Читаем Любовь исцеляет онлайн бесплатно

ISBN 978-5-4493-6902-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Я выхожу замуж!!! – воскликнула двадцатилетняя Джулия Фейбер, с первыми лучами солнца, восходящими над поместьем Фейберов. Платье уже было давно готово, за месяц до бракосочетания.

Она спрыгнула с кровати и помчалась по лестнице вниз, все уже были на ногах, улыбка не покидала этого прекрасного молодого лица, она была очень красива: длинные волосы цвета темного шоколада, карие большие глаза, в которых можно было утонуть, миловидное личико, тонкая талия, пухлые розовые губы, она была поистине хороша собой.

Все радовались когда, радовалась она, а сегодня был именно ее день и ее будущего мужа графа Генри Бекера, ему было двадцать три года, молодой и хорош собой, он мог вскружить голову любой даме, но его выбор пал на молодую девушку, которая покорила его сердце. Они быстро назначили свадьбу, она влюбилась в него без памяти. Ее родители сделали бы все для своей единственной дочери, и они согласились, хотя считали это поспешным решением.

Джулия подбежала к родителям и воскликнула:

– Мама, отец, я так счастлива сегодня такой день, – сказала счастливая Джулия. – Я выхожу за него, я его так люблю! – все никак не могла успокоиться Джулия.

– Очень приятно видеть тебя счастливой дочка, – сказал Адам Фейбер, отец невесты. – Ну, иди скорей собираться, тебе же нужно будет выглядеть прекрасно, в ваш с Генри день.

– Спасибо, вы лучшие, – сказала Джулия, обнимая родителей.

– Ох, дорогая мне кажется, что добром это не кончится, у меня плохое предчувствие, – сказал отец, когда Джулия убежала к себе.

Когда Джулия вбежала в свою комнату, служанка Лаура, девушка с приятной внешностью двадцати семи лет, уже ждала ее для приготовления к свадьбе, она помогла Джулии надеть ее белоснежное свадебное платье, которое стоило целое состояние, когда платье было надето, начали шнуровать корсет, спереди он был расшит камнями, которые сверкали на солнце; рукава были сделаны из тончайшего кружева, корсет подчеркивал ее фигуру, от талии платье шло из шелка, и было пышным, под платьем было кружевное красивое белье; далее Лаура сделала шикарную прическу напоминающую корону, а завершающим штрихом была диадема из жемчуга, к которой была прикреплена длинная фата; затем на шею надели ожерелье из жемчуга и такие же серьги, затем Джулии припудрили лицо, нанесли немного румян и розоватой помады, у нее и так было прекрасное молодое и счастливое лицо, которое не требовало большого количества косметики, ее глаза горели счастьем.

– Лаура я не могу поверить, что это происходит со мной, свадьба это так странно, – сказала Джулия задумчивым голосом.

– Любовь творит чудеса, – улыбнулась служанка.

– Да это правда, когда я встретила Генри на балу у миссис Спайс, я поняла, что влюблена, ведь со мной это впервые, и он… показался мне самым прекрасным, кого я видела.

– Главное, что это взаимно дорогая, в наше время это редкость, вот у ваших родителей настоящая любовь, такой еще бы поискать, – сказала Лаура, доделывая последние штрихи во внешности молодой невесты.

– Да они пример для меня, я мечтаю жить с Генри, так же как и они, столько лет душа в душу, ведь скоро я стану миссис Бекер.

Джулия была готова. Она была прекрасна и так юна. В белом платье она была похожа на ангела. Джулия садилась в прекрасную и шикарно отделанную карету белого цвета, запряжённую в двойку белых жеребцов. Родители поехали с ней в карете, чтобы поддержать, когда они ехали, Джулия ощутила мимолетной предчувствие чего-то, но она не обратила на это внимание, она верила, что она проживет счастливую жизнь с Генри, ведь их любовь чистая и непорочная.

