Читаем Ловушка для недотроги (СИ) онлайн бесплатно

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны. Реальны лишь географические названия.

Алёна

Горнолыжный сезон только начинался, гостей ещё не было, они заедут только послезавтра, так что ничего не мешало сегодня отметить юбилей Снегирёвых. Всё же двадцать пять лет вместе прожили, шутка ли. Светлана и Елена Владимировна расставляли закуски на столе. Не то чтобы Марат Альбертович, наш повар, прохлаждался, просто девочкам было нечем заняться. Точнее девочкой тут была лишь Светочка, а вот Елена Владимировна была одной из виновниц торжества. Светлана, яркая платиновая блондинка с аппетитными формами, доставшимися ей от матери, сновала вокруг стола с светло-бежевом брючном костюме. Затейливая французская коса намекала, что сестричка успела посетить парикмахерскую. Макияж она не любила, да и не нужен он в двадцать два года то. Совсем молоденькая. За Светочкой исподтишка наблюдал Алик. Понять Алика можно было. Любимая девушка всё же.

— Светочка, может вам помочь? — не выдержал парень.

— Нет, не нужно. Мы сами. — ответила девушка.

— Конечно помочь, а как же. — отреагировала Елена Владимировна. — Алик, надуй шарики и развесь их у входа. Шарики на барной стойке лежат. А я пойду переодеваться.

— Никаких у входа, — вмешалась я. — Над плакатом повесим. Алик, давай вместе. Я развешиваю — ты надуваешь.

— Как скажете, Алёна Сергеевна.

Мы принялись за украшение зала.

Вскоре приехали Егор с Леной, дети наших юбиляров, а по совместительству Леночка ещё и регистратор.

— Привезли? — шепнула подошедшим.

— Ага!

— Прячьте скорее, а то уже всё готово. Только вас и ждали.

Не успели брат с сестрой спрятать привезённый подарок, как в обеденный зал вошёл статный мужчина с лёгкой проседью в волосах.

— Алёна Сергеевна, не пора ли уже начинать?

— Думаю пора, Марат Альбертович. А где же наши юбиляры? — я стала оглядываться, в поисках четы Снегерёвых.

— А вот и мы, — прозвучало от выхода в холл гостиничного комплекса.

В зал под руку вошли Всеволод Дмитриевич и Елена Владимировна. Мужчина был одет в тёмно-синий костюм двойку, белую рубашку и синий галстук. Торжественность костюма подчёркивали чёрные дорогие лакированные туфли. На породистом, ещё не очень старом лице выделялись цепким взглядом блёкло-синие глаза. Волосы, давно тронутые сединой, были уложены в щеголеватую причёску. Крючковатый тонкий нос немного портил картину его привлекательности и придавал лицу какой-то хитроватый вид. Впрочем, лично я знала своего бухгалтера как честного ответственного доброго человека. Елена Владимировна была неимоверно хороша для своих лет. Моложавая женщина, ещё сохранившая природный светло-русый цвет волос и искорки в глазах, улыбалась. В тон мужу она выбрала синее платье с аккуратным вырезом и тонким пояском. Тёмно-синие лодочки и сумочку к ним в тон. Волосы уложены и ниспадали на плечи красивыми локонами. Стального цвета глаза сияли счастьем. Этот праздник принадлежал только им двоим.

— Здорово как! — захлопала в ладоши Леночка. — Родители, вы такие красивые!

Елена Владимировна смутилась и обняла девушку.

Мы всей тёплой компанией расселись за праздничный стол.

— Всеволод Дмитриевич и Елена Владимировна, поздравляем вас с замечательным юбилеем. Нет ничего прекраснее, чем искренняя любовь, пронесённая через десятилетия! — беру я слово. — И от имени всего нашего маленького коллектива желаю вам долгих лет семейного счастья!

— Ура! — кричат остальные.  — Горько!

Юбиляры смущаются и целуются.

Дальше праздник катится своим чередом. В один, далеко не прекрасный, миг мы решаем поехать на горнолыжный склон покататься. Дети уговаривают своих родителей на эту авантюру.

Вот как чувствовала — плохая идея. Но разгорячённые алкоголем мы не слушаем свою интуицию.

Уж не знаю, как так выходит, только спуск с горы оборачивается для Всеволода Дмитриевича трагедией…

****

— Наталья Игоревна, какие прогнозы? — задаю я вопрос подошедшему ко мне врачу нейрохирургического отделения.

— Не буду скрывать, Алёна Сергеевна, не утешительные. В таком возрасте и такие травмы… Своего любимого бухгалтера вы не скоро увидите.

— Какие?

— У него сотрясение мозга и двойной перелом ноги. Так что на ближайшие полтора-два месяца вы остались без ценного работника.

— Не важно, — грустно вздыхаю. — Главное, чтобы он поскорее поправился, понимаете? Может быть ему что-нибудь нужно из медикаментов?

— Алёна Сергеевна, — качает головой врач. — У Всеволода Дмитриевича есть жена и двое взрослых детей. Они сами о нем позаботятся. Езжайте домой.

— Да, да, конечно, — рассеянно отвечаю я.

