Читаем ЛонДон онлайн бесплатно

All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.

Requests for permission to make copies of any part of this work should be e-mailed to: altaspera@gmail.com

В тексте сохранены авторские орфография и пунктуация.

Published in Canada by Altaspera Publishing & Literary Agency Inc.

Гипер роман ® Книга три/седьмых

Роман «ЛонДон» – один из 28 романов гиперромана «rАдМинистр @Тор», литературно-стилистического изобретения автора, где каждый роман является законченным по смыслу литературным произведением, имеющим некоторые временные, сюжетные и образные связи с другими, входящими в гиперроман, книгами. Однако это нисколько не мешает считать каждый из них отдельным, самостоятельным, законченным литературным произведением. По замыслу автора гиперроман отличается от других видов литературных конструкций, таких, как серии, циклы тем, что имеет объёмную конструкцию, представленную на рисунке ниже, а окружающие каждую из книг этой пирамиды соседние произведения наиболее близко сочетаются с нею по хронологии, героям, имеют некоторое переплетение сюжетов. 

Едва покинув самолёт и оказавшись в пассажирском терминале Хитроу, Александр Битлер тут же бросился получать свой багаж, серьёзно опасаясь за состояние Вероники: шутка ли, провести в чемодане столько времени!.. Да ещё в таких условиях!..

«Лишь бы была жива!» – всю дорогу молил он, чувствуя себя как на иголках.

От непреходящих переживаний за неё он не мог даже по-настоящему расслабиться и насладиться полётом и первоклассным сервисом, когда тебя несёт за тысячи километров внутри своего уютного чрева огромная серебристая птица, и ты можешь помочь перелёту лишь тем, что пару-другую раз что-нибудь выпить или съесть.

«Лучше бы я летел в этом чемодане! – иногда думал он, но потом тут же сам себе отыскивал оправдание. – Хотя я вряд ли поместился бы в нём!»

Да и с какой радости ему было лезть в чемодан?! У него был дипломатический паспорт, да и, вообще, всё в жизни прекрасно!.. А вот она!.. Девочка запуталась в своих проблемах! И Битлер, как джентльмен и рыцарь, взялся их решить. Вот так и оказалась она в чемодане, – голая и без паспорта!

Даже идея побега была не его! Нет, в самом деле, помогая в Москве Веронике, он и не думал, что план всё-таки удастся, и ей несколько часов придётся провести закрытой в тесном чемодане, закутанной в телогрейку и ватные штаны, в холодном грузовом отсеке, где и герметичность была намного хуже.

«Всё-таки, Вероника – экстрималка!» – ухмылялся то и дело Битлер на протяжении всего полёта.

Это был безумный план, который могла придумать только женщина. Взвесив все за и против, в спокойной обстановке от такой идеи стоило бы отказаться в девяти случаях из десяти. Да и в том, единственном оставшемся, следовало бы человека накачать чем-нибудь до беспамятства. Да и вынести такое путешествие под силу только специально натренированному человеку, и уж никак – не женщине!

Битлер вдруг представил себя запертым в тёмном, тесном чемодане, который куда-то везут, швыряют. А потом в нём становится ещё и холодно, и дышать нечем!.. Даже само замкнутое пространство, в котором, чтобы поместиться, надо было принять позу зародыша и пролежать в ней без движения несколько часов подряд, уже порождало в душе панику, едва только стоило представить себе всё это воочию!

Александру казалось, что если бы на выбор ему предложили провести полёт в этом чемодане или в гробу, он выбрал бы последнее, хотя и от одной только мысли об этом на него находила жуть. Он вроде бы не замечал за собой клаустрофобии, но чем больше представлял себя на месте Вероники, тем страшнее ему становилось. А не думать об этом у него уже не получалось.

«Какой же страшной должна быть жизнь человека, тем более, женщины, чтобы согласиться бежать от неё таким жутким способом и в таких нечеловеческих условиях!» – рассуждал он, стараясь всё-таки примоститься в широком и мягком, просторном, как диван, кресле бизнес-класса самолёта, мчащего его в Лондон, поудобнее и хоть немного поспать. Но беспокойные мысли снова и снова возвращали его к Веронике.

Наконец он воочию увидел свой чемодан, огромный и даже с виду – тяжёлый, вращавшийся на резиновой ленте транспортёра по овалу, вокруг которого стояли прилетевшие пассажиры с носильщиками. Тот как-то очень медленно подъезжал к нему, и, пока время словно остановилось, Александр по внешнему виду пытался понять, всё ли там, внутри, в порядке. При беглом осмотре казалось, что всё хорошо, но ему не терпелось его поскорее открыть.

