Читаем Logos онлайн бесплатно

Если ты не можешь сразу ответить – одним словом на вопрос в чём для тебя смысл сегодняшнего утра то, что это значит? Значит ли это, что ты по прежнему продолжаешь спать находясь во сне, думая, что бодрствуешь, действуя как машина выполняя ежедневную программу. Иногда такое приходит на ум и может означать, что ты проснулся на время. Не пугайся таких вопросов так или иначе они приходят в один момент к любому из нас, не спеши отбрасывать их. Остановись, просто сделай паузу и подумай, научись останавливаться и проводить некоторое время в пробуждении. Будь честен с собой и ответь одним словом, для начала, на казалось бы простой вопрос: в чём для тебя смысл сегодняшнего утра?

Север.

Не могу заснуть, тревожное состояние на грани безумия должно уже стать обычным состоянием, но от этого не легче, потому что это не так, оно не может стать легче до тех пор пока не исчезнет причина его появления. Все эти разговоры про привычку, и в той или иной степени привыканию- для меня набор пустых слов. Такое можно разве что сказать, оказавшись на безопасном временном расстоянии, когда частично забыв произошедшее событие философствуешь на злобу дня. Но не сейчас, видит Великий Архитектор, не сейчас. Мне кажется, часто я даже в этом уверен, что если я позволю себе расслабиться хотя бы на секунду, я выпущу из рук невидимую единственную оставшуюся, натянутую и пульсирующую оголённым нервом – нить надежды. Нельзя расслабиться с мыслью, что вселенная этого не простит… Может я сам взвалил на себя этот груз, зная, что не имея возможности что-то изменить я тем самым обманываю себя, заставляя верить в то, чего не существует, но начиная раскладывать всё по новому снова упираюсь, возвращаясь к началу мысли: “мне кажется, часто я даже в этом уверен…”. Всё это – слова брошенные на ветер, но внутри меня теперь лишь вера и я уверен, что она последний спутник странника во тьме нашей, казалось бы беспросветной жизни, она наш огонь к спасению, лишь она ещё спасает меня от окончательного безумия. Я пишу это найденным на полу, сломанным пополам карандашом. Там же рядом с ним валялись скомканные листы тетради, на некоторых из них есть неровные записи, но я не могу их прочитать из-за того, что не знаю языка, на котором они написаны так, что я пишу на обратной стороне тех листов ведь ничего другого у меня нет. Возможно я дублирую написанное предыдущим несчастным до меня, я его никогда не видел, но чувствую, что он – мой брат и мы в одной лодке. Я бы писал на стенах, но они такие черствые и тёмные, что ничего невозможно было бы различить. Страшно и тошно от безысходности, мне было бы легче если бы рядом со мной всегда были близкие мне люди, но разве я имел бы хоть малейшее право просить о таком и подвергать их тем же страданиям находясь рядом со мной. Я расскажу тебе – тому кто найдёт мои рукописи – как это всё произошло, хоть и сам до конца не уверен, что точно понимаю это, я знаешь ли немного фаталист, но я боюсь им оставаться оказавшись на краю прошлого и будущего существования так, что мои мысли тебе могут показаться иногда сбивчивыми, к тому же учитывая моё нынешнее состояние. Начну с некоторых мыслей, недавно рассмотренных мною, а затем расскажу как оказался в этом месте.

Жизнь может не восприниматься чем-то особенным, в повседневной рутине, лишь понимание её бесценности может прийти в момент, когда потребуют расплатиться ею по неведомым до момента предъявления счетам. Всё кажется временным и легко решаемым, но лишь до того самого момента когда ничего решить уже невозможно, и лишь остаётся единственное- это уповать на Великого Архитектора. Лишь теперь я понимаю, что упустил главное- отпущенное мне время на осознанное пребывание и работу над собой. Бесформенное пребывание, попытка ухватиться за любое спустившееся удовольствие, недовольство как у разбалованного ребёнка лишившегося желанной игрушки, и как результат оставшаяся позади жизнь в погоне за исчезающими фантомами. Наш век короток, отмерь его хоть в тысячу лет, мы всегда будем недовольны и главной причиной тому ложные цели. Я не могу верить тем кто боится умереть не насытившись удовольствиями, но я верю, что может быть страх смерти лишь у тех кто выбрал ложный путь. Если в чём-то и есть смысл жизни, то он должен быть в работе над собой весь отмеренный на каждого срок. Каждый из нас должен стать строителем собственной души, отсечь ненужные и пагубные части, что смущают наш ум на пути просветления, и лишь он представляется для меня путём к спасению.