Свадьба была назначена на двенадцать часов дня в церкви Святого Мартина, эта была церковь прямоугольной формы, с портиком, украшенным шестью колоннами коринфского ордера, на высоком шпиле располагалась золотая корона. Гости съехались со всех поместий, ведь это было такое грандиозное событие, было множество карет, и когда подъехала главная героиня данного торжества все замерли в ожидании, чтобы разглядеть наряд невесты. Сначала вышел отец, помог выйти матери, а затем подал и ей руку.

Все ахнули, насколько Джулия была прекрасна, многие начали шептаться и восхищаться ею, некоторые дамы завидовали, но все испытывали к ней какое-то чувство тепла, ведь она заражала их своими счастливыми и юными глазами, гости направились внутрь церкви, Джулия последовала следом под руку с отцом. Внутри церкви было много золота, различного декора, огромные люстры, вдоль главного нефа размещаются аркады с галереями, расположенными на втором уровне. Скамьи, галереи, отделка стен выполнены из дерева. Окно в алтарной части с изображением объемного Креста, образованного пластичными линиями переплёта.

Гости начали садиться на свои места, кто-то из гостей шепнул мистеру Фейберу, когда они проходили, что жениха еще нет, он передал это Джулии, она насторожилась, как и отец, но списала это на его волнение и задержку. Отец был недоволен, он довел ее до алтаря, где уже стоял священник, он не оставил ее одну, стал ждать вместе с ней.

– Пап я справлюсь, все будет хорошо, он придет, – шепнула ему дочь.

– Я знаю дорогая, просто хочу подольше побыть с тобой, – улыбнулся отец, но не глазами.

Мать Джулии, Кэтрин Фейбер, сидела в первом ряду и смотрела на дочь с волнением, так как предчувствовала, что приближается какая-то беда и все время оглядывалась на двери церкви. Дочь была похожа на нее, такие же карие глаза и темные волосы.

Прошло около пятнадцати минут, Генри Бекера все не было, улыбка начала сходить с прекрасного лица Джулии, плечи ее поникли, даже букет из белых роз, который она держала, поник вместе с ней, она начинала паниковать и понимать, что он не придет. Но она не хотела в это верить, ведь они любили друг друга – думал она. «Или любила только я…».

Прошло еще пятнадцать минут, никого не было, на Джулию было страшно смотреть, и если бы отец ее не поддерживал за локоть, она бы упала, ее лицо изменялось на глазах, на нем отражалось столько эмоций, печаль, гнев, злость, неверие. К глазам подступили не прошеные слезы, готовые вот, вот выльется наружу. Гости были тоже шокированы, и вдруг в церковь кто-то врывается и в лицо Джулии вселилась надежда, но она была быстро разрушена, человеком был вовсе не Генри, а опоздавший гость маркиз Себастьян Кроу, который с недоумением смотрел вокруг и воскликнул, что видел на вокзале Генри он, куда-то уезжал с чемоданами.

– Я думал, что обознался и торопился сюда, но теперь понимаю, что не ошибся, мне очень жаль, – говорил с недоумевающим лицом маркиз, оглядываясь вокруг.

– Ах! – вырвался возглас Джулии. Она упала без чувств. Отец подхватил ее на руки и понес вон из церкви, все гости были шокированы, сочувствовали и недоумевали, почему жених уехал, мать побежала, следом скрывая слезы, они быстро сели в карету и помчались в поместье.

После произошедших событий описанных выше прошло три месяца, никто из высшего света ничего не слышал о Джулии Фейбер. Многие говорили, что ее нет в живых и она не пережила такой удар, другие, что она стала затворницей. Адама Фейбера иногда видели на некоторых встречах по делам, но никто не осмеливался прямо, спросить о произошедшем. Многие замечали, что он изменился, такое горе не оставило и его внешность без изменений, казалось он постарел на десять лет. Его жену тоже видели редко, она приезжала в магазины всегда одна, видели ее мельком, но казалось, что она постарела и стала бледнее.

