Читаем Любимец моих дьяволов онлайн бесплатно

Это была самая ненавистная из всех работ. Чес-слово, лучше мешки разгружать. Но только не противная Морковка. Она бесила меня. Не знаю чем. Всем своим видом. В детстве она, кажется, была влюблена в меня. Все время вертелась под ногами, раздражала, мешала. Потом я встретил ее в образе неотразимой Леа – девица работала вместе с Василиной в агентстве. И бесила еще сильнее. Между нами сразу вспыхнула ненависть. Лизка не упускала случая навредить Скорос. А еще – уколоть меня, когда на наших глазах за Василиной приезжал Артур. Она знала, как надавить на самое больное. И постоянно давила. Ее бесило, что она такая красавица – а мне похрен. Нет, не то чтобы мне было совсем параллельно. Пару раз я с удовольствием отымел бы эту изысканную сучку в дорогих шмотках. Ну, по крайней мере, до момента, когда по уши втрескался в Василину. Да, возможно, я был бы не прочь пошалить с Лизкой. Если б нее ее папаша. Слишком хорошо я был знаком с этой семьей. Брейкер – не бандит с большой дороги. А серьезный такой урка. Видавший виды, сидевший не раз. Вор в законе, хорошо так поднявшийся в девяностые. Насколько мне было известно, он отправил в больничку не одного Лизкиного ухажера. И этот чертов бзик – чтобы дочь невинной оставалась. Не знаю, до какого момента он собирался ее блюсти и мешать девице жить нормальной половой жизнью, делая ее лишь стервозней, опасней и неадекватней.

В те времена, когда мы сталкивались в агентстве Натальи, Леа было около семнадцати, девчонка совсем. Но уже вполне себе созревшая для радостей секса. Неважно. Папа думал иначе. Наверное, поэтому она такой сукой была. Недотраханной.

Как-то раз мы оказались вместе в одной компании в ночном клубе. Я был с Василиной, точнее, затесался наглым образом в компанию моделей, потому что Скорос там была. Ну а Брейкер – побочный эффект, от нее было не избавиться. Липучая злобная муха. Я сказал что-то вроде этого прямо в лицо Морковке, на ее очередную язвительную шутку. А она швырнула в меня бокал с вином. Осколок порезал мне подбородок, остался едва заметный шрам на память. Вот только не хотел я помнить о Брейкер. Хотел задушить стерву прямо там. Василина удержала… Зато потом очень заботливо держала полотенце, останавливая кровь, пока на такси в травмпункт ехали. За это, черт, в тот момент я был даже благодарен Брейкер…

Вот такие невеселые воспоминания связаны с Лизкой. Хорошего – ни одного. А теперь я должен следовать за ней двадцать четыре часа в сутки. По пятам. Слушать ее невыносимо приторный голос – почему-то со мной она разговаривает именно таким. Сверхслащавым. Наверняка желая унизить. Только мне похер. Надо продержаться пару месяцев. Потом получу свои бабки от Седого и начну свой бизнес заново. Но жрать помои или клянчить в долг все это время – нет ни малейшего желания. Тем более нет желания находиться в данный момент в родном городе. Где Скорос выходит замуж за своего принца. Счастливая, сияющая. Моя несбывшаяся мечта, которая прожгла рану в сердце. Единственная девушка на земле, которая смогла тронуть за душу. Без Скорос все теряло смысл. Мне и смешно было, что так по глупости влюбился… и противно. Ненавижу проигрывать. С Артуром мы крепко сцепились, после такого дружбе хана, не реанимировать ничем. Но вот с Василиной я поступил благородно. Первый раз в жизни… И отныне никогда не собирался поступать благородно с женщиной.

Своей чистотой, невинностью, верой в лучшее… своей трепетностью и ранимостью Василина показала мне мечту. До нее у меня не было привычки романтизировать женский пол. Я относился к женщинам как к развлечению. В лучшем случае. В худшем – как к подстилке. Но Скорос была не такой. Она показала мне, что такое любовь. Как же я завидовал Бурмистрову. Яростно, самой черной, ядовито жгучей завистью.

