Читаем Ловушка онлайн бесплатно

Чем дальше уходила стремительная яхта от берега, тем выше становились волны. Неожиданный порыв ветра так тряхнул легкое суденышко, что Карранса инстинктивно уцепился обеими руками за подлокотники кресла, намертво прикрепленного к полу сфероида. Ветер, настоящий морской ветер, упруго толкал в лицо, забирался под расстегнутый комбинезон, до самой воды пригибал белый парус.

— Выдержит? — Карранса указал на парус, дрожавший от напряжения, и полуобернулся к соседу. Чтобы пересилить рев разыгравшегося моря, ему приходилось кричать во все горло.

— Это релон — вещь сверхпрочная, — скорее прочитал по губам, чем услышал он ответ Стафо, первого штурмана "Ренаты".

Нос яхты то высоко задирался над водой, то глубоко зарывался в волны, выбрасывая вверх белые буруны. Солнце уже висело низко, и его лучи скользили по зеленым волнам южного моря. К красному солнцу быстро летело серое пушистое облачко.

Яхта резко изменила курс, и соленые брызги, настоящие морские брызги, окропили лицо Каррансы. Он мотнул головой и даже прищурился от удовольствия.

А в молочно-белой дали уже вырастали стройные линии причала, гордо поднятые вверх купола…

Вслед за другими членами экипажа Стафо и Карранса покинули сфероид, где демонстрировался сферофильм, и теперь шли довольно узким коридором, освещенным приятным зеленоватым светом.

— Неплохо прогулялись, а? — хитро подмигнул Карранса.

— Прекрасно, — улыбнулся Стафо, — вот если бы еще поменьше качало на волнах. Настоящий Бискайский залив…

Впрочем, Стафо хорошо знал, что белоснежная яхта, борт которой они только что покинули, рассекала гостеприимные воды Черного моря у Аю-Дага, где снимался сферофильм, который они только что смотрели: на съемках его присутствовал капитан "Ренаты" Петр Брагин. Он сам и подал идею — каждую субботу совершать, всем экипажем звездолета, эти бодрящие прогулки на легкокрылой яхте.

— Ты куда сейчас?

— У меня вахта, — вздохнул Карранса. — Тошнота… Меня ждут шесть часов мертвого штиля на экране. Уже восемь месяцев у нас ни одного, даже малюсенького приключения!

— И ты недоволен?

— Да… ну, хоть бы что-нибудь случилось!

Разговаривая, друзья дошли до массивных круглых дверей, закрывавших коридор.

— Мне пора, — сказал Карранса, открывая коричневые двери. — Счастливого дежурства.

— Когда освободишься, звякни мне по видеофону. Встретимся и сыграем в шахматы.

— Жаждешь реванша? — прищурился Карранса.

— Конечно!

— Хорошо, позвоню.

Карранса захлопнул дверцу лифта и нажал кнопку центральной рубки управления. Шаровидная кабина дрогнула и бесшумно помчалась, наращивая скорость. Сквозь прозрачную оболочку кабины мелькали сложные сплетения труб и волноводов, целые лестничные площадки. Кабина то взлетала вертикально вверх, то скользила по наклонной, то двигалась по дуге.

В главной рубке все было как обычно. Огромный экран, занимавший почти всю переднюю стену, сиял ровным голубым светом. На него со всех сторон смотрели чувствительные глаза фотоэлементов. Изображение с экрана передавалось различным анализаторам. Прежде всего данные поступали в главный электронный мозг звездолета, а мозг, в зависимости от полученной информации, вносил соответствующие коррективы в траекторию космолета. Одновременно работала дублирующая система, контролировавшая выводы главного электронного мозга. Автопилот вносил изменения в траекторию лишь тогда, когда вычисленные поправки в обоих случаях совпадали.

Карранса прежде всего посмотрел на инфралокатор: его выпуклый градуированный экран был совершенно чист — пространство впереди "Ренаты" на сотни тысяч километров свободно… На этом гигантском отрезке пути космолету ничто не угрожало, его орбиту не пересекало ни они одно небесное тело.