Битлер показал носильщику, нанятому минуту назад, на свой чемодан, и тот удивился, попытавшись его поднять, тяжести багажа.

– Осторожнее! – предупредил Битлер. – Там очень хрупкий груз!..

– С вас двойная такса! – огрызнулся в ответ носильщик. – Это не чемодан!.. Это комод с кирпичами!..

Ему не терпелось прямо здесь и сейчас, немедленно узнать, что там с Вероникой. Но Битлер, хотя это стоило ему больших усилий, всё-таки держался понимая, что нужно дождаться, когда останется один. А пока следовало вести себя как ни в чём не бывало, как тысячи остальных вокруг.

Продвигаясь по терминалу, лавируя между толпами пассажиров, Александр нарочито внимательно старался «вжиться» в суету и атмосферу, царившие в терминале, пристально разглядывая не только людей, но и рекламу – везде, где та только была, и даже обратил внимание на то, что другим, наверное, уже «замылило» глаз: на каждом шагу, при каждом повороте головы взгляд его натыкался на какой-то дурацкий с виду плакат, присутствовавший, казалось бы, везде. На нём огромная, разляпистая, отталкивающая, – в готическом стиле, – надпись сообщала, что некая «знаменитая» группа AC/DC, – которую, впрочем, Битлер даже и не знал, да и вряд ли хотел знать, – выступит на электростанции БаттерСи с большим, незабываемым концертом, посвящённым двадцатилетию со дня трагической гибели в Лондоне её легендарного солиста Бона Скотта, чей неподражаемый голос до сих пор волнует сердца миллионов фанатов. Самым примечательным и странным в огромной афише было то, что в ней обещали выступление во второй части концерта самого Бона Скотта. Этим Лондонским концертом группа AC/DC собиралась начать мировое турне под одноимённым с намеченным выступлением названием: Cold's Golds.

Конечно, в мире было много странных вещей. А уж это зазывающее обещание о выступлении почившего двадцать лет назад певца и вовсе выглядело дешёвым и откровенно жульническим пиар-трюком. Однако аэропортом дело не ограничилось. По дороге из него плакаты с AC/DC продолжал прыгать на Битлера с каждого билборда, с каждого придорожного рекламного щита, мимо которого проезжала машина, без устали, раз за разом, километр за километром повторяясь. Александр даже решил подсчитать, во сколько могла обойтись такая агрессивная реклама в Лондоне, и, получив сумму в районе семи-восьми нулей, крайне удивился: кому бы это могло взбрести в голову?!.. Ему-то было ясно, что никакой, даже самый массовый концерт на огромном олимпийском стадионе не окупит таких затрат на рекламу. «Кто же это мог так бестолково и бесшабашно выкинуть столько денег на такую малоизвестную группу?!» – невольно и почему-то одновременно недовольно спросил он сам себя, когда, уже в конце пути, заметил, что билборды и рекламные щиты с AC/DC, наконец, закончились.

Такси привезло Битлера к загородному дому. Машина въехала на широкую аллею, в парк за решётчатым забором, и остановилась в его глубине у подъезда двухэтажного здания, – старинного замка в стиле рококо, – позади круглого белого фонтана, на одной из дорожек, посыпанных крупной мраморной крошкой. Они звездообразно разбегались от его неглубокой полированной чаши с тёмной, по-зимнему отталкивающей водой, похожей с виду на ртуть, в серую, подёрнутую дымкой чёрных ветвей сбросивших листву деревьев сень окружающего дом обширного сада, больше похожего по размерам на парк.

На крыльце показался слуга, пятидесятилетний русский эмигрант, которого Битлер приютил много лет назад, однажды буквально подобрав того на улице.

Александр вышел из машины и распорядился:

– Иван Аркадиевич! Занесите чемодан ко мне в спальную комнату! И осторожнее с ним!.. Там хрупкая вещь!

– Хорошо, сэр! – слуга слегка наклонил голову в знак того, что понял и принял распоряжение к исполнению, затем подошёл к багажнику, попробовал взять чемодан. – Ого, … какой тяжёлый! – удивился он и, видя, что один с багажом не совладает, стал искать на подмогу садовника.

Наконец Битлер остался один на один с чемоданом в своей просторной спальной. Он тут же в нетерпении бросился к нему, будто бы только и ждал этого момента, положил его на бок и с такой расторопностью открыл его пластиковые створки, будто бы пошли последние секунды, которые решали всё, и в следующее мгновение было бы уже поздно.

