Читаем Логово бессмертных онлайн бесплатно

Как бы мне ни хотелось отсидеться в тени, но когда грянул термоядерный взрыв сенсации о разоблачении сети нелегальных медицинских лабораторий, тени попросту не оказалось. Вместе с другими участниками событий я оказался в эпицентре и какое-то время мое имя мелькало во всех новостных лентах. К неожиданной славе я отнесся безразлично, прекрасно понимая ее скоротечность и предвидя неминуемую смену настроения толпы. Не прошло и недели, как меня из спасителя человечества превратили в варвара, губящего великое начинание и уничтожающего уникальные технологии. Истина, как водится, лежала посередине. Никаким спасителем мира я не был, как и не был злокозненным губителем талантливых ученых. Просто так сошлось, что интересы мира совпали с моими. Спасая неблагодарное человечество, я прежде всего заботился о сохранности собственной шкуры. Не удумай те самые талантливые ученые от меня избавиться, не было бы и никаких подвигов с самопожертвованием.

Но все это неважно, с клеймом варвара или лавровым венком победителя мне жилось одинаково легко. Мне не нравилось другое. И без того темную и грязную историю начали превращать в абсурд, причем это делали люди, которые не имели к ней отношения. Они крутились на всевозможных телевизионных шоу и живописали выдуманные ужасы, они давали интервью, в которых не было и слова правды. Я не из тех, кто ревнует к чужой славе или украденной собственной, нет. Такую славу без остатка и с приплатой отдал бы любому, не жалко. А вот бардак и сумятица, которые вносили в реальную историю самозванцы, меня огорчали. Понимаю, что не приукрашенный долей выдумки рассказ скорее всего окажется пресным, но и превращать его в горячечный бред тоже нельзя. Все эти горе-рассказчики вынуждены были врать, ведь реальной истории от начала до конца не знал никто, кроме меня. Некоторые мои, так сказать, сподвижники могли поведать о ее каком-то незначительном фрагменте, но только я знал, как все началось, во что вылилось и чем закончилось.

А началось все в первых числах отвратительно жаркого апреля, дневными температурами напоминавшего июнь. Через приватный канал мессенджера мне поступило долгожданное предложение о работе, ставшее глотком свежего воздуха в затхлости безденежья, в котором пришлось прозябать несколько месяцев. Ответив согласием, я тут же получил второе сообщение со ссылкой на облачное хранилище в сети.

Как правило, хранилище полностью оправдывало свое название. Оно действительно хранило гигабайты информации, на скачивание которой уходило порой несколько часов скоростного интернета, а на предварительное изучение – несколько дней. В тот раз облако содержало единственный текстовой файл с телефонным номером, именем его владельца и условной фразой «В годовом отчете за декабрь у вас вкралась ошибка».

В груди сразу защемило от плохого предчувствия. Мне явно пытались всучить дело, от которого отказались другие частные детективы. Если бы не безденежье, я и сам бы побрезговал. Мне как новобранцу предлагали работать по старинке, начиная с выслушивания сопливо-слезливой истории клиента до сбора улик. Не то чтобы я считал себя элитой частного сыска, но все же привык к другому. Вот уже несколько лет я занимался исключительно незаконченными расследованиями, которые другим сыщикам оказывались не по зубам. Работал через посредника, клиент гарантированно сохранял анонимность. Это было важно, потому что зачастую клиентами выступали легальные следователи с погонами на плечах. И вдруг такое…

Но только лишь мелькнула мысль отказаться, как телефон снова тренькнул уведомлением. На сей раз это было сообщение от банка о поступлении на мой счет шестизначной суммы. Задаток. Уставившись на него, я попытался постичь смысл случившегося. Странного в задатке ничего не было, это обычное дело. Странным был размер, в десятки раз превышающий мою ставку. Я бы очень хотел, чтобы это было ошибкой, но увы, мои посредники таких просчетов не совершают. Это была явная приманка с выглядывающим из-под нее острым крючком. Если бы не безденежье…

Я тяжело вздохнул, а затем набрал телефонный номер из сообщения, отрезая себе пути к отступлению.

– Да! – рявкнул в трубке раздраженный властный голос. – Прокуратура, Матушкин, слушаю!

Прокурор. Вот только бывших коллег в качестве клиентов мне и не хватало. Худшие догадки получили первые подтверждения.

– Алло! – настойчиво требовал ответа обитатель одного из прокурорских кабинетов с совсем не прокурорской фамилией Матушкин. – Ну же, говорите!

– Здравствуйте, Валентин Александрович, – поспешил сказать я максимально будничным голосом и тут же добавил: – Только что проверил ваши бумаги и с неприятным удивлением обнаружил, – делаю голос ниже, – что в годовом отчете за декабрь у вас вкралась ошибка.

Пауза. Секундная возня. Непонятное пыхтение. Приглушенные до визгливого неразборчивого шепота голоса на том конце провода – будто за телефонную трубку шла тихая, но ожесточенная схватка.

– Да-да, – наконец подал голос Матушкин, – слушаю вас внимательно.