Карранса удобнее устроился в кресле перед главным пультом. Равномерный басовитый гул автофиксатора навевал легкую дремоту.

Так прошло полтора часа.

Вдруг на пульте замигал зеленый огонек. Автофиксатор тоже перешел на высокие тона. Что-то случилось!.. Карранса моментально подобрался, готовясь к еще не известной опасности. Прежде всего — спокойствие. Не волноваться! Быстрый взгляд на инфралокатор подтвердил, что путь впереди свободен. Возможно, ионные двигатели? Проверим. Нет, двигатели работают нормально, в соответствии с заданным режимом.

Напряженный взгляд Каррансы лихорадочно скользил по длинным рядам циферблатов и шкал, и ни один прибор не сообщал ему ничего тревожного.

Ага, наконец! Опытному глазу Каррансы хватило десяти секунд, чтобы обнаружить, в чем дело. Скорость! Он не поверил своим глазам. Подскочил к зеленоватой шкале. Сомнения не было: яркая оранжевая точка, которая показывала скорость корабля, немного отклонилась от вертикальной линии, которая обозначала заданную нормальную скорость "Ренаты", и медленно поплыла влево… Скорость звездолета падала. Правда, уменьшение скорости было относительно небольшим — чувствительный прибор регистрировал изменения скорости, составлявшие миллионную долю секунды.

Главное сейчас — определить причину падения скорости.

Перед взволнованным Каррансой вспыхнул экран видеофона. Капитанский вызов!

Лицо Петра Брагина было встревоженное.

— Что там у вас, Карранса? Почему включился сигнал малых отклонений от курса?

— Падает скорость корабля.

— Цифры!

— Пока за сорок секунд скорость уменьшилась на три десятимиллионных процента.

— И дальше уменьшается?

— Да.

— Причины?

— Пока что не могу найти.

— А как главные приборы?

— Все показывают полный порядок.

— Хорошо, сейчас буду у вас. Еще одно…

— Слушаю.

— О том, что случилось, никому ни слова.

— Хорошо.

Карранса вытер вспотевший лоб. Еще раз окинул взглядом стройную шеренгу приборов на пульте: над каждым успокаивающе светились зеленые огоньки. А спидометр? Карранса взглянул на него с тайной надеждой, что оранжевой точки уже нет, что она снова слилась с вертикальной линией на шкале. Но оранжевая точка горела, к тому же она отдалилась от вертикали еще на несколько миллиметров.

В рубку вошел капитан. Карранса почувствовал облегчение. С этим человеком ничего не страшно. Ведь Петр Брагин принадлежал к десятку лучших астронавигаторов Земли.

Прежде всего капитан пристально проверил каждый прибор, по очереди включая, в различных комбинациях, все контролирующие и следящие схемы. Карранса сосредоточено помогал капитану.

Они напряженно работали вместе уже несколько часов, но все их усилия ни к чему не привели: причина уменьшения скорости "Ренаты", как и раньше, оставалась неизвестной.

— Вот что мы сделаем, — решил наконец капитан. — Увеличим мощность центральных двигателей.

— Насколько?

— Пока не восстановим прежнюю скорость.

— Но ионное топливо…

— Мы не можем терять скорость. Не можем…

Король Стафо был под угрозой. Жертвой коня Карранса раскрыл позицию белых и теперь методично усиливал натиск.

Обхватив голову руками, Стафо низко склонился над шахматной доской. Довольный Карранса откинулся на спинку кресла.

— Гм… что-то не вижу спасения, — наконец произнес Стафо.

— Признаюсь, что и я такого же мнения, — отозвался Карранса.

— Однако выход есть, — раздался сбоку уверенный голос. — И очень простой. Взгляните-ка! Слон бьет ф7 с шахом, причем есть два варианта. Или черные примут жертву и побьют слона, или отходят королем… — Гибкие щупальца Роба принялись быстро переставлять фигуры, показывая варианты.

— Постой, постой, — обрадованно произнес Стафо, — дальше я сам вижу. Я делаю ничью вечным шахом. Только, Роб, почему ты всегда вмешиваешься, мешаешь? Сколько раз мы договаривались, чтобы ты никому не подсказывал.