Вероника лежала в чемодане свёрнутая калачиком, без сознания, и было не понятно – жива ли она вообще. Засохшие струйки крови, вытекшие из норок ноздрей и ушных отверстий, короткие и пугающие, застыли на её бледной, с нездоровым зеленоватым отливом, но всё-таки молодой и нежной коже лица.

– Вероника! – позвал он её. – Вероника!..

Александр тронул её за лоб, выбившийся из-под шапки-ушанки вместе с прядью её русых волос, приложил тыльную сторону ладони, сняв с руки перчатку. Он был едва тёплым. Её милое, почти детское, личико заворожило его, и несмотря на всю серьёзность промедления он с трудом оторвался от созерцания очаровательных его черт! Надо было спасать возлюбленную!

Его вдруг посетила мысль отчаяния, как будто он где-то в далёкой стране украл полюбившуюся ему куколку и, старательно оберегая её всю долгую дорогу, в надежде потом, – дома, – насладиться игрой с ней, аккуратно и бережно вёз эту драгоценность, но что-то не досмотрел. И от желанной игрушки осталась лишь уродливая куча пластмассовых деталей и внутренних железяк и механизмов.

Битлер прогнал дурацкое наваждение прочь: «Она будет жить!..» С этой мыслью он осторожно поднял её из чемодана, перенёс и положил на свою большую, широкую двуспальную кровать с балдахином, потом стремительно выбежал в коридор, закрыл дверь и, наконец, словно очнувшись от какого-то морока, позвал на помощь слугу:

– Иван Аркадиевич!.. Срочно!.. Несите нашатырного спирта!.. Скорее!..

Однако нашатырный спирт не помог, и Битлеру всё-таки пришлось вызвать экстренную медицинскую службу, которая едва не увезла Веронику в больницу.

Но всё обошлось: врачи смогли привести её если и не в чувства, то хотя бы вернуть к жизни её тело. А потом…

Потом она очнулась.

Радости его не было предела. Но… Едва придя в себя, Вероника тут же впала в крепкий сон, похожий на забытьё. При этом она обильно потела и иногда, временами, даже бредила нечто бессвязное, отчего казалось, что пытается заговорить с ним. И от того несчастный Битлер весь оставшийся вечер, когда она, после укола, который он не хотел и всё медлил ей делать, наконец, успокоилась и тихо уснула, просидел у камина, потягивая понемногу скотч и рассуждая о том, в какую нехорошую историю влип.

Поступки, диктуемые чувствами, как всегда шли вразрез с логикой и здравым смыслом, с его рациональным мышлением. Битлер почти физически ощущал, как они снова тянут в какую-то неизведанную пучину, в тёмную бездну неизвестности и напрасного риска, стаскивая его с островка благополучия, к которому он уже привык и который успел полюбить, которого так давно жаждал.

Впрочем, всё ещё было ничего! Вот если бы Веронику всё-таки пришлось везти в больницу! Тогда бы обнаружилось, что у неё нет никаких документов, и, хотя она хорошо говорила по-английски, всё-таки, это был бы не тот язык, на котором ведут разговор люди, хоть какое-то время пожившие в Англии. Это сразу бы выдало в ней нелегальную эмигрантку. И у неё, а, значит, – в первую очередь, – у Битлера, возникло бы множество новых очень серьёзных проблем, последствия которых были, вообще, непредсказуемы. В любом случае, ничего хорошего ждать не стоило.

Но теперь, когда опасность вроде бы миновала, и всё худо-бедно обошлось, он позволил себе немного расслабиться: бутылка скотча быстро пустела. Вскоре Битлер бросил её в корзину, прошёл на кухню, взял в буфете другую, вернулся к камину и продолжал так сидеть, глядя на волшебную пляску пламени над аккуратно сложенными «в колодец» дровами, понемногу, губами отмеряя по несколько капель и потягивая из горлышка бутылки спиртное и всё больше пьянея.

Поскольку в его спальной комнате была Вероника, он сам так и уснул в кресле у камина. В спальню Грейс без неё заходить было не принято. Мешать же отдыху Вероники, которая едва пришла в себя, Александр позволить себе не мог.

Проснувшись среди ночи, когда огонь потух, и стало довольно прохладно, он перебрался на белоснежное канапе и, укрывшись красным полосатым шерстяным пледом, забылся там до утра.

На следующий день Веронике стало лучше, но она по-прежнему была слаба и не могла даже приподняться на постели.

– Привет! – улыбнулась она, когда он подошёл к кровати.