Читаем Любовь за горизонтом онлайн бесплатно

Зуб ныл страшно. До тошноты, до головной боли. Это было более чем странно, поскольку обязательный поход к стоматологу два раза в год был обязательным правилом. Но факт оставался фактом, и проклятый зуб болел. Дашка перековыряла весь интернет с его народными советами. В результате чего оказалась с привязанным к запястью чесноком, заложенным за щёку куском несолёного сала, чудесным образом завалявшимся в полупустом холодильнике, с натертыми огненным чили подушечками пальцев на левой руке и намазанными горчицей ушными раковинами. Всё это невыносимо жгло, пахло холодцом и чесалось, но прохождению зубной боли никак не способствовало. Слава богу, хватило ума не пробовать остальные премудрости, позатейливее.

Промучившись так до полудня , она не выдержала и, высмотрев всё в том же интернете (а куда без него?) часы приёма своего врача, засобиралась. Солнце припекало совсем уж по-летнему хотя по календарю ещё числилась весна. Несмотря на изматывающую дёргающую боль, а может и назло ей, противной, хотелось соответствовать погоде, и Дашка полезла в шкаф за модным и ярким демисезонным плащиком. Доставая его из чехла, больно уколола палец обо что-то.

– Чёрт!

Она засунула палец в рот, слизывая выступившую капельку крови.

От перца-чили теперь горел и язык.

– Ну что за день-то такой?! – сказала чуть не плача. – Ну вот не задастся же с самого утра!

Дашка стала рассматривать плащ , пытаясь найти обо что же её угораздило уколоться. Это была маленькая брошка в виде серебряной лошадки, усеянной черными гематитами. Булавка застёжки расстегнулась и коварно торчала из воротничка.

– Вот ты где, моя дорогая, – Дарья вытащила брошку и любовно прижала к щеке, – а я тебя искала-искала.

Боль отступила и затаилась, ожидая продолжения.

Лошадка давно уже стала любимым талисманом “на счастье и удачу”. Подарил её Макс в первые дни их знакомства. И рассказал дивную историю, вспомнившуюся сейчас во всех подробностях.

– Таких лошадок в мире всего две, – начал он, прикалывая брошечку ей на плащ. – Когда-то давно мой отец служил в Германии. Там и познакомился с моей мамой. А дело было так. Давали “Волшебную флейту” Моцарта, в лучшем исполнении оркестра венской оперы, с лучшими солистами. Билеты достать было практически невозможно, но отцу повезло. Он вообще везучий по жизни, любит его судьба. Ему, как старшему офицеру лётной части, находившейся тогда в составе группы советских войск в Германии по соглашению с СССР, отдал единственный выделенный на часть билет командир, сославшись на тонкие семейные обстоятельства.

– Выделили, – размышлял вслух комдив, – значит обязательно надо пойти, а мне одному, без жены, идти неудобно – обидится, не поймёт и не поверит. Одни сложности.

На отца обижаться было некому и он с удовольствием принял редкий подарок. Давали оперу в Национальном театре Мюнхена, и отец оказался в одной ложе с мамой, в соседних креслах. А маме билет подарил на двадцатипятилетие дед – её отец. Дед у нас личность уникальная!

Потомственный немецкий барон, урождённый фон Вернер. Ульрих фон Вернер. Его предки попали в Россию ещё при Петре, но в 1914 году, из-за начавшейся Первой мировой, вернулись в Германию, в Мюнхен, в своё родовое гнездо, так сказать. Макс улыбнулся.

– Так ты у нас потомственный фон-барон? – рассмеялась Дарья, – а я – то гадаю откуда такая породистость в облике.

– Да, вот такой я фон-барон! – Макс горделиво выпятил грудь и радостно заржал, совсем не по-фонбаронски. – Так вот, – тут же продолжил он, – дед был женат на русской графине, Марии Александровне, моей бабушке и маминой маме, соответственно. Но бабушка умерла давно, я её и не помню, а с дедом мы были большие друзья. Он умер три года назад, завещав именно мне всё фамильное состояние, включая родовое гнездо в Мюнхене. Можно было бы всю оставшуюся жизнь не работать, жить исключительно для собственного удовольствия, но дед завещал преумножать, для потомков, – Макс смущённо улыбнулся, – вот и преумножаю. И получаю от этого огромное удовольствие. Собственно говоря, выстроенная мною бизнес-империя, по большому счёту, заслуга деда – созданная на его деньги и по его желанию. Магазинчики наши поэтому и назваются Ульрих, в его честь, а клубы, включая конный, в честь него же – Вернер. Правда, получается что это и моя родовая фамилия, – не мог не поскромничать Макс, – мама ведь тоже урождённая фон Вернер. Ну да я отвлёкся, – быстро сгладил он.

– Итак? – улыбнулась Дашка.

