Читаем Ловцы душ онлайн бесплатно

       Высокий полный человек лет сорока сидел в кресле в полутемном помещении. Голова его почти со всех сторон была охвачена огромным, пусть и не касавшимся головы шлемом. Перед лицом располагался экран.

       На котором постоянно менялись изображения. В основном различных видов алкоголя, вперемешку со сценами насилия из различных фильмов. Иногда среди них мелькали изображения женщины и ребенка лет двенадцати. Мужчина молча смотрел.

       Один из многих пациентов Центра психофизиологической нейрокоррекции, расположенного в провинциальном городе Сен-Марно на юге Франции.

       Хронический алкоголик, склонный к насилию.

       И демонстрируемые картины неизбежно вызывали разряды определенных групп нейронов в мозге. Они регистрировались сверхчувствительным прибором, который составлял половину того самого окружавшего голову шлема.

       Вторую же часть составляли сотни небольших лазеров, испускавших наносекундные невидимые простому глазу импульсы. Они беспрепятственно, не причиняя пациенту вреда, проходили сквозь мозг. Но там, где они пересекались, действие многократно усиливалось, и лазеры пережигали выявленные в мозгу связи, отвечающие за удовольствие от алкоголя и склонность к насилию.

       Или же, это зависело от настройки, могли наоборот, стимулировать разряды тех нейронов, что связаны с привязанностью к семье.

       Этажом выше сидели три человека. И по закрытым глазам посторонний мог сделать вывод, что они спят. Но тонкие провода, тянущиеся к затылку каждого, говорили о другом.

       По этим оптоволоконным кабелям в мозг, а точнее, вживленные нейрокомпьютеры специалистов Центра шел поток данных о ходе и результатах коррекции нейронных связей пациента.

       Разработанные более двадцати лет назад, в 2028 году, нейрокомпьютеры кардинально изменили жизнь своих обладателей. Миллионы тончайших электродов пронизывали мозг, принимая сигналы нейронов и отправляя их в процессор, выполнявший нужные вычисления по желанию владельца.

       Карта памяти позволяла держать в голове целые справочники и энциклопедии. А вживленный радиоканал позволял в любой момент выйти во всемирную информационную Сеть, связаться с любым человеком или найти нужные сведения.

       Нейрокомп заменял своим владельцам и обычный компьютер, и мобильный телефон, и многое другое. Плюс давал массу возможностей, немыслимых для любых внешних устройств.

       Сеанс продолжался полчаса. Наконец перед пациентом появилась надпись "Сеанс закончен", гигантский шлем поднялся вверх.

       Трое наверху один за другим открыли глаза, переглянулись.

       - Ну, что скажете? - вслух спросил пожилой человек лет шестидесяти, невысокий, с заметным брюшком. - Лоран?

       Тот, кого назвали Лоран, рослый, крепкий парень, задумался. Лицо его, на редкость правильное, вполне могло служить рекламой пластической хирургии, результатом которой и являлось. Волосы, крашенные в модный сейчас серебристый металлик, почти касались плеч.

       - Как и следовало ожидать, профессор. Тяжелый случай. Как мы знаем из анамнеза, конфликты Савиньера с женой начались уже на второй год после свадьбы. И последующие двадцать лет ситуация постоянно ухудшалась. Сейчас связи, отвечающие за узнавание жены и агрессию, практически идентичны. И разрывая вторые, мы автоматически делаем супругу почти чужим для него человеком. Сеанс сегодня лишь усилит это.

       - Совсем не то, что мы в итоге желаем получить, - медленно произнес Жорж Канэ, руководитель Центра, главный разработчик новейшей технологии нейронной коррекции мозга.

       - Мозг очень пластичен, - вставил Симон, среднего роста, коротко стриженый парень, самый молодой из троих. В отличии от профессора и Лорана, он не стал произносить слова вслух, отправив через вживленную вместе с нейрокомпом антенну. Так что можно разговаривать мысленно, практически как телепаты. - Кажется, я заметил дополнительные, пусть и слабые разряды в левой височной доле.