Дорогу до своей квартиры я не запомнила, пребывая в грустных мыслях.

— Ну что там? — встретила меня на пороге вопросом Света. — Как Всеволод?

— Ничего хорошего. Двойной перелом ноги и сотрясение мозга. Допрыгались, — горестно ответила, снимая обувь.

— То есть мы без бухгалтера? — в дверях кухни нарисовался братец.

— Да.

— И что будем делать? — не унимался он.

— Хороший такой вопрос. Правильный!

Я прошла на кухню и налила себе чая из заварочника.

— Лучше коньячку, — резонно заметил братец.

— Хватит с меня на сегодня. — отрезала я. — Тут подумать надо.

— Вань, а налей и мне чая тоже, — попросила подошедшая сестра. — Надо искать замену, если надолго слёг.

— Семейный совет прям! — хохотнул брат.

Я сидела задумавшись, медленно отпивая ароматный чай.

— А вы вообще что у меня делаете? — задала неожиданный вопрос младшим.

— Тебя караулили, ответственная ты наша. Боялись, что поедом себя сожрёшь. — брат ласково потрепал меня за плечо.

— А помните дядю Федю? Папиного друга? Может к нему обратиться? — вдруг спросила Света.

— Дядю Федю? — я удивлённо посмотрела на сестру, пытаясь вспомнить кто это такой.

— Ну да. Он ещё на похоронах родителей сказал тебе, что если помощь будет нужна… Типа чтобы позвонила.

— Да, что-то такое припоминаю, — поддержал сестру Иван.

— Не помню. Совсем не помню, — рассеяно протянула я. — И где мне его искать?

— Как где, в телефонной книжке!

Светка сорвалась со стула и пулей выскочила из кухни.

— Ураган! — засмеялся брат.

— Торнадо. — согласилась я, когда мелкая влетела назад со старой записной книжкой отца.

— Ну вот же, вот! — Светлана ткнула пальцем в запись. — На, звони!

Я бросила взгляд на стену, где висели часы.

— И ничего не поздно, только восемь. Звони, сказала! — сестрёнка топнула ножкой об пол.

Это упрямство передалось ей от отца.

— Хорошо, звоню.

Я набрала на сотовом номер телефона и приложила трубку к уху. На том конце зазвучали длинные гудки. Вызов шёл, но никто не отвечал.

— Видишь, никого… — Начала я и осеклась, потому что на том конце всё же ответили.

— Алло.

— Здравствуйте. Могу я услышать Фёдора Борисовича? — вежливо спросила я.

— Слушаю вас. — было мне ответом.

— Ещё раз здравствуйте. Фёдор Борисович, это Вас Алёна беспокоит, дочка Вашего покойного друга Сергея Русинова.

— Алёночка, как я рад тебя слышать. Как ваши дела? Как Светочка? Ванечка?

— Всё хорошо, спасибо.

— Алёночка, у вас что-то случилось?

— Да, но ничего страшного. Фёдор Борисович, могли бы мы завтра с Вами встретиться? Мне нужна Ваша помощь.

— Конечно, девочка моя. Так что же случилось?

— Понимаете, у меня начинается сезон, а бухгалтер на несколько месяцев попал в больницу. Здесь, на месте, мы специалиста не найдём. Вот мы и подумали, может Вы сможете нам подсказать как быть.

— Алёночка, приезжайте завтра в Уфу. Мы встретимся и всё обговорим.

— Спасибо. Я обязательно буду. А во сколько?

— А ты как приедешь, сразу набери. — было мне ответом. — На месте и сориентируемся.

— Хорошо.

— Ну всё, до встречи. До свидания.

— До свидания.

Разговор прервался.

— Ну, — на меня смотрело четыре любопытных глаза.

— Завтра встречаюсь с другом отца. Обещал помочь.

Дмитрий— Ты понимаешь, что твоё поведение просто не приемлемо? — грозно рыкнул отец.

Его спутница, совсем ещё молодая девушка сидела вся пунцовая и хватала ртом воздух.

— Моё поведение неприемлемо? — заорал я в ответ. — Что?

Я задохнулся от ярости.

— Да как ты смеешь? С какой-то девкой! Через две недели после смерти мамы! — я с трудом выдавливал слова и сдерживался, чтобы не бросится с кулаками на родного отца.

— Сядь и остынь!

Мне в лицо вылился стакан ледяной воды, а тяжелая рука отца, схватившая меня за шкирку как котёнка, пригвоздила к стулу.

— Я никогда, слышишь, НИКОГДА не изменял твоей матери! — рычал он. — И не намерен этого делать!

— А то я не вижу! — гнев мутил мой разум и не позволял воспринимать то, что говорит отец адекватно.

— Алёна, я прошу у Вас прощения за эту сцену, — тем временем обратился к пунцовой незнакомке мой папаша, удерживая меня в сидячем положении, — но совсем недавно я потерял самое дорогое, что у меня есть, любимую женщину. А этот несдержанный мальчишка, — отец бросил на меня грозный, полный ярости взгляд, — потерял мать. Умоляю, извините его. Вы сами понимаете, как это больно…

— Понимаю, — тихо ответила девушка. В её голосе мне почудилась скрытая печаль. — очень хорошо понимаю. Простите меня Фёдор Борисович, — в глазах девушки застыли слёзы? — я пойду. А вы тут как-нибудь без меня, сами…

Девушка поспешно вскочила, опрокинув стул и поспешила к выходу.

