Читаем Любовь и шоколад онлайн бесплатно

Рита кромсала овощи. От резких взмахов ножа куски картофеля, болгарского перца и помидор получались крупными и кривыми. Но она лишь стискивала зубы: зачем стараться, если всё равно не угодить? Глухой стук о разделочную доску, и корешок перца отлетел в раковину, а белые плоские семечки рассыпались по столешнице. «Долго сплю по выходным, а сам-то?!» Удары ножа стали чаще и яростнее. «Дом грязью зарос». Рита передразнила выражение лица Вити. «Так ты сам её и разводишь! Сидишь дома и даже пропылесосить лень!» Она стряхнула покромсанный перец в кастрюлю, затем взяла с полки приправу, яростно потрясла баночку и щедро посыпала разноразмерные куски овощей и шматки мяса.

Через полчаса маленькая квартира наполнилась ароматом тушёной свинины, подчёркнутой базиликом, розмарином и чесноком. Рита мельком взглянула на часы – до начала «званого» обеда оставался без пяти минут час. Пол блестел, стол сервирован, салаты заправлены, пирог в духовке, мясо тушится. Оставалось привести в порядок себя.

Рита уединилась в ванной, сменила старую, растянутую, пропахшую едой футболку на чистую голубую кофту с v-образным вырезом, стянула резинку с тёмных вьющихся волос и наспех причесалась. Когда Рита достала тюбик с тональным кремом, чтобы скрыть следы усталости на бледном лице, раздался раздражающе громкий звонок в дверь. Рита с силой сжала край раковины и выругалась. Она не сомневалась, что мать Вити нарочно приехала раньше.

– Здравствуйте, Екатерина Васильевна, – с наклеенной улыбкой поздоровалась Рита, когда открыла дверь.

– Риточка, здравствуй. Надеюсь, ничего, что я немного пораньше? Что-то ты плохо выглядишь, и, по-моему, поправилась. Или мне только кажется из-за твоей прически, что щечки как-то округлились. А где Витенька?

– Это просто свет неудачно от ваших очков отражается. А Витя с эльфами бегает. Сейчас подойдёт.

– Что? С кем бегает?!

Очки с толстыми линзами в черепашьей оправе, модной лет двадцать назад, сползли на кончик покрасневшего от холода носа Екатерины Васильевны. Рита не сдержала улыбки.

– Ах, ты так шутишь, Риточка. А я не поняла.

Пока Рита вешала красное, насквозь пропахшее приторными духами пальто, гостья поправила перед зеркалом расшитую пайетками и бисером кофту, обтянувшую крупную фигуру. В ней Екатерина Васильевна напоминала новогодний ёлочный шар. В этот момент из комнаты вышел взъерошенный Витенька.

– Сыночек, – прощебетала Екатерина Васильевна и расцеловала заросшие рыжей щетиной щёки единственного сына. – Какой ты худенький! Ты бы почаще в гости заезжал. У Риточки, наверное, совсем нет времени тебе готовить. Вот и похудел, аж рёбра торчат.

Рита до скрежета сжала зубы. Времени готовить, а также гладить и убирать у неё действительно не хватало. Собственно, как сил и желания. Чтобы оплачивать их съёмную однушку и сводить концы с концами, Рите приходилось работать полный день в офисе, а по ночам и выходным трудиться над любой подработкой, которую удавалось найти. Витя же почти год назад уволился, а устроиться на новую работу никак не мог: то зарплату маленькую предлагали, то ездить в офис далеко, то перспектив никаких, и вообще он хотел начать собственное дело. А то, что еду надо покупать как минимум каждую неделю, и каждый месяц оплачивать квартиру, его не волновало. Эти вопросы всегда решала Рита. Время от времени он делал сайты и получал неплохие деньги, правда, большую часть прогуливал с друзьями, чтобы развеять грусть-тоску, ведь ему, как узнику, приходилось сидеть в четырех стенах.

