Читаем Лодыгин онлайн бесплатно

Жизненный путь известного русского изобретателя и ученого Александра Николаевича Лодыгина, о котором рассказывается в этой книге, не раз пересекался с Ленинградским электротехническим институтом имени В. И. Ульянова-Ленина.

Лауреат Ломоносовской премии Российской академии наук, деятельный член многих авторитетных научных обществ — Русского технического (РТО) и Русского физико-химического, Американского химического и Американского электрического, Института американских инженеров-электриков, Французского и Международного обществ инженеров-электриков, кавалер орденов Станислава и св. Анны за изобретение системы электроосвещения — редчайший случай среди изобретателей России, — он подписывал заявки на свои изобретения, статьи в прессу и официальные письма только одним своим «титулом» — «почетный инженер-электрик А. Лодыгин». А ведь это высокое звание присвоил ему наш электротехнический институт в 1899 году в одном ряду с изобретателем радио Н. С. Поповым и творцами электросварки Н. Н. Бенардосом и Н. Г. Славяновым.

Присваивая это звание, совет института прежде всего, конечно, учел его огромные заслуги перед человечеством как творца электролампы накаливания с угольной нитью (1872 г.) и из тугоплавких металлов (1890-е гг.), а также первого в мире электронагревательного прибора для отопления, положившего начало электротермии, и автономного водолазного аппарата (1870). (Вообще же за Лодыгиным числится много других изобретений — серии индукционных электропечей и печей сопротивления для плавки металлов и неметаллов, обжига и закалки, два летательных аппарата вертикального взлета, в которых также впервые в мире нашло свое место электричество, и многое другое.

Кроме того, присваивая это звание изобретателю, пятнадцать лет живущему далеко от родины, наши электротехники хотели сказать, что помнят его роль в борьбе с иностранным засильем в российской промышленности и в создании отечественных кадров электротехников.

Ведь именно по инициативе могучей кучки электротехников — Лодыгина, Яблочкова, Лачинова, Чиколева — в 80-е годы прошлого века был создан вначале VI (электротехнический) отдел Русского технического общества с отделениями в других городах страны, объединивший электротехников России. Затем — журнал «Электричество», развернувший кипучую пропаганду электротехнических знаний, подкрепляемую электротехническими выставками. И наконец, было открыто в 1886 году Техническое училище телеграфных инженеров — ячейка будущего электротехнического вуза, одного из первых в мире.

В 1891 году училище было преобразовано в Петербургский электротехнический институт с четырехлетним курсом обучения, а позже — с пятилетним, с правом защиты дипломных проектов и присуждением звания инженера-электрика.

Сбылась давняя мечта пионеров русской электротехники — Россия стала получать собственные электротехнические кадры.

В те годы иностранного засилья в стране на наших выпускников смотрели с надеждой и верой.

Первый директор института П. Войнаровский так характеризовал 90-е годы в России: «Применение электрической энергии к промышленности за последнее время достигло громадных размеров… Но подготовлены ли мы к удовлетворению нарастающей потребности в электрической энергии? По-видимому, нет.

Все материалы, машины и т. п. принадлежности, почти до самых мелочей, мы вынуждены заимствовать из-за границы, скажем больше: каждое возникающее более или менее значительное сооружение проектируется за границей иностранными техниками, устраивается иностранцами, наплыв которых стал особенно заметен…

Инженеры, техники, даже монтеры — все это не наше, капиталы — и те не наши…»

Мало того, для России стало горьким правилом, что известные всему миру русские электротехники-первооткрыватели, не находя применения своим силам на родине, искали лучшей доли на чужбине (Яблочков, Доливо-Добровольский, Лодыгин).

Судя по письму А. Н. Лодыгина в Россию из США в 1901 году к Е. Н. Кривенко, получение звания «почетный инженер-электрик» сильно повлияло на его решение вернуться в Россию, «где его помнят и знают».

Но, к сожалению, мало что зависело в России той поры от научной общественности.

Первое предложение, которое получил А. Н. Лодыгин, вернувшись, было от нашего института — вести курс «Проектирование электрохимических заводов». Но после окончания первого семестра власть имущие вынесли неожиданное решение: «За неимением средств институт не имеет возможности продолжать этот курс». То есть, надо понимать, свои электрохимические заводы царской России были не нужны — «у иностранцев все лучше». Но… ведь именно за границей — во Франции и США — Лодыгин руководил постройкой таких заводов! И это было хорошо известно.

В России же Лодыгин находит скромную должность заместителя заведующего подстанцией строящегося петербургского трамвая.

Профессор нашего института А. А. Воронов, глубоко чтивший Лодыгина, и другие деятельные электротехники постоянно приглашают его на все научные съезды и конференции с докладами.