Прошлое теперь воспринимается мною лишь смешавшейся картиной выплеснутых на белый холст красок, они перестали быть насыщенными. В них нет цвета, нет жизни и я больше не могу разглядеть в них смысла. Всё что было – бесцельно прожитые годы, растраченный попусту талант, я бросал вызов миру и плевал на все устои, будь они земные и божественные. Просыпаясь каждое утро, моей молитвой было лишь послать подальше весь этот проклятый мир с его создателем, и показать в небо многозначительный жест, знал бы я тогда, что этот жест был на самом деле обращен к себе и все те ругательства достигали и оставались осадком лишь на моём собственном сердце, и вся та боль и вызов были только борьбой с самим собой. Лишь теперь я осознаю это, и расшибленный об стену лоб не сразу начинает болеть указывая на тщетность усилий, и осознание тщетности преодоления неверного пути приходит так же не сразу, а бывает, что и никогда. И если в голову лезут отвлечённые от повседневности глупые вопросы, это не значит, что они действительно глупы, возможно, что разбитый лоб все таки начал болеть, простреливая мозг головной болью, и эта боль ведёт не к началу страданий, она как первый шаг очнувшегося ото сна.

С тем я решил отправиться в путь. Мне говорили, что прекрасно жить на юге, что насытить тело может только запад, а душу лишь восток, я верю лишь в восток, но в душе мой компас направил меня в поисках на север. Передо мной открылись три дороги, а я стоял в центре, и выбрал самую неведомую из них, я прыгнул в бездну. Собрав рюкзак, я посмотрел в небо и ориентируясь на путеводную звезду, отправился в путь. Мне стало легче, и я понял, что выбрал верный путь. Я шёл через бескрайнее поле проваливаясь в снег, чувствуя тяжесть во всём теле, и при каждом падении я ощущал одну только радость, уставши или после падения я лежал на снегу смотря в небо и смеялся не понимая почему, и не зачем мне было понимать это, ведь то смеялось моё сердце, и с ним моя душа. Пройдя немалый путь, я заметил представшую передо мной вытоптанную в бескрайних снегах, кем-то до меня – дорогу, уходящую на север и я отправился по ней продолжая ориентироваться на сверкающую бриллиантом в небе звезду. Мой путь был труден и долог, в поднимающейся метели я не мог различить дороги, сильный ветер прожигал моё лицо, и только ещё больше распалял огонь в моём сердце, а впереди продолжала сиять удивительная звезда, свет, которой, просачивался даже через самую плотную стену метели. Продвигаясь вперёд я потерял много сил, но не оробел, и продолжал идти и идти вперёд за звездой на север пока совсем не обессилил, и последнее, что я увидел перед падением были: возникший передо мной черный как ночь силуэт, кажется это была собака, а за ней странник с посохом в руке, моя нога снова провалилась глубоко в снег, я упал погрузившись в бездну бесконечного сна.

Сон. Запад.