Первые пару месяцев после увольнения Вити Рита старалась проявить поддержку и понимание, но по мере того, как кончались физические силы, заканчивалось и сочувствие. Откровенно говоря, Риту бесил не его статус безработного, а то, что Витя совсем ничего не делал. Он не помогал с уборкой, не ходил в магазин за продуктами и не готовил. Всё это, по его мнению, должна делать женщина. А на комментарий, что мужчина, в таком случае, должен зарабатывать деньги, он ответил громким хлопком двери и пропал на несколько дней. Потом были извинения и обещания. Витя вновь стал милым и ласковым – таким, в которого Рита влюбилась на последнем курсе в университете. Но спустя пару недель всё вернулось на круги своя – ссоры стали чаще, а извинения реже.

– Екатерина Васильевна, мойте руки и проходите к столу. – Рита изо всех сил сдерживала раздражение.

Пока мать Вити с упоением рассказывала о недавнем везении, когда ей удалось по акции купить двадцать килограмм свинины, которые, правда, с трудом поместились в морозилку, Рита разглядывала молча жующего Витю. В свете люстры его волосы казались тусклыми, словно покрытыми ржавчиной, но Рита помнила, как замирало сердце, когда в толпе она видела его огненную шевелюру. Витя всегда резко взмахивал рукой и подпрыгивал, как только замечал её, и на веснушчатом лице появлялась широкая улыбка. Тогда его глаза казались отражением летнего неба, а сейчас как будто утратили насыщенный синий цвет. Как так вышло? Когда?

– Что-то, Риточка, у тебя картошка какая-то водянистая получилась. – Екатерина Васильевна с видом эксперта изучала еду в тарелке. – Ты или неправильно готовила, или картофель не очень хороший купила.

– Так это специальный, элитный сорт картофеля – низкокалорийный и легкоусвояемый. С пониженным содержанием крахмала, – с серьёзным видом ответила Рита.

Екатерина Васильевна принялась внимательно разминать овощ вилкой и пробовать.

– А на вкус как самый обычный.

Витя закатил глаза.

– Да пошутила она, мам.

Екатерина Васильевна посмотрела с нескрываемым осуждением, но Риту совесть не мучила, а вот бесконечные придирки утомляли.

***

Под ногами хлюпала тёмная жижа из талого снега. Пронизывающий ветер и колючие крупинки ноябрьского снега царапали лицо, но Рита не спешила влиться в толпу торопящихся, съёжившихся людей. Скорее наоборот, она всячески оттягивала момент прихода домой, когда придётся сознаться Вите, что её сократили. Что может быть хуже и унизительней, чем потерять скучную, однообразную работу в кругу не самых приятных коллег, когда ты держишься за неё, потому что иначе не на что будет жить?

Рита потопталась на коврике перед входной дверью, взвешивая за и против того, чтобы рассказать Вите о случившемся. В конце концов, у неё оставалось немного денег, и можно было попробовать быстро найти новую работу, а в случае необходимости занять у Ани – лучшая подруга никогда ей не отказывала. Тогда, возможно, Витя ни о чём не узнает. С другой стороны, она же не виновата, что у фирмы проблемы, и пришлось сокращать штат. Пусть теперь и Витя подумает, как им жить дальше. Но признаваться в своей неудаче Рите не хотелось. Так и не приняв окончательного решения, она вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. Квартира встретила непривычной тишиной и темнотой.

– Вить?

Ответа не последовало. Рита разделась и вошла в комнату. Распотрошённый шкаф, отсутствие мужских вещей и исчезновение ноутбука объяснили всё без слов. Крупные горячие слёзы потекли по красным от холода щекам, а из груди вырывались нервные смешки. Слабак! Предатель! Трус! Даже расстаться по-человечески смелости не хватило!