       - Я тоже, - кивнул Лоран. - Но не уверен, что эти связи напрямую связаны с его чувствами к жене.

       - Мы проверим экспериментально, - ответил Канэ. - Дадим три дня на естественное закрепление, и проведем очередной сеанс. Лоран, поговори с его женой, объясни, что внешняя холодность неизбежна в процессе лечения. И скоро мы все исправим.

       - Хорошо, - Лоран вынул из разъема в затылке оптоволконный кабель, позволявший передавать данные со скоростью, намного превышающей возможности вживленных радиоканалов, и вышел. В отличии от самих ученых, практически все пациенты, как и их супруги, вживленными нейрокомпьютерами не обладали. И общаться с ними приходилось лично.

       - Чжан, проведите анализ откликов нейронов с помощью функций Селинова и внесите нужные коррективы в программу, - теперь и профессор перешел на мысленное общение по радиоканалу. Ибо сидящий у себя дома Чжан, еще один участвующий в анализе сотрудник, все равно не мог услышать голос. Он работал удаленно, получая всю нужную информацию через Сеть.

       - Вы полагаете, мы сможем все-таки автоматизировать процесс? - спросил Симон.

       - Это наша цель, - ответил Канэ.

       - И когда мы ее достигнем, окажемся не нужны, - вставил Лоран. Помимо реальных в Центре имелись и виртуальные рабочие кабинеты в локальной сети. И туда через радиоканалы нейрокомпов передавались разговоры работающих над текущей задачей сотрудников. Так что Лоран мог без проблем общаться с Канэ и Симоном, как если бы остался в кабинете, хотя физически находился двумя этажами ниже, где вслух объяснял жене Савиньера временные побочные эффекты нейрофизиологической коррекции.

       - Вовсе нет, - возразил Канэ. - Всегда останутся тяжелые случаи, наподобие этого. Данные по которым сотрудники медцентров будут пересылать сюда. А мы уже решим, как в таких случаях действовать.

       - Но тогда зачем нам вообще автоматизированный анализ? - спросил Симон. - Пусть сразу присылают все нам.

       - Потому что я планирую поставить наши приборы в тысячах медцентров, - ответил Канэ. - Алкоголизм, наркомания, агрессия. По оценкам ВОЗ, этим страдают более полутора миллиардов людей, пусть большинство и в легкой форме. У нас будут миллионы пациентов. Мы не сможем работать с каждым, нужна система автоматического анализа и коррекции, с которой справится оператор среднего уровня. Оставив нам лишь действительно тяжелые случаи. Кстати, как работает экспериментальная партия передвижных приборов?

       - Нормально, - ответил Лоран. - Практически не уступают главной установке.

       В кресло которой тем временем сел очередной пациент. Бледный, худой, с впавшими глазами и исколотыми руками. Героиновый наркоман со 5-ти летним стажем. Из тех, что практически не поддаются лечению обычными методами, но могут быть исцелены благодаря разработанной Канэ технологии.

       Лоран и Симон закончили работу около восьми. Желающих избавиться от проблем куда больше, чем может принять оснащенное всего двумя большими установками нейрофизиологической коррекции заведение. Правда, сейчас они тестировали десять небольших, что вскоре отправятся в крупные клиники Франции.

       Пока же Центру приходится работать практически круглосуточно. Но для большинства сотрудников выход в ночную смену не представлял проблемы, почти все они приехали сюда из крупных городов, где интенсивность жизни слабо зависит от времени суток. И сейчас привносили некоторый хаос в тихую жизнь провинциального Сен-Марно, где профессор Канэ создал Центр три года назад.

       - Поедим? - Лоран кивнул на небольшой ресторанчик с открытой верандой на углу улицы.

       - Давай, - согласился Симон. В заполненном по вечерам на две трети заведении без проблем нашелся свободный столик. Через пару секунд подошла официантка, невысокая черноволосая девушка. Вопросительно глянула на обоих, наконец остановилась на Симоне.

       - Шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - сообщил он. С полминуты девушка молча смотрела на него.

       - Что будете заказывать? - наконец спросила она.

       - Говорю же - шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - несколько удивленно повторил Симон. Официантка продолжала молча глядеть.

       - Моему другу шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - произнес Лоран. - Мне фрикасе из курицы и ваш фирменный пирог.

       Девушка записала заказ, вопросительно глянула на Симона. Тот кивнул.

       - Она меня что, игнорирует? - спросил он, когда она ушла.

       - Просто не слышит, - засмеялся Лоран. - Ты ведь ничего не сказал. Отправил заказ по радиоканалу. А нейрокомпа у нее нет.

       - Как-то не подумал, - улыбнулся приятель. - Ты же знаешь, я ем тут редко.

       - Знаю. Предпочитаешь автоматические забегаловки с официантами-роботами.

       - Еда там ничуть не хуже, - ответил Симон. - Зато дешевле. И роботы понимают радиокоманды, им не надо ничего повторять вслух.

       - Иногда я задаюсь вопросом, кто из нас двоих француз, - еще больше развеселился Лоран. - По идее как раз ты должен предпочитать рестораны с настоящей кухней, а я питаться в робоМакдональдсе.

       Хотя он и носил французское имя, но родился на две с лишним тысяч километров восточнее, в России. Впрочем, взятое имя весьма созвучно с тем, что дали родители. Ему даже случалось его использовать, в прошлой жизни.

       К счастью, профессора Канэ биография сотрудников не слишком волновала. Разработанная им система помимо основной задачи представляла собой весьма совершенный детектор лжи, способный легко выделить обман человека, засланного кем-либо из потенциальных конкурентов, с целью получить информацию о разработанных технологиях.

       Так что Канэ мог ориентироваться исключительно на профессионализм сотрудников. Последнее стало для Лорана главным доводом в пользу этого места работы.

       - Я тоже не питаюсь в Макдональдсе, - продолжил тем временем Симон. - Есть немало автоматизированных заведений с французской кухней. Поверь, еда там ничуть не хуже приготовленной человеком.

       - Но в любом случае живая девушка красивее ящика на колесах.

       - Это верно, - улыбнулся приятель. - И все же странно, почему она себе нейрокомп не имплантирует.

       - Не хочет, - пожал плечами Лоран.

       - Наверняка родители забили глупышке голову какой-нибудь чушью, - нахмурился Симон. - Насчет бога, человеческой сущности, либо еще какой ерунды. Сами безнадежно отстали от жизни, и других тормозят.

       Несмотря на то, что вживленный нейрокомпьютер предоставлял владельцу потрясающие возможности, большинство жителей Земли им не обладали. Одной из причин была относительная дороговизна имплантации. Другой - страх, что неправильное использование нейрокомпа приведет к гибели владельца.

       Но главной же стали так называемые "этические" воззрения. Очень многие считали подобное вмешательство в мозг нарушением природного, или божественного порядка. Практически все христианские конфессии, а следом и другие религии признали нейрокомп греховным, изобретением дьявола. Человек создан по образу и подобию Бога, и не нуждается ни в каких усовершенствованиях - говорили они.

       В результате очень многие сознательно отказались вживлять в мозг такую технику.

       - Только не забывай, что мы с тобой работаем тут именно благодаря всем этим отсталым, - напомнил приятелю Лоран.

       - Это еще почему?

       - Потому что обладателям нейрокомпов такая коррекция не нужна, - с улыбкой пояснил Лоран. - У нас есть масса куда более быстрых и дешевых способов решить подобные проблемы.

       - Действительно, - вынужден был признать Симон.

       Пронизывавшие мозг миллионы нитей нейрокомпа позволяли не только напрямую принимать команды и передавать результаты вычислений, но и стимулировать отдельные группы нейронов. В том числе и блокировать потребность в алкоголе и наркотиках, позволяя владельцу простой закачкой одной из десятков разработанных программ избавиться от зависимости.