Мне говорили, что прекрасно жить на юге, что насытить тело может только запад, а душу лишь восток, я верю лишь в восток, но в душе мой компас направил меня в поисках на запад. Это странное чувство когда из бескрайних снегов в одно мгновение я переместился в бескрайнюю степь, словно по щелчку преодолев тысячи километров. Кажется я стал немного старше и хотя мой груз был тяжел, но на сердце было легко, я шагал твердым шагом по мягкой земле раскинувшегося бескрайнего поля. Изредка надо мной пролетали, громко щебеча шаловливые птички, а в воздухе парила благодать, и я дышал полной грудью, и в этом был жаден до предела, наполняя легкие той благодатью так, что они едва не начинали трещать. И не знаю чему я так сильно был рад, прекрасному небу или бескрайнему полю, наверное просто безмерной свободе, улыбка не сходила с лица и хотелось кричать во всю грудь, чтобы заполнить собой всё необъятное пространство. Я не боялся сбиться с пути, ведь меня вёл внутренний компас души, а вдалеке высоко в небе переливалась бриллиантом путеводная звезда. Впереди я заметил сидящего у опушки леса на стволе поваленного дерева- человека. Он сильно занервничал увидев меня и как показалось первой его мыслью было поскорее сбежать, но он остался на месте пристально всматриваясь в меня. Я приветствовал его, а он неохотно отвечал мне. Наш разговор не заладился, он только и смотрел в пустоту своим пустым взглядом, и долго молчал перед тем как ответить. Сквозь его густую бороду и спавшие на лицо длинные волосы мне показалось до боли знакомое лицо, я не мог вспомнить где мог видеть его, но почувствовал в нём своего брата. Он устал от долгого пути и потому был немногословен, под его ногами валялись скомканные листы и сломанный карандаш. Я попросил показать их мне, но не смог прочесть написанного так как не знал языка на котором был написан текст. Он сказал, что они не законченны, ему не хватило лишь одного слова, но оно несёт в себе весь смысл. На прощание мы пожали друг другу руки и я продолжил свой путь, а он свой. Внезапно поднялся сильный ветер, а вместе с ним клубы пыли, я зажмурил глаза и едва различал свет путеводной звезды, ветер встал стеной и я продавливал его из последних сил, до тех пор пока не свалился на землю в бессилии и последнее, что я увидел был чёрный силуэт похожий на собаку, а позади него приближающегося странника с посохом в руке.

Сон. Юг.

Мне говорили, что прекрасно жить на юге, что насытить тело может только запад, а душу лишь восток, я верю лишь в восток, но в душе мой компас направил меня в поисках на юг. Передо мной открылись три дороги, а я стоял в центре, и выбрал самую неведомую из них, я прыгнул в бездну и снова в мгновение ока переместился на тысячи километров, и на этот раз я стал совсем стар и слаб. Теперь передо мной возникла бескрайняя и безжалостная, обожжённая солнцем пустыня – разлившаяся песчаным океаном. Обманчиво безжизненная, она жила и двигалась: вздымалась волнами дюн, стелилась равниной и меняя формы снова устремлялась вверх. Взбираясь на одну из таких многочисленных дюн, в который раз, я с трудом переставлял уставшие ноги. Всё моё тело было истерзано пустыней, а одежда, как разорванная простыня, свисала сохранившимися лохмотьями, всё, что было у меня с собой – только тощая сумка из грубой материи висящая на плече. Растрёпанные седые волосы касались плеч, лицо покрывала густая и длинная борода. Казалось я уже и не помнил как давно начал путь, не знал как долго он будет продолжаться. Пекло словно желе окутывало меня в своих объятьях и сдавливало так сильно, что каждый шаг мог стать последним, единственным ориентиром была сияющая и переливающаяся бриллиантом яркая звезда.

“Сколько раз я поднимался и сколько спускался, сколько прошёл и сколько падал, сколько страдал в этой пустыне – знает только песок, по которому я шёл и лишь тот чей огонь горит в моём сердце. Когда я сделаю последнее усилие и упаду замертво, он засыпет меня и тянущийся за мной след навсегда, как-будто не было ничего – я тоже стану песком.” – моя мысль прервалась внезапным падением. Нога погрузилась в песок и ослабленное тело тут же завалилось на бок. Приподнявшись и облокотившись на руку, отплевывая попавшие в засохший рот песчинки – я посмотрел вдаль и всё, что мог видеть был только песок и яркая звезда в небе. Дальше идти было невозможно. Я подумал, что именно здесь на вершине одной из дюн, стало быть, суждено мне закончить свой путь… Я достал из сумки несколько листов, прочитал последние строки, и исписанным карандашом вывел несколько предложений, но так и не смог дописать последнего слова, дрожащей рукой я смял листы и отбросил их в сторону. Непонятно откуда появившийся ветер, начал вздымать ввысь песочную крошку, и сквозь поднявшуюся пелену, последнее что я увидел перед тем как погрузиться в бесконечный сон был чёрный как ночь силуэт собаки, а позади приближающегося странника с посохом в руке.

Сон. Восток.