Так, в конце 1907 года на Первом Менделеевском съезде, многие заседания которого проходили в стенах электротехнического института, Лодыгин читал доклад «Об анализе некоторых изолирующих веществ» молодым электротехникам, решавшим тогда проблемы изоляции.

В 1908 году у нас прошел Первый съезд лиц, окончивших электротехнический институт, где Александр Николаевич выступил с докладом о мало известных тогда электрических индукционных печах, об их преимуществах и недостатках, об их месте в завтрашней металлургии.

А на VI Всероссийском электротехническом съезде Лодыгин был встречен вставшими участниками овацией и единогласно избран почетным депутатом съезда. Но после прихода к власти буржуазии в Февральскую революцию, а значит, и стоящего за ней иностранного капитала жизнь русского изобретателя, настойчиво боровшегося за развитие отечественной промышленности, стала особенно тягостной. В августе 1917 года ему пришлось уйти со службы.

Оставшись без средств, с больной женой и двумя детьми семидесятилетний изобретатель решает покинуть родину…

А вскоре наступил Великий Октябрь…

Молодая Советская власть взяла курс на освобождение промышленности от иностранной зависимости, на создание собственных кадров, на электрификацию всей страны. В разработке и реализации великого плана ГОЭЛРО приняли участие многие выпускники нашего вуза. Тяжелобольной Лодыгин уже не мог участвовать в осуществлении мечты своей жизни. Известие из России о том, что он избран почетным членом Общества русских электротехников, пришло в США с опозданием — 16 марта 1923 года Александра Николаевича не стало.

Один из немногочисленных советских журналов, выходивший в эти тревожные годы гражданской войны и послевоенной разрухи, «Телеграфия и телефония без проводов», донес эту скорбную весть до советских электротехников.

…Идут годы, мы открываем все новые, считавшиеся утерянными, работы и изобретения Лодыгина, много новых страниц открыто автором этой книги. Все очевидней становится вклад Лодыгина в прогресс самых разнообразных областей электротехники, еще заметней, еще весомей и дороже с высот знаний человечества 80-х годов XX века.

А. А. Вавилов, член-корреспондент Академии наук СССР, ректор Ленинградского электротехнического института имени В. И. Ульянова-Ленина

В ноябре — декабре 1870 года в русских периодических изданиях перепечатывалась одна из корреспонденции газеты «Голос» от 12(24) ноября, присланная из Франции, за подписью «В-ичь»:

«Вчера мне рассказали в одном лионском кафе трагикомическую одиссею одного молодого русского, который чуть-чуть не был повешен за шпионство на французской границе.

Дело в том, что в Петербурге появился необычный феномен по части различных изобретений в виде молодого человека приятной наружности.

Этот молодой человек, если я не ошибаюсь, студент математического факультета, и, как говорится в биографиях великих людей, с самых юных лет занимался различными приложениями математики к жизни.

Фамилии его я не знаю…

Молодой человек, размышляя о приложении математики и механики, додумался, говорят, до каких-то замечательных результатов: он изобрел важные улучшения в системе воздушных шаров и, разумеется, хотел воспользоваться своим открытием. У меня нет никаких подробных данных. Но в Петербурге люди весьма серьезные и почтенные приняли в нем участие, но что прикажешь делать в Петербурге по части воздушных шаров? Петербург, насколько можно судить, пока не нуждается в воздушной почте, и воздушные шары занимают его, надо полагать, весьма посредственно.

Молодому изобретателю советовали отправиться в Тур и предложить Гамбетте свое открытие.

Получить аудиенцию у Гамбетты — дело совершенно невозможное, до такой степени он занят.

Молодой изобретатель не говорит ни на одном языке, кроме русского. Спрашивается, на каком бы языке он стал объясняться с Гамбеттой, который, как мне известно, не говорит по-русски?

Но все равно: сказано — сделано. Молодой изобретатель отправился за границу и… приехал цел и невредим в Женеву, хотя в виде весьма странном.

В одно прекрасное утро жители Женевы увидели выходящим из дебаркадера железной дороги молодого человека, одетого в красную мужицкую рубашку, в поддевке, в громаднейших сапогах.

Под мышкой у него находился большой сверток бумаг, и никаких других вещей и багажа не оказалось.

…Через несколько дней молодой изобретатель отправился в дальнейший путь. На всякий случай он визировал свой паспорт во французском консульстве, заплатив за это 10 франков, и… двинулся.

На границе дело приняло другой оборот. Паспорт был взят и оказался в порядке, но собственник паспорта вызывал подозрение.

В настоящее время на русских смотрят во Франции с большим недоверием (с тех пор как появился известный циркуляр князя Горчакова, газеты стали говорить о вероятном союзе России с Пруссией).

В настоящее время во Франции никто не сомневается в том, что такой союз действительно существует. Некоторые реакционные газеты начали уверять, что в прусской армии, сражающейся во Франции, находится более 50 000 русских солдат (!). Такая нелепость не вызвала никаких опровержений, и французы, разумеется, поверили.