Из жителей города никто не понимал, что же случилось с женихом, куда он подевался именно в день свадьбы и почему так обошелся с юной леди.

Со временем толки начали немного утихать, у всех пошла своя обыденная жизнь.

– Джулия, можно? – постучался отец в комнату дочери.

– Да, входи.

Джулия побледнела и стала походить на привидение, она стала выглядеть старше своих лет, у нее впали щеки, появились темные круги под глазами, свидетельствующие о частых слезах и плохом сне.

– Знаю, что уже спрашивал, но как ты себя чувствуешь?

– Разбито, как и всегда, – сказала Джулия с красными глазами, которые свидетельствовали о еще одной бессонной ночи.

– Детка у меня сердце разрывается видеть тебя такой, – сказал отец, присаживаясь к ней рядом на кровать и беря ее за исхудавшую бледную руку.

– Отец ты ничего не сможешь сделать, я не могу этого забыть, как будто это было вчера, я не понимаю, почему он со мной так поступил!? – встала Джулия не в силах усидеть и начала ходить по комнате. – Я думала, что любовь существует, теперь я понимаю, что это не так, я ненавижу жизнь, людей, мне все опостылело, я больше не та наивная девочка, которая смотрела на все доверчивыми глазами, теперь я никому не верю, я думала, что сильная, но как оказалось это меня сломило, – проговорила с чувством Джулия. – Уходи папа, я не знаю когда я приду в себя, я навсегда останусь с разбитым сердцем…

Отец встал, подошел к ней и поцеловал в лоб.

– Помни, что мы с мамой всегда рядом, мы любим тебя, – сказал сочувственно глядя на нее отец.

– И я вас, спасибо, без вас меня бы уже не было, – сказала она тихим голосом.

Отец вышел из ее комнаты со слезами на глазах. Если бы он только знал, он бы не позволили этому случиться и убил мерзавца собственными руками. Его прежней дочери больше не было, ее сердце превратилось в лед.

Так проходили дни за днями похожие на предыдущие, для Джулии все было в серых тонах, светило бы солнце или нет, жизнь потеряла для нее смысл, она не заботилась о своей внешности, больше нет, она носили только темные цвета, ела, если ей говорили об этом, она превратилась в неживое существо. Родители видели свою девочку, но не знали, как ей помочь, хотя очень старались. Джулия больше не улыбалась и не смеялась и в большом поместье забыли радость на долгое время.

Однажды ночью Джулия, вышла из своей комнаты, она прислушалась, все спали, она спустилась в кухню с канделябром в руке, поставила его на стол, вскипятила чайник, трясущейся левой рукой она вылила кипяток себе на правую руку, она не выдержала и закричала. Все выбежали из своих комнат на крик, отец помчался на свет на кухне и когда он вошел, то ужаснулся картиной, которую увидел: изуродованную руку дочери, он закричал, взял ее на руки и понес в комнату, послал за доктором дворецкого Линтона, Джулия была без сознания. Ей положили на лоб холодное полотенце, она вся горела. Мать плакала возле ее кровати, отец шептал сам себе как в бреду:

– Я ее теряю, как нам жить без нее, – говорил он, покачиваю головой.

На Джулии была испарина, она испытывала боль, то приходила в себя, то опять отключалась. Врач, Роберт Хайт, пожилой мужчина пятидесяти лет, быстро приехал и ужаснулся, увидев, что произошло, но не стал задавать вопросов и быстро принялся за обожжённую руку, здесь можно было мало, что сделать, он наложил холодный компресс, далее нанес целебную мазь из трав и сразу же перебинтовал руку специальным бинтом. Он вышел из комнаты, подошел к мистеру Фейберу и миссис Фейбер, которые ждали его с нетерпением и наконец, сказал:

– К сожалению, след от ожога останется навсегда, он только уменьшится и перестанет болеть со временем, но рубцы останутся, рука обожжена от кисти руки до локтя, скажу вам, что могло быть и хуже, я приеду еще и сниму повязку, на всякий случай оставлю вам успокоительное, больше я ничего не могу сделать.