— Я подсказал, потому что ни один из вас не видел правильного продолжения, — ответил Роб.

— Тебя никогда не переспоришь, ты железный, — заметил Стафо, составляя шахматные фигуры в коробку.

— Вот что, Роб, — сказал Карранса, пристально глядя в иллюминатор, — принеси нам по стакану чая.

Роб неслышно выскользнул из каюты.

— Чего это ты сегодня мрачный? — Стафо положил руку на плечо Каррансы. — Жалеешь, что упустил выигрыш?

— Нет, что ты.

— Может, что-то случилось на дежурстве?

— Да нет, дежурство здесь ни к чему. Объясни-ка мне лучше одну вещь… — перевел разговор на другое Карранса.

В это время растворились дверь и в каюту вошел Роб. Он осторожно поставил на освобожденный шахматный столик поднос со стаканами.

— Ага, ты что-то хотел? — спросил Стафо, двигая Каррансе один из стаканов.

Но Карранса ответить не успел. Слегка щелкнул видеофон, и раздался чуть хрипловатый голос капитана.

— Пилот Карранса, немедленно зайдите в главную рубку.

На ходу застегнув молнию комбинезона, Карранса бросился к выходу. Согласно строгой инструкции, выходить из каюты в коридор можно было только в наглухо закрытом комбинезоне со специальным прибором, который защищал от излучения. В этом районе Пространства, где находилась "Рената", космические лучи — эти "вечные странники" Вселенной — были очень интенсивны…

Капитан внешне был спокоен.

— Ну, как отдохнули?

— Немного, — ответил Карранса.

— Взгляните, — Петр Брагин кивнул на спидометр.

Часа два назад, когда Карранса по приказу капитана увеличил мощность центральных ионных двигателей, оранжевая точка слилась с вертикалью на шкале спидометра. Теперь точка вновь, будто нехотя, отползла в сторону от вертикали.

— Давайте еще раз, как следует, проверим приборы.

— А если опять… — не удержался Карранса.

— Тогда сообщим о торможении "Ренаты" всему экипажу, — решительно ответил капитан.

Мария Аверина занималась своими будничными делами. А дел у нее, астробиолога "Ренаты", предостаточно. Ее давно уже интересовала проблема различных форм жизни в космосе. Мария тщательно исследовала многочисленные метеориты и микрометеориты, отдавая любимому делу каждую свободную минуту. Много оригинальных образцов доставал ей Стафо, молодой штурман. Они были почти ровесники — Стафо лишь на год старше Марии.

Мария, увлеченная работой, не сразу обратила внимание на сияющий экран видеофона.

— Всему экипажу "Ренаты"… Всему экипажу "Ренаты"… Приказываю немедленно собраться в Большой каюте. Надзор и контроль поручить киберсхемам…

Мария немного замешкалась с термостатами. Установив постоянный режим на главной установке, девушка накинула на легкое ситцевое платье красную шерстяную кофту, натянула поверх серый комбинезон. Затем выбежала из биолаборатории и, став на ленту транспортера, нажала кнопку.

В Большой каюте уже собрались все члены экипажа, и Мария примостилась сзади.

— …Увеличение мощности ионных двигателей на целых двадцать единиц тоже ничего не дало, — говорил капитан. — Главная опасность в том, что мы ничего не знаем о причинах торможения "Ренаты". Ни один прибор не показал отклонений от нормы. Таково положение. Прежде чем что-то решать, я хотел бы посоветоваться с вами. Прошу высказываться.

Обсуждение длилось минут двадцать. Решили больше не терять времени на выяснение причин торможения.

— Таким образом, — подытожил капитан, — еще раз попробуем вырваться из опасной зоны. Через десять минут все двигатели "Ренаты" будут включены на полную мощность. Приказываю всем надеть противоперегрузочные костюмы и занять свои места. Объявляю готовность номер один!..

— Мария, — Стафо остановил девушку, которая вместе со всеми спешила к выходу. — Пойдем со мной?

— Куда?