– Отец говорит, что влюбился в маму без памяти в ту самую секунду, как увидел. Во время всего действа смотрел не на сцену, а на неё. В антракте на чистейшем немецком галантно предложил ей бокал шампанского, разносимого в ложи, и вазочку конфет “Моцарт”. А мама посмотрела на него с лёгкой улыбкой и согласилась на хорошем русском, чем ввела отца в лёгкий ступор. Он был абсолютно уверен, что перед ним коренная немка.

Увидев его растерянность, мама засмеялась и сказала что в её доме все разговаривают на русском, так что практически с рождения она одинаково свободно общается и думает на двух языках. И что вот она-то нисколько не сомневалась что перед ней именно русский офицер, хоть и прекрасно говорящий по-немецки, и сменивший мундир на костюм. Безупречный правда, – добавила про себя. – Угадала? – спросила с лёгкой иронией. Он смущённо развёл руками и кивнул. Так и познакомились.

После спектакля отец проводил маму домой и на следующий день заявился с утра пораньше с огромным букетом. Букет был благосклонно принят, но дальше этого дело не пошло.

Через несколько дней он пригласил её на музыкальный спектакль в Амфитеатр Английского сада. Амфитеатр представлял собой зеленую открытую площадку в северной части сада, окружённую вековыми деревьями, со старинными каменными скамейками, заросшими мхом. Необыкновенно романтическое место, располагающее к отношениям.

Но после спектакля мама заспешила домой, разрешив себя проводить и наотрез отказавшись от продолжения прогулки. Так всё и шло.

Мама долго не отвечала на его ухаживания, а отец был влюблён без памяти, с первого взгляда и на всю оставшуюся жизнь.

– Это у нас семейное, – Макс многозначительно посмотрел на Дашку долгим взглядом, – если уж влюбляемся, то навсегда.

– Не отвлекайся, – улыбнулась она.

– Так вот. Однажды, когда мама в очередной раз отказала ему в свидании, отец пошёл гулять по городу в гордом одиночестве. Была у него там своя любимая улочка, утопающая в зелени парков, с уютными кондитерскими на один-два столика. И вдруг остановился как вкопанный около крошечной ювелирной мастерской на первом этаже жилого особнячка, каким-то чудом втиснувшейся между цветочным магазинчиком и крошечной кофеенкой с уличными столиками. Отец рассказывал, что ходил по этой улице много раз, но никогда не замечал этого чуть запылённого готического сводчатого окна с искусно выполненной резной деревянной вывеской, висящей на массивных цепях над крошечным, словно игрушечным крылечком, обставленным высокими деревянными ящиками с цветущими виолами. За стеклом, низко склонившись над рабочим столом, сидел старый мастер, с длинными седыми волосами, перехваченными кожаным ремнём, в фартуке грубой кожи и круглой лупой в глазу.

Увиденное напоминало старинную сказку, завораживало и, поддавшись неведомому порыву, отец вошёл в мастерскую. Вблизи старый мастер напоминал Санту, снявшего колпак. Он смотрел на отца добрыми смеющимися глазами в обрамлении мелких морщинок. Отец смущённо поздоровался, не зная чем объяснить хозяину свой приход, но тот поднёс палец к губам и сказал на непривычном старо-немецком языке :

– Тс-с-с. Не говори ничего, сынок, хорошо что пришёл. Сядь, подожди немного, я уже доделываю.

Отец очень удивился, подумав, что плохо понял фразу или старый мастер ошибся, спутав его с кем-то. Он попытался объясниться, но мастер снова жестом попросил его помолчать. Тогда отец сел на старинный витой стул в уголке мастерской и стал ждать неизвестно чего. Торопиться всё равно было некуда – мама отказывалась от свиданий, а до возвращения в часть оставалось ещё три часа. Ему было грустно – он никак не мог завоевать сердце любимой женщины и не знал что с этим делать. Служить в Германии оставалось всего полгода, а после нужно возвращаться на родину. Он так надеялся вернуться домой с молодой женой, но… А своей жизни без неё уже не представлял.

Глубоко задумавшись, отец не сразу услышал, как мастер окликнул его.

И только когда тот подошёл и потрогал за рукав, очнулся. Взглянул на старинные часы, висящие на стене, и с изумлением понял, что просидел в мастерской два с половиной часа. И что времени осталось только на то, чтобы бегом вернуться в часть. А мастер протягивал ему на ладони две маленькие, совершенно одинаковые брошечки в форме лошадок, из серебра, с чёрными камушками.

– Возьми, сынок, – сказал мастер, – это не простые лошадки. Они сделаны по старинной технологии, утерянной уже в этом мире. Таких больше нет и не будет. Они помогут тебе сейчас и станут помогать каждому следующему владельцу в твоём роду, но каждому по-своему. Подари вторую лошадку любимому человеку. А мне дай ту монетку, которая лежит в твоём кармане.

Он протянул отцу лошадок. Тот поблагодарил, полез в карман и достал юбилейную монетку в один рубль. Она всегда лежала в кармане его мундира, напоминая о Родине, и была своеобразным талисманом.

