Читаем Лучник онлайн бесплатно

© 2003 by Paulo Coelho

© Богдановский А., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

– Тецуя.

Мальчик удивленно взглянул на чужестранца.

– Никто в этом городе не видел Тецую с луком в руках, – ответил он. – Все мы знаем, что он работает в плотничьей мастерской.

– Может быть, он смалодушничал, может быть, отступился, мне это неинтересно, – настойчиво сказал чужестранец. – Но тот, кто не подтверждает свое мастерство, уже не вправе считаться лучшим стрелком страны. Ради этого я и шел столько дней – ради того, чтобы бросить ему вызов и покончить со славой, которой он больше не заслуживает.

Мальчик понял, что спорить бесполезно и лучше уж проводить его до мастерской: пусть своими глазами убедится, что ошибся.

Тецуя работал в мастерской, стоявшей за домом. Он повернулся к пришедшим с улыбкой, но она сейчас же застыла у него на губах. Глаза его были устремлены на длинную продолговатую суму, висевшую на плече у гостя.

– Да, ты не ошибся, – сказал чужестранец. – Это именно то, о чем ты подумал. Но я не собираюсь унижать или дразнить человека, при жизни ставшего легендой. Я всего лишь хочу доказать, что после многолетних упражнений сумел достичь совершенства.

Тецуя дал понять, что намерен вернуться к работе – он приделывал ножки к столу.

– Человек, служивший примером целому поколению, не может исчезнуть так, как исчез ты. Я следовал твоим наставлениям, я старался правильно идти путем стрелка, и потому заслуживаю, чтобы ты оценил мое искусство. В этом случае я уйду прочь и никому не скажу, где нашел величайшего из мастеров.

С этими словами чужестранец извлек из чехла длинный лук из лакированного бамбука, рукоять размещалась чуть ниже середины. Поклонился Тецуе, прошел в сад и еще один поклон отвесил облюбованному месту. Затем достал оснащенную орлиными перьями стрелу, встал потверже, одной рукой поднял лук на уровень лица, другой – наложил стрелу.

Мальчик наблюдал за этим с веселым изумлением. А Тецуя, оставивший работу, – с любопытством.

Чужестранец опустил лук – стрела уже лежала на тетиве – на уровне груди. Снова вскинул над головой и, опуская, одновременно начал натягивать тетиву. Когда стрела оказалась у самого лица, лук был уже согнут. Одно мгновение, показавшееся нескончаемым, лучник и лук были неподвижны. Мальчик поглядел туда, куда была нацелена стрела, но ничего не увидел.

Внезапно разжались пальцы, державшие тетиву, левая рука откинулась назад, лук в правой описал плавную дугу, и стрела исчезла из виду, чтобы вновь появиться вдалеке.

– Сбегай-ка за ней, – сказал Тецуя.

Мальчик вернулся со стрелой – она пронзила вишню, лежавшую на земле, в сорока метрах отсюда.

Тецуя поклонился лучнику, направился в угол мастерской и вскоре вернулся, с изящно изогнутым деревянным футляром, завернутым в длинный лоскут кожи. Очень неторопливо снял его, и в руках у него оказался лук, по виду очень похожий на тот, из которого стрелял гость, но только гораздо более потертый.

– Своих стрел у меня нет, так что не дашь ли свою? Я исполню твою просьбу, но ты должен будешь сдержать клятву – никому не открывать название деревни, где я живу. Если же будут спрашивать, отвечай, что, отыскивая меня, дошел до самого края света, а потом узнал, что я был укушен змеей и умер два дня спустя.

Чужестранец кивнул и протянул хозяину стрелу.

Уперев один конец лука в стену, Тецуя с большим усилием прикрепил к нему тетиву. Затем молча вышел и направился в сторону гор.

Чужестранец и мальчик последовали за ним. Шли около часа, пока не добрались до глубокой расщелины меж скал, под которой бурлила стремительная река: перебраться через нее можно было лишь по веревочному мостику – шаткому и полусгнившему.

Тецуя совершенно спокойно дошел до середины опасно качавшегося мостика, поклонился чему-то на другом берегу, поднял и натянул лук, наложил стрелу в точности как недавно это делал чужестранец, опустил до уровня груди – и выстрелил.

Мальчик и чужестранец увидели, как стрела пронзила насквозь персик на ветке дерева, росшего метрах в двадцати.

– Ты попал в черешню, я – в персик, – сказал Тецуя, вернувшись на безопасный берег. – Черешня меньше. Ты поразил цель за сорок метров, я – на вдвое меньшем расстоянии. Стало быть, у тебя есть все возможности повторить сделанное мной. Выйди на середину этого мостика и сделай то, что сделал я.

Чужестранец с опаской дошел до середины гнилого моста, не сводя глаз с пропасти под ногами. Он выполнил все тот же ритуал, пустил стрелу, целясь в персиковое дерево, но она улетела гораздо дальше. И вернулся на берег, заметно побледнев.