– Мне подъехать? Или вы предпочитаете обсудить все нюансы по телефону?

– Вы с ума сошли! – на грани паники, срывающимся на визг шепотом закричал Матушкин. – Кстати, откуда вы звоните? На моем телефоне определитель не сработал.

– Не переживайте, линия чистая.

– Знаю я ваши чистые линии… Короче, так. Через час жду вас на скамейке возле библиотеки на Пушкинской, рядом с филфаком.

– Договорились.

– Как я вас узнаю?

– Достаточно того, что я узнаю вас сам.

– Как? – рявкнул прокурор, снова начиная раздражаться. – Бросьте ваши игры!

– Ну хорошо, – сдался я. – У меня в руке будет книга с вложенной газетой.

С первых минут было понятно, что клиент мне достался упертый и наивный вплоть до глупости. Вычислить в толпе прокурора было делом элементарным, если не сказать примитивным. Конечно, не исключался фантастический вариант, что Матушкин в прокуратуре проработал без году неделю и его организм еще не научился синтезировать фермент, приводящий к образованию в районе макушки сверкающего венца. Но это было маловероятно, обычно сие украшение на голове появляется после прохождения первой студенческой практики в прокуратуре и сопровождает хозяина до его кончины. Мне самому стоило больших трудов избавиться от такого же и, кстати, совсем не факт, что удалось провернуть эту ампутацию до конца.

– Какой газетой?!

– По-моему, особой разницы нет. Но если вы настаиваете, то я специально куплю ваше любимое издание. Кстати, а к книге у вас претензий нет? Будут конкретные пожелания?

– Хватит ерничать!!! – заорал телефон в моей руке, а в оглушенном ухе послышались трели колокольчиков. – Я не люблю сюрпризов и случайностей! Нужно все предусматривать!

– Согласен. Извините.

Сообщив название газеты, вернее с досадой выплюнув его, Матушкин бросил трубку.

Естественно, он опоздал. Ни через час, ни через полтора возле библиотеки на Пушкинской не было никого, кроме случайных прохожих да студенток филфака. На мое счастье выдался жаркий день и чуть ли не все юное поголовье будущих русистов и преподавателей литературы предпочло занятия на свежем воздухе душным аудиториям. Я себя ощущал ботаником в дендрарии, с восторгом созерцая раскрепощенных и демонстрирующих доступность юных прелестниц в допустимом минимуме одежды. В общем, время ожидания я провел с пользой, отдохнув визуально и помечтав о греховном.

Матушкин появился с опозданием на два часа. Лишь увидев дерганного, озирающегося типа в мятом сером костюме и клетчатой рубашке под скособоченным синим галстуком, я сразу понял, что это он. В этом случае даже наличие короны не требовалось. Весь его вид просил, умолял, вопил о помощи. Груз многодневной усталости на поникших плечах, пергаментное выцветшее лицо, вместо глаз черные провалы, губы яростно сжаты в тонкую истеричную линию.

Перехватив взгляд, я приветливо помахал книгой с вложенной газетой. Матушкин отреагировал странно – дернулся как от удара и отпрянул, я даже испугался, что он убежит. Но нет. Через мгновение прокурор уже стремительно направлялся к моей скамейке.

Кивнув вместо приветствия, Матушкин трясущимися руками достал из кармана пиджака мятый носовой платок и принялся долго вытирать мокрые лицо, шею, еще раз лицо. При этом постоянно отдувался, пыхтел, и зачем-то беспрестанно ощупывал себя, будто боялся за сохранность членов.

– Времени у меня мало, – уже знакомым властным голосом начал он.

– Тогда сразу переходите к сути.

– Вам что-нибудь говорили о моем деле?

– Нет.

– Начну с самого начала, – Матушкин шумно выдохнул. – Дело одно на меня повесили, абзац полный. Раскрыть нельзя, не раскрыть – тоже нельзя. Замешаны уроды из мэрии города.

Мне стало до одури тоскливо. Захотелось самому вскочить и бежать подальше. Наитие, которое меня никогда не подводило, неприятно закололо, закрутило, заныло, терзая душу. И в ту же секунду я понял, что ищу, но пока не нахожу повода отказать Матушкину. Солидная сумма задатка не отпускала.

– Самые уродливые уроды или кто рангом пониже?

– Самые, – визгливым шепотом выдавил из себя Матушкин. – Мэр. Вернее, его труп.

Мое вопящее наитие мгновенно заткнулось и уступило место заинтересованности.

– Труп? Его сегодня живого и невредимого в теленовостях видел весь город, на открытии торгового центра.

– Невредимого, – прошептал Матушкин, как-то странно хмыкнув. – А я его неделю назад видел таким…

Он прильнул к моему уху:

– Будто через мясорубку его пропустили. Ни одной целой кости ниже груди! Каша! И самое главное – где!

– Где?

– Здесь, в центре города! В каком-то филиале центра нетрадиционной медицины.

Я весь обратился в слух.

– Его года три как открыли. Для своих, что называется. Жены, дочки и любовницы уважаемых людей себе морды поправляют и от лишнего жира избавляются. Все по высшему разряду. Уж я насмотрелся в прошлый четверг!

