Читаем Людоеды (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Что ждёт цивилизованного студента-практиканта на полевой практике, а уж такой, какая выдалась нам — впору стреляться, да нечем. Из оружия только геодезический инвентарь и орудия труда, кои приходится использовать за примитивное оружие. Благо лопаты имеются, ну и топоры — железные, а не дубинки, как у каких-то дикарей-людоедов. Но это ещё полбеды. Вслед за ними появляются настоящие ироды, а там и троглодиты на подходе — уже рыскают, аки злобные твари, чем бы, а кем поживиться. И главное интересует их, гадов, исключительно мясо — не падаль в лице дикарей — то, которое умеет отчаянно драться и сражаться не на жизнь, а насмерть! То есть мы, но тоже вроде освоились и не лыком шиты, а чем подпоясаны…  Нет не ломами, но истина где-то посередине. Приходится как-то выживать, пусть некоторые начинают потихонечку из ума. Но всё одно деваться некуда, приходится держаться всем вместе из последних сил. И что из этого выйдет, скорее нечто сродни пословицы: «Кто к нам с мечом придёт, тот в орало и получит!»… При создании обложки частично использовал старую наработку, которую делал для Андрея Стригина. И которая ему не понравилась, пришлось заменять на авторскую. Но, не пропадать же добру, потому частично она здесь…

СЕРГЕЙ МИХОНОВ

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

ЭПИЛОГ

СЕРГЕЙ МИХОНОВ

ЛЮДОЕДЫ

«Кто к нам с мечом придёт, тот в орало и получит!» Знай «наших», а лучше своих

ВСЕМ КТО УЧИЛСЯ, УЧИТСЯ ИЛИ СОБИРАЕТСЯ СТАТЬ УЧЕНИКОМ-МУЧЕНИКОМ — ПОСВЯЩАЕТСЯ…

Имена и клички взяты из жизни, как и типажи — всё остальное вымысел, кроме реальности

ПРОЛОГ

«Друзья познаются в… еде!» закон людоеда

Подле костра в сгущающихся сумерках стали появляться первые претенденты на звание воина. Все они уже прошли первый этап обучения и стали охотниками. На счету каждого был охотничий трофей и неважно, что не у всех он отвечал запросам племени, однако род признавал любого охотником, кто проливал кровь убиенной жертвы, будь то свирепое животное из числа хищников, являясь плотоядным или просто травоядным. Поскольку даже они в данном временном измерении не были миролюбивы и имели шипы, а порой…

Порой случалось так, что, казалось бы, безобидное на первый вид существо, оказывалось опаснее любого завзятого хищника. Отсюда и потери в племени. Род затухать и тут новая волна охотников. Молодняку не дали подрасти. Они уже справили своё совершеннолетие по обряду произведённого над ними старейшиной рода. И неважно, что едва научились держать оружие в руках, которое было тяжело для них в силу специфических особенностей военного и охотничьего искусства. И делалось из дерева или камня. Ума на то, дабы объединить их — не хватало. Зато злости и ярости сколь угодно много — хоть отбавляй.

Построение в племени было сродни пословицы: «Сила есть — ума не надо!»

А не дано.

Кто и задумывался о дальнейшей судьбе рода — старейшина. Ему это положено по статусу и оказанному почёту. Но и с него спрос велик. Того и гляди: сам ляжет в очередной костёр вместо жертвы, если её не добудут сегодня ночью его подопечные.

Подле кострища на пепелище собралось что-то около чёртовой дюжины «охотников», за коими наблюдали со стороны, не выступая из тьмы те, кто по праву мог называть себя ими и считаться воинами.

Эти дикари в полной мере оправдывали своё прозвище — головорезов. И руководил ими тот, кто в своё время нанёс смертельную рану монстру о бивнях двухметровой длины. А ещё в его трофеях числился саблезубый хищник. Череп хищной твари и украшал его голову, а шкура — тело, являясь накидкой, защищая от холода и нападок иных животных.

Сегодня он со своими варварами не охотился. Добычу принёс молодняк. Часть из общего «котла» принадлежала ему и его людям, иная — старейшине рода, а оставшаяся треть — остальным соплеменникам — всем вместе взятым.

Добыча была невелика, из-за чего великий воин-охотник скалился недовольно из тьмы, цыкая притворно языком. Его поддерживали иные охотники и воины, выказывая своё недовольство подрастающим поколением, неспособным явиться на данном этапе их заменой.

Смена подрастала удручающая. Однако старейшина рода на то и являлся им, чтобы тотчас припомнить человеку боя: тот и сам со своими нынешними вояками в юные годы отличился аналогичным образом при первой охоте и полном ночном светиле на залитом звёздами небосклоне.

Возражения не принимались. В отличие от воинов, старик хвалил молодых охотников, вознося за них мольбы к духам природы, стараясь засвидетельствовать перед ними своё почтение, дабы и они в свою очередь оказали достойное внимание его подопечным, готовых и далее каждое полное ночное светило подносить им щедрое жертвоприношение.