Я думаю, этот слух о 50 тысячах русских солдат повредил в особенности молодому изобретателю.

Молодой человек был приглашен в отдельную комнату для объяснений.

— Вы какой нации? — спросили его.

— Рус, руссо, русский.

— Из какой местности?

После долгих переговоров (объяснялся русский жестами и мимикой) оказалось, что багажа нет, а есть сверток бумаг. Математические формулы, непонятные чертежи возбудили сильное подозрение. Очевидно было, что это снимки французских крепостей и шифрованные бумаги, которые везутся из Германии какому-либо генералу…

…У чиновников не осталось сомнения в том, что изобретатель — важный прусский шпион, надо отправить его в тюрьму.

Публика узнала о поимке шпиона, мигом образовалась громадная толпа и стала серьезно ажитироваться.

После шумных манифестаций решено было шпиона повесить.

— Какие тут тюрьмы? Зачем отправлять в Лион или Тур, покончим с молодчиком разом!

Дело принимало скверный оборот, если бы изобретатель не догадался показать рекомендательное письмо, которое ему было дано кем-то из известных лиц в Крезо, где находятся теперь отряды гарибальдийцев.

Публика решила отправить его в Крезо под конвоем. В Крезо, разумеется, дело разъяснилось немедленно, и наш соотечественник находится уже на пути в Тур.

Эта история с нашим соотечественником дошла до Лиона, и Лион в продолжение нескольких дней потешался ею.

Говорят даже, что в одном кафе предполагается петь комическую песенку, которую сочиняет сейчас один из лионских поэтов, а композитор пишет музыку.

…Могу уверить вас, что не сочинил ни одной буквы.

Я знаю множество англичан, швейцарцев, американцев, бельгийцев, которых сажали и которым приходилось весьма жутко. Но до сих пор я не слышал, чтоб что-нибудь подобное случилось с русским, и история молодого изобретателя, кажется, первая история в этом отношении».

Автор заметки, видимо, Николай Васильевич Щербань — он был в это время парижским корреспондентом газеты А. А. Краевского «Голос». История, рассказанная им, показалась столь удивительной русской публике и прессе, а герой столь необычным, что газеты одна за другой перепечатывают корреспонденцию со ссылкой на «Голос», вероятно, с тайной надеждой, что среди читателей найдется кто-то, кто хоть немного знает об этой истории и ее герое. И такой человек находится,

В газете «Сын Отечества» 24 ноября 1870 года публикуется такое письмо: «В «Голосе» помещена корреспонденция, в которой рассказывается трагикомическая одиссея одного молодого русского, который отправился в Тур к тамошнему правительству с предложением ему своего нового изобретения по части воздушных шаров и который на пути своем чуть-чуть не был повешен за подозрение в шпионстве на французской границе.

Такой необычный случай с нашим соотечественником обратит на себя на первых порах всеобщее внимание в нашем обществе. Каждый, кто прочтет эту корреспонденцию, невольно задастся вопросами: правда ли это? Если правда, то кто этот молодой человек, решающий проехать всю Европу, не зная ни одного из европейских языков?

Если правда, то почему он отправился во Францию, а не предъявил своего открытия здесь, в России?

Если изобретатель знал (в чем нельзя сомневаться) все те трудности, которые ему предстоят в его сношениях с французским правительством, при незнании языка, с одной стороны, и при исключительных обстоятельствах — с другой, то почему он и его советчики («люди весьма серьезные и почтенные», по выражению корреспондента) предпочли путешествование во Францию России?

Такие вопросы невольно родятся по прочтении письма из Лиона. Потом, поговоривши об этом интересном казусе, пожалуй, все и совсем о нем забудут, как, впрочем, всегда у нас.

Я имею возможность поведать вам и читателям «об интересном новом русском молодом изобретателе», как называет его корреспондент «Голоса».

Отправившийся во Францию изобретатель вовсе не студент математического факультета, а простой рабочий Тульского оружейного завода, воспитывавшийся в кадетском корпусе и выпущенный оттуда в юнкера русской армии.

Фамилия его — Ладыгин [1]. Занимаясь действительно с самой школьной скамьи математическими науками и, следовательно, имея сильное призвание работать на более обширном и лучшем поприще, чем юнкерство, он, разумеется, скоро оставил военную форму.

Недостаток в средствах к жизни скоро заставил его обратиться к физическому труду, и г. Ладыгин поступил на завод и работал в Туле по кузнечной части.

Среди такой работы из-за куска хлеба он не переставал заниматься тем, что его постоянно занимало, — математикой и прикладными к ней науками.

Плодом этих занятий у него явилось изобретение машины, в которой электричество вошло двигателем в применении к воздухоплаванию.