<p>Расул Гамзатов</p><p>Люди и тени</p>В кругу вершин стою на крыше саклиИ к темной бездне обращаю взгляд.Мерцают звезды вещие не так ли,Как два тысячелетия назад?Пришла пора задуть огни селеньям.Спокойной ночи, люди! Надо спать.И, в дом сойдя по каменным ступеням,Гашу я лампу и ложусь в кровать.Но почему глаза мои открытыИ нет покоя мыслям в голове?Раскалены их тайные орбиты,Как жар на неостывшей головне.И со слезами шепотом усталымЯ мысли пощадить меня молю.И, с головой укрывшись одеялом,Лежу как мертвый, будто вправду сплю.Но долго ли обман им неумелыйРазоблачить и в голове моейНеумолимо обернуться целойОсатанелой мельницей чертей.И вижу, сдавшись времени на милость,Оставшийся с былым наедине:Я не один в себе, как раньше мнилось,Два человека ужились во мне.В дали туманной годы, как планеты,И, верный их загадочной судьбе,Раздвоенного времени приметыЯ чувствую мучительно в себе.Когда и где попутать смог лукавый?Но кажется: два сердца мне даны —Одно в груди постукивает с правой,Горит другое — с левой стороны.А на плечах, как будто две вершины,Две головы ношу я с давних пор.Воинственен их спор не без причины,И не поможет здесь парламентер.И сам с собой дерусь я на дуэли.И прошлое темнеет, словно лес.И не могу понять еще доселе,Когда я Пушкин, а когда Дантес.И слезы лью, и веселюсь, пируя,Кричу, едва губами шевеля,И сам себя победно в плен беру я,Как белый император Шамиля.У славы и бесславия во властиЛетели годы, месяцы и дни,И, выкормив, держали на запястьеГолубку и стервятника они.Порой я время заключал в объятья,Восторженным признанием почив,И посылал не раз ему проклятья,От собственного сердца отлучив.Добро и зло. И белый цвет и черный.Когда был прав я, а когда не прав.То возносил, подобно выси горной,То низвергал, лавиной снежной став.За много лет до середины векаНе временем ли были рожденыВо мне одном два разных человека,Враги, не прекращавшие войны?И памяти распахиваю дверь я.Порою всемогущ, порою слаб.В себе познавший веру и безверье.Любви слуга и ненавистный раб.Вновь каюсь перед собственной свободойЗа то, что мною на виду у всехОболган был Шамиль рыжебородый.Поныне не искуплен этот грех.В смятенье чувств и помыслов невольноСмотрю на фотографию свою.Как ни печально мне, как мне ни больно,Я сам себя на ней не узнаю.Кто виноват? Не ты ли, мой Учитель,Кремлевский житель, злая голова,Доверия людского отравитель,Поссоривший поступки и слова?Живой, ты возносился, бронзовея.И что скрывать — тебе я славу пелИ вынести потом из Мавзолея,Как делегат партсъезда, повелел.Ничто в минувшем не переиначишь,Я сам себе защитник и судья.О ты, моя комедия, что плачешь?Смеешься что, трагедия моя?* * *Встречал я речки с множеством излучинИ чем-то с ними в этой жизни схож.Никто меня так не терзал, не мучил,Как мысли, от которых не уйдешь.И ночи отражая, и рассветы,Они порою шепчут: — Погоди,Быть может, и великие поэтыНесли два сердца смолоду в груди?Нет, не они вводили эту моду,Греха такого им не припишу.В жестокий век прославивший свободу,Я у тебя прощения прошу!Как много звезд, как много звезд падучих!С небес они упали отчего?Прости меня и ты, лихой поручик,Заветный друг Кавказа моего.Одно лишь сердце было у Махмуда,И не грешил двумя сердцами Блок.Откуда появляется, откудаВторое сердце — кто б ответить мог?И, наважденья времени развеяв,Отмеченный печальною звездой,Ко мне приходит Александр Фадеев,Седоголовый, статный, молодой.Знаток стихов, и комиссар, и воин,Литературы доблестный полпред.Приятно мне, что был я удостоенВнимания его последних лет.И подношу я дружеской рукоюЕму вина искрящегося рог,Но он не пьет и все глядит с тоскою,И от застолья прежнего далек.О годы, годы! Нет, не на воде их,А на сердцах написаны круги.— Прошу тебя я, Александр Фадеев,Мне в прошлом разобраться помоги.И тень его лица легла на стену,И слышу голос я, что не забыт:— Друг молодой мой, вспоминаю сцену:С отцовской тенью Гамлет говорит.Он не безумен. Истина дороже,Чем в королевстве высшая ступень.И времени — вглядись в меня построже —Лежит на мне мучительная тень.Ах это время! Лозунгам и фразамПустым и лживым не было конца.И сокрушался от печали разум,И ликовало сердце у глупца.Судья нам совесть — ты запомни это.И, не окончив вдохновенных дел,В себе я пулею из пистолетаКривое время выпрямить сумел.Стоит раздумье у плиты надгробной,Событий многих связывая нить.Ужели только мертвые способныВ подлунном мире правду говорить?!* * *