В груди закололо и стало трудно дышать. Рита пошла на кухню выпить чаю и успокоиться. Но электрического чайника на месте не оказалось. Также как и микроволновки, которую её родители подарили им на прошлый Новый год. Бесследно исчезли их парные кружки и набор посуды, а ещё полотенца и фен из ванной.

– Жадный, мелочный гад! – в сердцах бросила она: Витя забрал всё, что они когда-либо покупали в съёмную квартиру!

Рита металась из комнаты на кухню и обратно, осматривала полки и выдвигала ящики, её трясло как от холода. Витя взял фотоаппарат, который сам же ей и подарил на день рождения. Да чего уж там – не оставил даже начатую зубную пасту и гель для душа! Если бы Витя в данную минуту оказался рядом, Рита бы точно запустила бы в него чем-нибудь тяжёлым, но вместо этого села на пол ванной и разрыдалась. Гадкое ощущение, что её унизили и обворовали, налипло изнутри. Квартира, которую Рита привыкла считать домом, вдруг показалась холодной, пустой и чужой. Нужно было это исправить, стереть следы и запах присутствия в ней Вити!

Рита вытерла лицо и пошла на кухню взять ведро, тряпки и моющие средства. Лучше занять себя уборкой, чем сидеть и плакать. Но в шкафу под раковиной оказалось пусто. Витя не побрезговал забрать даже старую половую тряпку. Он явно старался досадить, сделать как можно больнее. В первую секунду Рита задохнулась от возмущения, потом вытерла рукавом кофты саднящиеся от слёз щёки и решила покурить.

Она пошла в комнату искать старую коричневую сумку с протёртыми углами, в потайном кармашке которой лежали зажигалка и открытая пачка сигарет. Рита не курила без малого полгода, но держала три последние сигареты на крайний случай. Она повертела в руках мятую голубую пачку «Винстон» и пошла в коридор.

Рита накинула чёрную болоньевую куртку и сунула босые ноги в сапоги, затем бегом спустилась на первый этаж, открыла тяжёлую железную входную дверь и вышла навстречу холодному ветру и дождю со снегом. Она встала чуть в стороне от входа в подъезд, чтобы никому не мешать. Прикрывая от ветра длинную тонкую сигарету, Рита пыталась прикурить, но дешёвая зажигалка лишь издавала щелчки, не желая загораться. Рита довольно громко выругалась, и в этот момент увидела поднесённую зажигалку с нервно подрагивающим от ветра пламенем. Сосед сверху, также, несмотря на непогоду, вышел покурить и решил проявить галантность. Рита прикурила и кивнула в знак благодарности.

Сосед кивнул в ответ, убрал зажигалку и достал телефон. Рита затянулась, пропуская в лёгкие горячий ментоловый дым, и с плохо скрываемым раздражением разглядывала дымящего рядом парня. Он ёжился в серой спортивной толстовке, надетой поверх синей футболки. Из-под серого капюшона на лоб падали вьющиеся русые волосы, щетина покрывала щёки, а глупые, а-ля гавайские шорты вызвали тихий презрительный смешок. Именно благодаря этой нелепейшей части одежды Рита и запомнила его с первой встречи у подъезда, когда они с Витей только переехали. Ну какой нормальный мужик наденет нежно-голубые шорты с жёлтыми уточками?! Да такое убожество и на двухлетнего мальчика надеть стыдно! Правда, до сегодняшнего дня странный выбор домашней одежды соседа вызывал у Риты улыбку, а не раздражение.

Одной сигареты Рите показалось мало, и чуть дрожащими руками она вынула из пачки вторую.

– Может, вам чем-то помочь? – низкий, хриплый мужской голос заставил её вздрогнуть.

– Чем, например? Угостите разводной лапшой? – Она с остервенением пыталась зажечь сигарету своей зажигалкой.

– Не понял? – Сосед засунул замершие руки в карманы толстовки.