       Равно как использовать и другой путь. Существовали также программы электронной водки и наркотиков. Их запуск позволял достичь состояния опьянения, практически не отличающегося от настоящего. Но без вреда для организма, или расхода средств. Плюс программу можно в любой момент отключить, сразу трезвея.

       Тем временем официантка принесла их заказ.

       - И все равно жаль, что такой красивой девушке испортили жизнь, - глядя ей вслед, произнес Симон.

       - Ну почему сразу испортили, - Лоран аккуратно разделил на небольшие кусочки ароматное мясо, окунул один в соус. - У нее вполне приличная работа. Найдет себе парня, скорее всего, тоже без нейрокомпа. И по-своему будет вполне счастлива.

       - Вот именно, что по-своему, - возразил Симон. - Жизнь без нейрокомпа - это так. Максимум - половинка настоящей жизни. Вот, послушай хотя бы этих, - он кивнул на парней за соседним столиком, один из которых громко описывал другому бухту Золотого Рога.

       - А что не так?

       - Ты там был? - вместо ответа спросил приятель.

       - Не довелось.

       - А я был. Держи файлы, - по все тому же радиоканалу он отправил набор фотографий с видами знаменитой бухты. - Ну как?

       - Красиво, - признал Лоран. Нейрокомп отправлял сигналы прямо в зрительную кору, создавая перед взором полупрозрачные виды бухты. Мыслекомандой прибавил яркости, так что внешняя обстановка почти не проглядывалась. Он как будто сам стоял на той скале, откуда приятель делал снимки. На которые накладывался записанный им шум волн и крики чаек. Как ни крути, но никакое устное описание даже рядом не стояло.

       - Вот видишь, - победоносно заключил Симон. - Всего минута - и ты будто побывал там вместе со мной, и все видел. А этот, - он кивнул в сторону все так же увлеченно говорящего парня, - будет рассказывать полчаса. И все равно полностью описать не сумеет.

       - Может, им сам процесс рассказа важнее, - пожал плечами Лоран.

       - Ага. Ты еще предложи через океан на парусниках плавать, а не на орбитальных самолетах летать, - наморщился Симон. - Тоже процесс. В этой жизни самое главное - результат.

       - Ну не скажи, - усмехнулся Лоран. - Например, вкусная еда - это такой процесс, который лично я не променяю на результат в виде какого-нибудь маленького армейского брикета сверхвысокой калорийности, на один зуб.

       - Это разные вещи, - возразил Симон, жуя круассан.

       Принципиальной разницы Лоран не видел, но спорить не хотелось. Лучше все же посвятить внимание процессу. Они поужинали и вышли.

       - Что там такое? - Симон глянул в сторону Центра, где у входа собралась кучка народу.

       Расстояние слишком большое, чтобы различить звуки напрямую, но в нейрокомпе Лорана помимо прочих имелась программа фильтрации уличных шумов и усиления нужных звуков.

       - Похоже, кто-то снова недоволен высокими расценками на лечение в Центре, - послушал крики, ответил он.

       - Сейчас это неизбежно, - развел руками Симон. - Пока в работе задействованы квалифицированные специалисты - и цены будут соответствующие. Пусть ждут, пока группа Чжана закончит программу автоматического анализа. Тогда поставим аппараты профессора в каждой клиники. Может, вмешаемся?

       Ругань у входа, похоже, грозит перерасти в драку. И недовольных там не менее десятка. Правда, охранник - двухметровый киборг. При желании он и двадцать человек раскидает. Но чрезмерное применение силы создаст проблемы и ему, и Центру.

       А Лоран, как и Симон, занимался французским боксом, и они могут помочь погасить конфликт. Он уже думал шагнуть, как заметил краем глаза синюю машину. Лоран такие отмечал автоматически. Привычка с прошлых времен.

       - Не стоит, - удержал он приятеля. - Вон уже полиция прибыла.