— В рубку-два. Знаешь, там есть лишнее противоперегрузочное кресло, ну, и, кроме того, мы будем вместе. Тебе же совсем не обязательно сейчас быть в биолаборатории. Пойдем?

Девушка на секунду заколебалась.

— Нет, Стафо… Мне еще нужно подготовить к перегрузкам свою установку. Я не могу…

В главной рубке наступила тишина. Удары хронометра казались очень громкими.

— Остается две с половиной минуты, — сказал капитан. — Докладывайте о готовности.

— Готов! — сказал Карранса, замерев возле пульта управления.

— Готов! — доложил Стафо, не отрывая взгляда от своего штурманского экрана.

— Готов, — пробасил Иван Скала, гравист, человек с "железными нервами", как называли его товарищи.

— Готов, — отозвался телерадист Лино Вара, отбросив со лба непокорный юношеский чуб.

Петр Брагин последний раз взглянул на шкалу спидометра. Проклятая оранжевая точка сместилась уже так далеко, что между ней и вертикалью свободно легли бы две ладони.

— Включить двигатели! — скомандовал капитан, и Карранса повернул до предела рукоятку мощности.

Тяжелая волна перегрузки навалилась на людей, наливая свинцом конечности, прижимая к спинке противоперегрузочного кресла. На автоматически работающем экране обзора перед капитаном возник стремительный силуэт "Ренаты". Из всех ее дюз вылетало ослепительное пламя, языки которого тянулись на много десятков километров. Кустики антенн кругового наблюдения на боках и на носу "Ренаты" равномерно вращались, посылая изображения на экраны главной рубки. Все было как обычно. Необычным было только одно: общая мощность двигателей совсем не соответствовала фактической силе тяжести. При такой мощности в случае свободного движения ракеты людей буквально вдавило бы в спинки кресел. Ускорение должно было составить величину что-то около 5 "же", а тем временем стрелка ускорения показывала едва 1,9. Казалось, кто-то привязал сзади к "Ренате" канат и удерживает звездолет. Петр Брагин не отрывал глаз от оранжевой точки. Минуты тянулись так долго, что, казалось, время застыло.

Оранжевая точка двинулась в дальний путь к черной вертикальной нити. Она ползла так медленно, что хотелось ее подтолкнуть.

Прошло полчаса, и ускорение начало слабеть. Каждый в рубке чувствовал невыразимое облегчение. Но это не радовало людей: ведь это означало, что "Рената" прочно прикована к чему-то неизвестному, и это неизвестное цепко удерживает ее в своих смертоносных объятиях…

Оранжевая точка, не пройдя и полпути, замедлила свое движение, замерла, словно в нерешительности, на одном месте, затем медленно, но верно поползла назад, прочь от черной вертикальной ниточки…

Прошло уже четверо суток с той минуты, как оранжевая точка, отклонение которой впервые заметил пилот Карранса, начала свой роковой путь. Хотя ионные двигатели работали на полную мощность, скорость звездолета катастрофически падала.

Большой совет корабля заседал недолго.

— При максимальном режиме, топлива нам хватит ненадолго, — заявил Карранса, тяжело поднявшись с места. Веки его покраснели от недосыпания, под глазами набухли мешки. Он был первым пилотом корабля, и ему доставалось больше, чем другим.

— Конкретнее, — попросил капитан.

— Вот данные, полученные от главного электронного мозга, — Карранса протянул капитану несколько узких белых полосок, испещренных цифрами. Петр Брагин низко склонился над ними. Затем передал другим.

— Та-ак, — протянул капитан, — при максимальном режиме мы истратим все топливо за несколько месяцев.

Все промолчали.

— Поэтому я считаю, — медленно, делая паузы, сказал капитан, и слова его тяжело падали в напряженной тишине, — что двигатели "Ренаты" следует отключить…

— Полностью? — вырвалось у Стафо.

— Да, полностью. И лечь в дрейф до выяснения причин… — капитан помедлил с ответом, — причин торможения. А сжигать сейчас ионное топливо, как мы убедились, нецелесообразно.

— Позвольте? — попросил Иван Скала.

— Пожалуйста, — кивнул капитан.