– А что непонятного? Стоит тут двухметровой детина, который вместо того, чтобы работать, судя по всему, бухал пару суток подряд, не просыхая. И если кредит за этот дорогущий телефон, – она кивнула на сотовый в его руке, – выплачивает не мама, то ни на что, кроме сигарет и пачки самой дешёвой лапши быстрого приготовления, у безработного денег не хватит. А я уж как-нибудь сама разберусь!

У Риты перехватило дыхание от столь эмоционального монолога, но жалость она ни от кого не терпела.

– Простого «нет, спасибо» было бы достаточно, – спокойно ответил мужчина.

Он шагнул навстречу Рите и ловким движением бросил свою зажигалку ей в карман. Затем развернулся и зашёл в подъезд.

Несколько секунд Рита молча разглядывала захлопнувшуюся железную дверь, затем выкинула свою зажигалку в мусорку у лавочки и достала из кармана «подаренную». Рита нервно затянулась и рукавом куртки растёрла по щекам покатившиеся слёзы.

Вернувшись домой, Рита взяла самую нелюбимую футболку, разорвала на несколько крупных лоскутов, включила на полную громкость музыку на телефоне и принялась за наведение порядка. Песня Пинк «So What» каждой строчкой отозвалась в душе. Рита поставила её на повтор и начала во весь голос петь, отмывая пол, не оставляя ни соринки, ни пылинки. Она убиралась, пела и в какой-то момент сама поверила, что ей всё равно, что Витя ушёл, что, может, она и не рок-звезда, но у неё всё получится, она справится со всем навалившимся. И если боль и злость пение притупило, то стыд и раскаяние никуда не делись. Всё-таки срываться на незнакомом человеке, да ещё том, кто проявил участие, Рита не имела права. Она вздохнула. Впереди маячило возвращение в отчий дом под нотации матери. Если только Рита быстро не найдёт новую работу. Об этом и стоило подумать.

Рита выключила музыку, накипятила воды в хозяйской эмалированной кастрюльке с потёртым рисунком ягод, заварила чай и уселась с кружкой на широкий подоконник. Серость многоэтажных домов и мокрого асфальта угнетала. Тёмные лысые ветви деревьев походили на скрюченные пальцы и добавляли депрессивных красок открывающемуся с третьего этажа пейзажу. Маленькими глотками Рита пила зелёный чай с мелиссой, который терпеть не мог Витя и, видимо, поэтому оставил. Но напиток не приносил успокоения – душу царапали угрызения совести. Рита чувствовала себя истеричкой, ответивший на предложение помощи грубостью, и никакие жизненные обстоятельства её не оправдывали.

Она несколько раз выходила на улицу «покурить», хотя сигарет у неё не осталось, а новые она решила не покупать: там, где одна, там и вторая. Слабости никогда не стоит потакать, а из-за Вити и подавно. Каждый раз открывая тяжёлую железную дверь в холодную темноту улицы, Рита надеялась, что увидит там соседа в нелепых шортах и попросит прощения. В восемь вечера она поняла, что надо брать инициативу в свои руки, если не хочет мучиться от бессонницы. Рита вооружилась плиткой любимого тёмного шоколада, которую купила утром по дороге на работу, и оправилась на поиски квартиры парня с уточками. Его имени она не знала, но сердобольная старушка со второго этажа по описанию быстро догадалась, о ком шла речь, и подсказала номер квартиры. На лифте Рита поднялась на пятый этаж, подошла к двери с номером сорок четыре, сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. Послышались шаги, а затем звук отпираемой замка.

– Добрый вечер. – Риты заготовила речь с извинениями, но, когда посмотрела на хмурого соседа и увидела опухший красный нос и слезящиеся глаза, поняла, что обвинила в тунеядстве больного человека. От стыда и волнения она забыла, что хотела сказать. Но отступать было поздно: – Прошу прощения за свои слова у подъезда. Я незаслуженно вас обидела и испортила настроение, – быстро и излишне громко произнесла она, а затем протянула шоколадку вместе с зажигалкой.