– Что ж, у тебя есть дарование, есть сноровка, есть умелость, – сказал ему Тецуя. – Ты знаешь технику, ты владеешь оружием, но – не собой. Ты метко стреляешь, когда обстоятельства тебе благоприятствуют, но когда оказываешься на вражеской территории, бьешь мимо цели. А меж тем стрелок не всегда может выбрать себе поле битвы, а потому начни готовиться заново и готовься к действиям в сложных условиях. Продолжай идти по дороге лучника, ибо это и есть путь, по которому движется жизнь человеческая. И постарайся усвоить, что меткий выстрел сильно отличается от выстрела с миром в душе.

Чужестранец снова низко поклонился, положил лук и стрелы в чехол, повесил его на плечо и ушел.

На обратном пути мальчик воскликнул в восторге:

– Ты унизил его, Тецуя! Ты все же должен быть признан лучшим из всех!

– Не суди о людях, пока не научишься слушать их и с уважением относиться к их словам. Чужестранец – хороший человек: он не унижал меня, не тщился доказать, что лучше меня, хотя могло показаться именно так. Но это впечатление ложно. Он лишь желал блеснуть своим мастерством и добиться признания, и потому тебе показалось, что он бросает мне вызов. Помимо всего прочего, на пути стрелка иногда встречаются неожиданные испытания – именно их чужестранец позволил мне пройти сегодня.

– Но он сказал, что ты – лучший из лучших, а я ведь и не знал, что ты учишь владеть оружием. Если ты учитель, то почему предпочел ремесло плотника?

– Потому что проходящий путем стрелка пригоден для всего, а я всегда мечтал работать по дереву. И свершающий этот путь стрелок не нуждается ни в луке, ни в стрелах, ни в мишени.

– В этой деревне не происходит ничего примечательного, а я вдруг понял, что стою перед человеком, в совершенстве постигшем искусство, которое никого больше не интересует, – сказал мальчик, и глаза его заблестели. – Что такое «путь стрелка»? Ты можешь научить меня, как следовать этим путем?

– Это нетрудно. Я управлюсь за час, пока мы будем возвращаться домой. Трудно применять эти знания ежедневно, пока не достигнешь нужной точности.

Мальчик не сводил с него умоляющих глаз. Тецуя прошел в молчании почти четверть часа, а когда вновь обернулся к своему юному спутнику, голос его стал по-юношески звóнок:

– Сегодня я доволен – сумел почтить память человека, который много лет назад спас мне жизнь. И по этой причине я сообщу тебе все необходимые правила, но ничего больше сделать для тебя не смогу: ты сам, поняв смысл моих наставлений, сможешь использовать их по своему усмотрению. …Вот ты назвал меня «учителем». Но что это такое – «учитель»? Я отвечу тебе: не тот, кто передает ученику свои познания, а тот, кто помогает ему открыть сокровенные истины, которые таятся в его собственной душе.

И покуда они спускались с горы, Тецуя успел объяснить мальчику, что такое путь стрелка.

Стрелок, который не разделяет с другими радость от лука и стрелы, никогда не сумеет постичь свои собственные достоинства и недостатки.

А потому, прежде чем взяться за что-нибудь, найди себе союзников – тех, кому интересно, что ты делаешь.

Заметь, я не сказал: «найди других стрелков». Я говорю: найди людей с различными дарованиями, ибо путь стрелка ничем не отличается от любого другого пути, свершаемого с воодушевлением.

И вовсе не обязательно брать себе в союзники тех, на кого все смотрят, кто всех завораживает, про кого все твердят «лучше его на свете нет». Совсем наоборот: ищи людей, которые не боятся ошибаться и потому ошибаются. И по этой причине их труд не всегда признан. Но именно эти люди преобразуют мир и, совершив множество ошибок, все же добиваются результата, и он полностью меняет среду вокруг них.

Эти люди не могут сидеть сложа руки и ждать, когда произойдет то-то и то-то, чтобы потом решить, что лучше, и выбрать: они принимают решение, уже начав действовать, хоть и сознают, как опасен такой способ.

Близость таких людей важна для стрелка, потому что он должен понимать: прежде чем встать напротив мишени, надо ощутить такую свободу, чтобы суметь изменить направление в тот самый миг, когда поднимаешь лук. Когда же разжимаешь пальцы и отпускаешь тетиву, то должен сказать себе: «Долгий путь предшествовал тому, что я натягиваю лук. И теперь я пускаю эту стрелу, твердо сознавая, что сильно рисковал и постарался сделать все как можно лучше».

Лучшие союзники получаются из тех, кто мыслит иначе, нежели другие. А потому, когда ищешь себе товарищей, которые разделят с тобой радость выстрела, доверяй своим наитиям и не слушай чужих мнений. Люди склонны судить о других на основании весьма ограниченных представлений, принятых в их кругу, – а мнение сообщества порой полно предрассудков и страхов.