Он снова долго утирался платком и снова озирался по сторонам.

– Короче, неделю назад мне звонит старый приятель из гэбэ. Далеко за полночь, часа в два. Им сбросили анонимку, что в том самом филиале обнаружен труп. Да не просто труп, а нашего дражайшего мэра. Мой кореш чуть не плачет: что делать? Ему до пенсии остался месяц, который он и хотел провести тихо и спокойно. А сообщи он начальству… Короче, от страха за свою шкуру наложил в штаны и не придумал ничего лучшего, чем позвонить мне. А у меня, понятное дело, волосы дыбом во всех местах! Звоню начальству, оно – прокурору города, тот – прокурору области. В общем, было принято решение по-тихому наведаться на место и все посмотреть лично, так сказать, своими глазами. Я взял под козырек и ровно через полчаса был на месте. Там меня уже ждали пара особистов. И больше никого! Я еще удивился, почему такой кипиш подняли, а на объекте до сих пор никого. Ладно бы внутрь боялись сунуться, но хотя бы оцепление выставить или наружку подключить, делов-то – пара машин и десяток человек. Ну да ладно. Заходим внутрь со служебного входа, со двора. С виду обычная больничка, но дорогая, люксовая. Нигде ни души, все двери нараспашку, везде свет горит, какое-то медицинское барахло раскидано везде, перевернутая каталка поперек прохода, бардак страшный. Осмотрелись по-быстрому, я пофоткал для виду и хотел уже валить оттуда, как эти остолопы из гэбэ поперлись проверять какую-то комнатенку. Типа у них наводка была. Сейчас-то я понимаю, что они точно знали, где и что искать, а меня за идиота держали. Но тогда любопытство пересилило, да и не хотелось возвращаться с пустыми руками. Короче, полезли мы в эту комнату. Самое странное, что именно там свет был выключен. Везде горит, что аж в глазах режет от яркости и бликов на кафеле, а в той комнате темень. Посветили фонариками с телефонов и сразу же наткнулись на стол вроде операционного, на котором и лежал труп, голый, уже окоченевший. Рядом стояла какая-то огромная ванна с откинутой полупрозрачной крышкой. От этой бадьи к трупу тянулись какие-то мерзкие сморщенные трубки или провода. Кое-как нашли выключатель, включили свет. В темноте еще была надежда, что показалось и тревога ложная, но при свете все стало понятно. На столе лежал мэр. На теле места живого не было, он словно в камнедробилку попал. Уж я-то повидал за свою жизнь и то дурно стало. Синий, опухший, хуже всего были ноги, ни одной целой кости. Грудь вдавлена, будто по ней молотом лупили, торчат ребра с кусками легких.

Машуткин утер потный лоб и перевел дыхание.

– Но на морде была кислородная маска и работал аппарат вентиляции легких. Чушь какая-то! Некоторые раны были очень тщательно зашиты, но пустяковые. У человека грудь разворочена и сердце видно, а они сантиметровый порез на плече зашивали. А еще в комнате стоял тяжелый запах перегара. Разило от него, даже несмотря на кислородную маску! Я даже наклонился, чтобы проверить.

Он снова глубоко вздохнул и закрыл глаза.

– А когда я над ним наклонился, он открыл один глаз и посмотрел на меня. Осмысленно посмотрел. И заплакал. Представляю, как ему больно было.

– Но вы же сказали, что нашли труп, – перебил я Матушкина. – Уже окоченевший.

– В том-то и дело! Он холодный был! Я сам его трогал. И тут вдруг глаз открывает… – Матушкина передернуло от отвращения. – Я думал, что спятил.

По каждому произнесенному звуку, по каждому жесту, даже по напряженной позе одеревеневшего тела было видно, как тяжело ему дается рассказ, будто он снова проживает те кошмарные минуты.

– Пока я возился с ним, куда-то делись эти двое из гэбэ.

– То есть как?

– Да вот так! – передразнил меня Матушкин. – Оглядываюсь, а никого нет. Я в коридор – никого! Давай звонить, чтобы хотя бы «скорую» вызвать этому бедолаге, а сигнала нет. И только я хотел на улицу выйти, как со всех сторон налетают крепкие парни в черных комбезах, в масках, без оружия. Но таким и оружия не надо, скрутили и запеленали меня так ловко, что я даже охнуть не успел. Профи. Раздели, руки и ноги стянули пластиковыми хомутами, натянули мешок на голову, куда-то поволокли. Часа два катали по городу. Потом просто вытащили из машины и бросили на обочине. Как оказалось, возле поста ДПС на въезде в город. Менты помогли срам прикрыть и позвонить.

– А дальше? – решил поторопить его и заодно проверить догадку, потому что мне почему-то казалось, что я и без Матушкина знаю ответ.

– А дальше началась дичь, – подтвердил он мои предположения. – Сначала меня поимел прокурор области за то, что сею панику и тревожу уважаемых людей. Потом он приказал позвонить начальнику УВД области, который устроил мне настоящий допрос.