Он просил у духов огня и земли явиться на помощь к молодому воинствующему пополнению племени, и быть их верными спутниками. Тогда возможно они принесут им в жертву не животных, а людей. И это будет продолжаться не одну луну, как и их род, сумев вновь набрать ту силу и мощь, которая была присуща им ранее, а её попрали невиданные доселе твари.

Наконец по округе стали разноситься зловония палёной плоти. В пламени огня до состояния угля превращался самый аппетитный трофей, на который положил глаз человек боя, а старейшина рода в отместку ему за молодняк положил на него кое-что иное, отдав дань уважения духам, но не ему. Что не могло в дальнейшем сказаться на их взаимоотношениях, и в племени также возможно в ближайшее утро вспыхнут разногласия с новой силой.

А почему бы и нет? Ведь кто старейшина рода — старик — немощный изживший свой век мертвец, только и ждущий своего часа, когда кто-нибудь из сородичей скинет его с крутизны горы в погребальную яму, устроенную дикарями на дне ущелья.

Великий воин решил про себя: этот день настанет завтра — час пробил. Жертва была выбрана им и оглашена.

Все воины рядом уяснили: если они не получат сегодня знатной добычи в обнаруженном ими поселении чужаков, то так тому и быть — старейшина покинет их раз и навсегда…

— Айя-А-А…  — возопил на всю округу человек боя.

— Эйя-А-А…  — поддержали его воинствующие соплеменники, потрясая над всклокочено-косматыми головами увесистые и массивные дубинки.

Молодым охотникам надлежало присоединиться к ним. Старейшина рода пожелал им удачи, напутствуя быть смелыми и храбрыми, подобно отважным воинам рода. Надеялся, что они не посрамят старика, иначе он сам сиганёт вниз с обрыва или хуже того, избегая позора, кинется в костёр на пепелище в назидание своим злопыхателям и тем, кто по-прежнему беззаветно верил в него.

Он в последний раз вздел руки к небу, превознося мольбы полному диску ночного светила обещая выполнить всё то, что задумал, опять же призывая духов двух из четырёх стихий стать свидетелями его невероятно-благородного жертвоприношения. Если его судьба — принести себя в жертву, то племя должно быть щедро вознаграждено ими.

Примерно около двух с половиной десятков дикарей, потрясая дубинками и камнями, подались в набег на вновь возникшее поселение в долине, которую они считали священной родиной пращуров. Сегодня там никто не уцелеет в схватке с ними, а великий воин получит новые трофей, и главным будут рабы да новоявленные воины. Молодёжь познает кровь врага и, вырвав из нутра ливер, поймёт, в чём истинный вкус и смысл победы. Сегодня они будут упиваться кровью осквернителей, посмевших бросить им вызов в их священной долине.

Одного не учли дикари-людоеды: те, кто объявился там столь неожиданно, да ещё к тому же обстроился столь быстро и нагло, сами могут оказать им достойное сопротивление. Поэтому дикари в свою очередь могли послужить им жертвами на заклание чужым духам или великим богам.

Но сейчас об этом никто не думал, а те, кто был выбран ими соперником для войны — ни слухом, ни духом…

Глава 1

ПРОБУЖДЕНИЕ

«Человеческий организм на 80 % состоит из жидкости! У некоторых — из тормозной!» научный подход, но недоказанный

Солнце ещё не встало, но вдали уже забрезжил тонкой полоской красного зарева рассвет, когда в лагере геодезистов-практикантов раздались сумасшедшие вопли. Орала вне себя от страха не своим голосам одна надоедливо-назойливая особа. Одно слово — баба, а даже не женщина. А точнее самка собаки. Так решил про себя не один студент-практикант. Они-то надеялись: им полевая практика покажется настоящим пикником сродни прогулки на природу. А тут мать…  её…  и эту природу. Явно переборщили при заезде. Да и праздник этот языческий…  Купала. Короче, что было вчера, никто толком не помнил, а и не проснулся, но вот одна комната в крайнем бараке, стоящем на юг, больше не могла позволить себе подобной роскоши.

— … ля! — выдал Зуб. — Какая скотина о двух ногах орёт так?

— Тушёнка…  — подал голос Сак. — Забодала, коза дрисливая!

— Чтоб её…  — решил явно не отставать от коллектива Паштет.

Молчал только Мих, да и того удалось расшевелить «горнистке».

— Меня будить!.. — выдал он на-гора. — Медведь её задери…

На этом, казалось бы, всё и успокоилось. Да вот затыкаться класука — классный руководитель ученической группы геодезистов Г-257, ставшей день назад Г-357 в виду перехода на третий курс учебного обучения одного учреждения — и не думала замолкать. И откуда только у неё было столько сил…  после вчерашнего?

Похоже, что над этим вопросом и размышляли все как один четверо практикантов про себя. Класука словно настаивала на том, чтобы кто-то вышел и вылил на неё ушат…  словесных помоев — и не только.