Примкни же к тем, кто пробует, рискует, падает, ушибается – и снова рискует. Сторонись тех, кто изрекает истины, бранит людей, думающих иначе, не сделает шагу, не представив сперва возможных последствий, и предпочитает сомнениям непреложную уверенность.

Примкни к тем, кто раскрывает другим свою душу и не боится ранить ее: такие люди понимают, что совершенствоваться можно, лишь глядя, как поступает твой ближний, глядя – но не осуждая его, а восхищаясь его отвагой и преданностью.

Может быть, ты думаешь, что стрельба из лука не может интересовать пекаря или крестьянина, но говорю тебе: они внедряют то, что увидели, в то, что делают. И ты следуй их примеру: учись у хорошего пекаря согласованности движений и умению правильно смешивать все компоненты. Учись у пахаря терпению и навыку тяжкого труда, умению подчиняться временам года и не проклинать стихии, ибо это лишь зряшная трата времени.

Примкни к тем, кто гибок, как древко твоего лука, и кто понимает знаки, которые подает нам дорога. Такие люди не задумываясь изменят направление, если перед ними вдруг возникнет преграда неодолимая, или если вдруг увидят лучший вариант. Это свойство воды: она огибает утесы, приноравливается к течению реки, иногда превращается в озеро, чтобы, заполнив впадину, продолжить путь, ибо помнит, что цель ее – море, и она рано или поздно должна соединиться с ним.

Примкни к тем, кто никогда не скажет: «ну, хватит, здесь надо остановиться». Ибо жизнь бесконечна, как смена времен года, и достигнув цели, ты должен все начинать заново, непременно используя то, чему ты научился на пути.

Примкни к тем, кто распевает песни и рассказывает истории, кто живет с удовольствием и у кого глаза светятся радостью бытия. Потому что она заразительна и способна сделать так, чтобы люди не цепенели от уныния, от одиночества и трудностей.

Будь с теми, для кого работа – в радость. Но чтобы стать нужным таким людям, как они нужны тебе, узнай, какими орудиями они действуют и как ты можешь развить свои дарования.

Потому что скоро уже придет время тебе познать свой лук, свою стрелу, свою мишень и свой путь.

Лук – это жизнь: он дарует нам всю энергию.

Стрела когда-нибудь покинет нас.

Цель – далека.

Но лук всегда пребудет с нами, и надо знать, как ухаживать за ним.

Лук время от времени должен находиться в покое – если он постоянно готов к бою и всегда натянут, то скоро утратит свою силу. А потому давай ему передохнуть и восстановить свою твердость – и тогда, натягивая тетиву, увидишь, что он доволен и вновь обрел мощь.

У лука нет собственного сознания: он лишь продолжение руки лучника и исполнение его воли. Он существует только для того, чтобы убивать или предаваться размышлениям. А потому старайся ясно выражать свои намерения.

Лук наделен гибкостью, которая однако не безгранична. Чрезмерное усилие, превосходящее его возможности, способно сломать древко или утомить руку, держащую его. А потому старайся жить в согласии со своим оружием и не требовать больше, чем оно может дать.

Лук – с натянутой ли тетивой или расслабленной – покоится в руке стрелка, однако рука – это всего лишь место, где с мускулами слиты воедино все намерения стреляющего, все усилия, направленные на точность выстрела. А потому, чтобы натянутый лук сохранял изящество, сделай так, чтобы каждая составная часть давала не больше, чем от нее требуется, и не распыляла заключенную в ней энергию. Тогда ты сможешь подолгу посылать в цель одну стрелу за другой – и не устанешь.

Чтобы понимать лук, сделай его частью твоей руки и более того – продолжением твоей мысли.

Стрела – это намерение.

Она соединяет силу твоего лука с центром мишени.

Намерение должно быть кристально ясным, прямым, безупречно взвешенным.

Сорвавшись с тетивы, она уже не вернется, а потому лучше остановиться и придать движениям выверенную точность, чем действовать беспечно потому лишь, что лук натянут и цель ждет.

Но никогда не отказывайся от выстрела, поддавшись страху промахнуться. Если движения твои правильны, разожми пальцы и пусти стрелу. Не страшно, если она не поразит мишень: в следующий раз ты поправишь прицел и попадешь.

Если не будешь рисковать, никогда не узнаешь, какие изменения надо внести.

Каждая стрела оставляет по себе память в твоем сердце – и совокупность их позволит тебе стрелять все лучше и лучше.

Мишень – это цель, которой мы стремимся достичь.

Она выбрана стрелком, однако далека, и вовсе не виновата, что мы не поразили ее. В этом и заключается красота этого пути – пути стрелка: ты не можешь оправдать себя тем, что противник оказался сильней.

Ты ведь сам выбрал себе цель – значит, ты и ответственен за это.

Цель может быть крупнее или мельче, дальше или ближе, справа или слева, но, становясь перед ней, ты обязан уважать ее и постараться мысленно сблизиться с ней. И спустить тетиву можно не раньше, чем цель окажется на острие твоей стрелы.