу вас, я у вас чисто с деловым визитом.

– Я понимаю.

Она была в костюме бело-серебристого цвета, подчеркивающем фигуру. В ушах – серьги в виде двух полумесяцев из лунного камня. На груди поблескивали какие-то кнопки в виде драгоценных камней. Или наоборот, камни в виде кнопок.

Наряд заканчивал прозрачный плащ. наверно, способный перемещать ее в другие миры.

Наверняка она обладала магией, только он пока еще не знал какой или просто что-то скрывала.

– Когда-то, – он снова заговорил, – мое первое путешествие было на Луну. Да, многое изменилось

Он снова посмотрел на нее. – На вас, наверно, сказал он не без иронии, – осталась еще лунная пыль?

– Нет. Я прошла карантин. – Она прошла на середину зала.

Перед ним стояла с белокурыми волосами, с фарфоровым лицом и удивительными глазами цвета морской волны Дочь Луны.

Здесь, это была их Метавселенная. Ликвидатор только руководит, только разводит издалека в суматохе все по местам.

Длинные тонкие руки с просвечивающими венами. Дочь Луны была больше похожа на хорошо сделанную фарфоровую куклу.

– Вы в качестве гостя? – Снова небрежно спросил полковник Жабинский.

И устремился к лестнице, ведущей из зала.

– Да, я журналистка, – кивнула Элейн. – Но хотела бы остаться. – Она последовала за ним.

– Посмотрим.

Они спустились, возможно, в спортивный зал для занятий с высокими окнами. С гладкими плитами, устилающими пол, который блестел от чистоты. (Мини-роботы чистильщики, возможно, позаботились только что о чистоте).

Откуда-то неожиданно возникла Морелла, в длинном черном плаще, разметав на ходу черные волосы.

– Я протестую, – сказала она, решительно вставая между ними. – У нее нет пропуска.

– Разберемся. – Ответил ей так же на ходу полковник Жабинский. И рукой приветственно помахал вслед Морелле.

– Я хотела вас просить, возьмите меня в экспедицию к Солнцу. – Снова попросила Элейн.

– Это не ко мне. Это не моя компетенция, а полковника Побединского.

– Он наверняка мне откажет.

– Простите, ничем не могу помочь. – Полковник Жабинский даже приостановил свой бег по широкому залу дворца.

Наконец, он остановился и прямо взглянул ей в лицо.