– Спасибо Роберт, ты уже столько лет наш доктор, мы доверяем тебе, тебя довезут, – сказал хозяин дома, похлопывая доктора по плечу.

Уже брезжил рассвет, было около четырёх утра, Адам Фейбер отослал слуг, которые тоже не могли уснуть после потрясения, поспать немного.

– Прими успокоительное лекарство дорогая и ложись спать, как только она очнется, я тебя разбужу, – сказал мистер Фейбер жене.

– Нет, я не брошу её, – сказала с заплаканными глазами миссис Фейбер.

– Ты не в себе, тебе нужен отдых, я не хочу, чтобы и с тобой что-то случилось.

– Хорошо я пойду немного посплю, но пожалуйста, разбуди меня, как только она очнется.

Кэтрин пошла к себе, все ещё всхлипывая, мистер Фейбер остался с дочерью, сел на кресло и начал смотреть на ее бледное лицо и молиться, чтобы она поправилась как можно скорее. Он и подумать не мог, что его милая Джулия любившая жизнь и себя способна сделать с собой такое. Он бы отдал все свои деньги, и даже жизнь, чтобы опять увидеть ее улыбку. Он был зол, что какой-то сопляк мог такое сделать с его дочерью. «Если бы он попался мне на глаза, я бы уничтожил его, он бы за все ответил», – подумал про себя он, с силой сжимая кулаки.

Мистер Фейбер заснул в кресле, он услышал, как Джулия застонала и открыла глаза, он сразу проснулся и подбежал к ней.

– Как ты дорогая? тебе больно? зачем ты это сделала? – засыпал он ее вопросами не в силах сдержаться.

– Прости меня, я не знаю, что со мной было, но я так этого хотела, хотела причинить себе еще больше боли, все было как в тумане, – сказала Джулия, видя отца как будто впервые и вдруг заметила, как он постарел за это время, она ненавидела себя еще больше. – Мне больно, – простонала она, видя свою забинтованную руку.

– Пока будет так дорогая, но со временем все пройдет, – сказал он, пытаясь утешить ее.

– Ожог не пройдет, я знаю, не вини себя, вы с мамой не виноваты, это все я, вы самые лучшие родители, я клянусь, что больше ничего такого не сделаю с собой и больше, вы не будете за меня переживать.

– Пойду, приведу маму, она спит.

Через пять минут, вошла мать и кинулась к дочери.

– Ммм, – простонала Джулия от боли.

– Прости дорогая, прости, – целуя ее говорила Кэтрин.

– Ничего мам, прости, вы этого ничего не заслужили, а вот я…, – сказала Джулия, и слезы покатились по ее лицу.

– Главное, что ты жива, я бы не пережила твоей потери.

– Я обещаю, что больше не причиню вам боли.

И она обе разрыдались, понимая, что душевную боль ничем не излечишь.

Прошло уже полгода с того страшного дня свадьбы. А все пребывали в таком настроении, как будто это было недавно. Джулия уже немного окрепла, доктор перестал приезжать, так как уже все было сделано, что можно, теперь Джулия надевала платья только с длинным рукавом, чтобы скрыть обожжённую руку, теперь она жалела, то, что сделала с собой, она стала сильнее духом и старалась улыбаться при родителях, чтобы больше их не огорчать.

– Дорогая, завтра твой день рождение, может, мы куда-нибудь съездим, купим, что захочешь? – спросила миссис Фейбер сидя в столовой, когда они закончили завтракать. Джулия стала спускаться вниз и больше времени проводить в компании близких людей, это пошло ей на пользу, но больше ее родителям, они опять становились прежними.