Пролежав так ещё сколько-то мгновений, сон окончательно улетучился у настырной четвёрки оппонентов. Один из них даже сел с хмурым заспанным видом в полудрёме на скрипучую донельзя кровать, являющей классический образец мебельного шедевра используемого как в учебных учреждениях, так и военного образца. И подушка с матрасом да одеяло подстать. Он силился закутаться в него, накинув на себя с головой. Тщетно. И подушка иному практиканту не помогла.

— Вот же где зараза такая…  — встал третий и сделал первый шаг, но не в направлении двери, а окна, закрывая форточку.

Тише не стало.

— Блин…  достала…  — очнулся четвёртый среди них.

— Чё делать, мужики, а будем? — спросил с хмурым видом кто-то.

Думать самому было лень, как и всем остальным. Но одно всем очевидно: что-то определённо надо, но что?

Кто-то предложил проучить класуку. А каким образом не уточнил. Хотя кто-то ещё напомнил про череп — то ли конский, то ли какого лесного животного аналогичного копытного происхождения с которым бегал и пугал ночь напролёт один из придурков по параллельной группе и 258-й…  точнее со вчерашнего дня также 358-й.

Дебил на дебиле и дебилом погоняет.

Погонять Тушёнку можно, но себе в будущем дороже, тогда точно не слезет и практика превратится в сущий ад.

Терпеть больше не было мочи. В том смысле, что держать её в себе. Похоже, вчера, а точнее даже сегодня ночью, было выпито немало той горючей смеси, которая бурлила в жилах студентов, а теперь искала выход наружу. Но вылезать из тёплой постели, а затем и барака никому не хотелось. За окном отчетливо виднелся туман. На дым непохоже, иначе бы они почувствовали, поскольку дрыхли с открытой форточкой. И что самое интересное: местный кровососущий гнус не беспокоил их. Возможно, паразиты дохли, не долетая до тел спящих студентов, или те не слышали их, а возможно и просто сторонились, опасаясь дойти до стояния полного нестояния.

Покачиваясь, один из практикантов двинул в направлении двери и…

— Твою же мать!.. — зацепил он косяк, не сумев угодить точно в дверной проём, коим оказалась стена, и нарисовалась столь же неожиданно, как и за ней пол, решивший дружно поприветствовать человеческий организм, развалившийся в строго горизонтальном положении относительно поверхности земной тверди. Или эллипса? Если исходить из правил и геодезических соображений иной троицы прыснувшей от смеха.

Им хихоньки, да хаханьки, а на улице продолжала немым голосом белуги реветь класука, сумев докричаться до соседей по боксу из иной комнаты. Там тоже загремели тем, что явно стояло на столе, а нынче оказалось на полу, звякая металлом и звоном битого стекла.

И также донеслась эхом ненормативная лексика в уставном порядке.

— Какого кто мешает спать, — перевёл его слова на более или менее человеческую речь Мих, поясняя Зубу то, что говорит сосед по бараку, поскольку там привычными на слух словами являлись предлоги «в» и «на». Да…  и ещё потные ноги в рот, и почему-то один анатомический орган не являющийся достоинством, а скорее им обещал натянуть кое-кого и по самые гланды с ушами. А око натянуть значительно ниже.

— Гер-Ой…  — скривился в оскале ухмылки Зуб.

Смеяться напарник не мог. Бока ломило и от той же реакции, которая была знакома ему ночью. А тогда ржачка на ржачке.

Но то, что тогда казалось смешным и забавным, нынче с восходом солнца в предрассветный час настоящей расплатой за содеянное.

— Кто-нибудь…  — застонал «половой гигант», собравшийся было прогуляться на улицу до туалета типового строения сортир «М» и «Ж» без дверей. — Кто слышит меня…

Поскольку себя он, похоже, не слышал из-за криков класуки.

— Помогите…  встать…

Те, кто из напарников откликнулся на его призыв, столкнулись лбами меж собой, явив святую троицу на полу вразвалочку, о которую в свою очередь рухнул поперёк четвёртый, образуя кучу-малу.

Он-то и выдал:

— Всё…  никуда не пойду! В доме останусь и…

— Хлопцы! Я всё…

— Чё всё, Сак?

— Даю течь…

— Погоди! Не вздум-Ай…  — подал голос Паштет.

— Типа сантехн-Ик? — заявил Мих.

— Ведро найду и…  Чем не горшок?

— Боюсь…

— Не дождаться?

— Не попаду…  — напомнил Сак про дверь.

— Хреново…  сть…  — снова выдал Мих.

Надо было что-то делать, и в первую очередь с Саком, а точнее двигать всем дружно на выход. Кто-то да пробьётся туда. Стена стеной, но ведь дверь точно была, если вспомнить, как они попали сюда — не в окно же с форточкой.

Но пока что «свою» разевала класука.

— Кишки простудишь! — не удержался кто-то из них, адресуя ей всё, что думает про неё.

— А может она наоборот старается набить полный рот паразитов, как кашалот планктона? — завернул Сак.

Могло показаться: он забыл про прогулку на улицу и забил на ней, а всё прочее в том же духе. С идеей о двери подсказал Мих, вспомнив про топор. К тому же ему только руку протянуть. За рукоять и ухватился. Но ударил в стену — обухом.