— Встанешь со стула — убью! — процедил отец. — Сидишь и ждёшь, понял?

Я кивнул. Несмотря на свой гнев чувствовалось что-то неправильное во всей этой ситуации.

— Алёна, Алёночка, подождите! — бросился догонять незнакомку отец.

Девушка в этот момент уже выбегала на улицу, а потому оба скрылись за дверью кафе. Я остался сидеть, не в силах успокоиться и что-либо понять. Отец просто взбесился от моего обвинения в его адрес. Но что другое я мог подумать, увидев его в кафе с молодой женщиной?! Однако то, как он разговаривал со мной, и с ней… Нужно было взять себя в руки и прояснить ситуацию.

Вообще подобное поведение было мне не свойственно. Всегда спокойный и рассудительный, я с детства подвергался насмешкам друзей за излишнюю непробиваемость. Дед, да и отец, всегда учили разбираться в проблемах с холодным сердцем и трезвым умом. Сейчас же я будто взбесился.

Но он же гладил её руку! Я же видел! Что это, если не проявление нежности по отношению к девушке?

— Ты способен слушать и слышать? — вырвал меня из размышлений голос отца.

— Да.

— Что это вообще было? — меня прожигали седым взглядом.

Папа рано поседел, буквально в один день. Я помню тот день. Утром они с матерью собирались в гости к дяде Серёже, радовались и предвкушали встречу со старыми друзьями. Кажется, они давно не виделись, и папа сильно волновался. Я только поступил в институт и поехать с родителями не мог. Уже в дверях их остановил телефонный звонок. Лицо отца из радостного стало мрачным в считанные секунды. Тогда отец уехал один. Его не было несколько дней в городе. Вернулся он подавленным и всё никак не мог рассказать маме, что же произошло. Хватался за сердце, что-то мямлил. А потом как гром среди ясного неба диагноз — инсульт. Тогда отца парализовало, а волосы его поседели. Мы с матерью потратили долгие месяцы на восстановление. Оттого я безумно боялся, что смерть мамы его доконает. Но нет, препараты, на которых он был все эти годы, да и вовремя вызванные врачи… помогли избежать повторного инсульта. Но не только волосы поседели у отца. После смерти мамы у него поседели и глаза. Из светло-карих в одну ночь они стали блёкло-серыми. И теперь эти седые глаза смотрели прямо мне в душу.

Под пронзительным взглядом гнев в моей душе окончательно сдал позиции.

— Я не знаю. Прости меня, пап. Я правда не знаю, что на меня нашло. — мне хотелось провалиться на месте. И даром, что я давно не зелёный сопливый мальчишка.

— Алёна, старшая дочь Серёжи. Понимаешь?

— Серёжи? — я ничего не понимал. — Какого Серёжи?

Отец тяжело вздохнул.

— Помнишь тот страшный день. Телефонный звонок. Мой отъезд. Инсульт. — каждое слово давалось отцу через силу. — На могиле Серёжи я поклялся, что помогу его детям, раз не смог уберечь их с Наташей…

Папа повесил голову, опустив взгляд и затих. Смотреть на его сгорбленные плечи было тяжело. Я всей душой любил отца.

— Пап, папа… — не слышит. — Да, Господи, папааа.

Я одним порывистым движением заставил его поднять голову и замер. Замер, не зная, что делать, что говорить дальше… По щекам отца текли слёзы.

— Алёна так похожа на Наташу, понимаешь? — шептал отец. — Я был мальчишкой. Юным, глупым… Нам было по пятнадцать с Серёгой, а Наташе и того меньше. Я тогда вернулся из деревни, и мой лучший друг признался, что познакомился с чудесной девушкой и влюбился. — продолжал отец, не замечая слёз. — А потом познакомил меня с Наташей, и я пропал. Навсегда. Ты не поймёшь, никогда. Сейчас всё иначе… Я не смел, слышишь, не смел! Они были так счастливы! Ни Сергей, ни Наташа никогда так и не узнали… Твоя мама… Я не мог от неё скрывать… Она знала всё. По-своему я любил Лизу, я благодарен ей за тихое семейное счастье, за тебя… Но в тот день, когда позвонил Ваня, Серёжин сын, и сообщил о гибели родителей… Я умер вместе с ними. Я стоял на кладбище и умирал. Тогда я даже не рассмотрел толком Алёну, ведь до гибели родителей видел её ещё совсем малышкой. Она старше тебя на год. — зачем-то уточнил отец. — А вчера она позвонила и попросила о помощи. Я не мог отказать, понимаешь?

Я слушал рассказ отца и видел перед собой совсем другого человека. Такого, каким я его никогда не знал. Отец старел прямо на глазах и всё больше бледнел, и я испугался, что я лишусь и его.