– Но откуда старик узнал об этом?! – запоздало подумал отец, пробежав уже два квартала по дороге к военному городку.

Он даже остановился, хотел повернуть обратно и задать вопрос старику. Но время подпирало и он решил оставить это на завтра. Лошадки уютно лежали в ладони и казалось, что от них исходит живое тепло.

На следующий день, как только выдалось свободное время, отец поспешил к мастеру. Вопросов было больше чем ответов и ситуация требовала немедленного объяснения. Добежав до той самой улицы, он медленно пошёл вдоль домов. Старик со своей мастерской исчез, как и не был.Не нашлось нигде ни старинного высокого сводчатого окна с вывеской, ни игрушечного крылечка с цветами. Отец прошёлся вдоль всей улицы несколько раз туда-обратно. Ни-че-го. И только лежащие в кармане лошадки позволяли верить, что офицер советской армии не сошёл с ума, и всё это не приснилось ему в волшебном сне.

Глава 4

Ноги сами несли к дому, где жила любимая. Очнулся он только тогда, когда палец настойчиво нажимал и нажимал кнопку звонка. Анна (так зовут маму) открыла дверь – такая же холодная и неприступная как обычно. А он вдруг быстро протянул ей лошадку, которую та взяла от неожиданности и, сам не ожидая, выпалил с ходу:

– Ани, выходи за меня замуж!

Напрягся и замер, ожидая пощёчины или, что хуже, холодной насмешки. Но Анна стояла, не отвечая ничего, внимательно и с интересом разглядывая брошечку.

– Знаешь, – вдруг сказала она, подняв на него глаза (и такого взгляда он не получал ещё от неё никогда), – я думала, ты никогда не решишься. Ты, Андрюша, оказался гораздо интереснее, чем виделось вначале. И эта очаровательная брошка вместо обручального кольца – это так… необычно и трогательно. Я согласна. Согласна стать твоей женой, – улыбаясь, медленно повторила она, видя, что отец ошалел от счастья и плохо воспринимает происходящее. – Теперь только надо спросить благословения у моих родителей. Но они уважают меня, мой выбор и возражать не будут. Тем более, папа с особым пиететом относится к русским офицерам.

Она с серьёзным видом протянула отцу руку для поцелуя. Тот опешил вконец. Что не помешало ему, однако, в тот же момент облобызать ручку и крепко прижать её к своему сердцу.

– Ани, родная моя, любимая, никуда никогда не отпущу! Люблю тебя больше жизни. Вместе навсегда, да?

– Да.

Через три месяца они зарегистрировали брак в советском посольстве (благодаря чему отец на Родине получил кучу неприятностей от всяких “компетентных органов” и чуть не вылетел со службы), тайно обвенчались в присутствии родителей невесты и в Россию возвратились вместе – мужем и женой. А через год родился я, – Макс радостно улыбнулся. – С того времени прошло тридцать шесть лет. А на моё тридцатипятилетие отец рассказал мне эту историю и передал лошадок со словами:

– Владей теперь ты, сын, мы с мамой так решили. Или кто-то за нас. Там, наверху. А то внуков так и не дождёмся. А пора бы уже.

И мама подключилась:

– Да, вон все друзья уже по одному-двум нарожали! И только вы с Олежкой как неприкаянные – два сапога пара! Лошадки эти нам с отцом помогли прожить счастливую совместную жизнь, дай бог и тебе помогут образумиться.

– Вот такая у нас семейная легенда нарисовалась! – весело закончил он, погладив пальцами пристёгнутую уже к её плащу лошадку. – А вот и вторая. Он отвернул лацкан своей куртки и показал точно такую же.

– Так что теперь и ты в круге нашей семейной магии. Макс вроде как шутил, но смотрел на Дашку более чем внимательно. – Вырваться не удастся, я тебя к себе пристегнул.

– Если сейчас ты сделаешь мне предложение – я откажу, – засмеялась она, – легенда красивая, но магия пока ещё не подействовала.

– А ты носи, не снимая, поможет наверняка , – он тихонько прижал её к себе, – обещаешь?

– Обещаю!

Получилось торжественно.

– А кто такой этот Олег, с которым ты два сапога?

– О, это мой лепший кореш. Нас все зовут близнецы-братья, хотя внешне мы с ним полная противоположность. Мы с детского сада вместе. В одну группу ходили, потом в одну школу, и даже в один институт вместе поступили. Вот и бизнес этот вместе открыли.Скоро тебя с ним познакомлю. Олежка в командировке на Кубе, договаривается о новых поставках рома и сигар. А мы с тобой тут так неожиданно познакомились… и в его отсутствие… он этого не переживёт.

Макс снова заржал, представив, видимо, лицо друга, которому в скором времени будет пересказывать все подробности их действительно слишком уж неожиданного знакомства. Или вспомнив сам его факт.