Я хотел отнять у него Василину. Готов был глотку ему перегрызть за девушку-мотылька. Но когда появилась возможность… когда мне вдруг перепало то, что предназначалось ему… Меня будто тоннами железа к земле прибило, расплющило. Уничтожило. Потому что я понял – отдав мне тело, душой Мотылек все равно порхает с Принцем. Сожаление и мука на ее лице после нашей близости разрушили меня. Растоптали. Таким ничтожеством себя почувствовал. Грязным, недостойным, убогим. Чертом из преисподней, запачкавшим ангела.

Но я все равно цеплялся. Как безумец, как одержимый, боролся до конца, хоть и знал, что с ветряной мельницей сражаюсь и мне не победить. Я бросил к ногам Василины все, что имел. Отдал ей свое сердце, без раздумий, ведь мне оно уже было не нужно. Но она убежала. Скрылась. Я искал ее, но когда нашел – стало еще хуже. Один мой вид вызывал в ней боль и дикие сожаления. Я пачкал ее одним своим присутствием.

Но все равно не сдавался. Даже зная, что она снова с ним. В его казино. Продает себя за долги или добровольно готова вот так, после стольких лет игнора, прийти к нему по первому зову? Подкупленный охранник сообщал мне каждую подробность. Во сколько она пришла. И сколько пробыла у Бурмисторова. И каждое слово резало по живому. А самое паршивое – я понимал, что даже на таких условиях Василина хочет быть со своим Принцем. Касаться его. Принадлежать ему. Тогда как на меня даже смотреть не хотела.

Это был конец. Но я все равно выкупил дом ее бабушки, и мне было плевать, даже если она никогда не узнает об этом. Последние деньги вышвырнул. Димка Бурмистров заломил просто несусветную цену. Не знаю, за что этот урод ненавидел Скорос, чем она так насолила ему. Но это не было местью Дмитрию – на его делишки мне всегда было плевать. И не было последним уколом бывшему другу, хотя все эти годы, пока Василина убегала от меня, от Бурмистрова – мы сражались. И знали, что так будет продолжаться, пока она не станет либо его, либо моей. Или пока один из нас не сдохнет.

Впрочем, даже без этого обстоятельства, Артур будет ненавидеть меня до конца своей жизни. Несмотря на то, что я проиграл по всем статьям. Никогда Мотылек не была моей. Ни на секунду.

И вот растоптанный, нищий, следую за девчонкой, которая является полной противоположностью Василине. Забавная игра судьбы. Если Лизка и ангел – то падший. Ее крылья черны как ночь. Она всегда была избалованной, стервозной, невыносимой – помню, как защищал от нее Скорос. Леа всегда враждовала с ней, соревновалась. Она со всеми соревновалась. Обожала играть по грязному – видимо, ген от папочки уголовника. Которому в один день вдруг стало тесно в родном городе, и вместе с дочуркой Герман Брейкер перебрался в Москву.

Ну а меня столица встретила, как и положено неудачникам – промозглой ноябрьской изморозью и снегом, переходящим в дождь. Город точно чувствовал мое настроение – паршивей некуда. И погода решила подлить масла в огонь. Мы приехали вдвоем с Пашкой – пробивным парнягой, работавшим на меня еще во времена, когда я только начинал свой бизнес в родном городе. Когда Бурмистров все похерил в агонии мести, я не злился. Понимал, что он чувствует. Я спокойно пережил банкротство своей фирмы. Выбросил последние сбережения на самую дурацкую в мире покупку дома для чужой невесты…

И таким свободным себя почувствовал. Нищим, зато беспечным. Но увы, все равно несчастным. Разбитое сердце болело.

Все друзья давно разбежались, напуганные Бурмистровым. Пашка единственный оказался верным, остался. Сказал, что все равно в родном городишке ему ловить нечего. И мы двинули в столицу.

На самом деле нищим я все равно не был. У меня имелась кое-какая недвижимость. Да и родители были бы рады помочь, но это для меня табу – теребить предков. У таких, как я, всегда есть запасной вариант. У меня был Седой. Несколько лет назад я одолжил ему крупную сумму. Через полгода истекает срок возврата. Матвей должен вернуть бабки с процентами. Этого хватит, чтобы обосноваться на новом месте. А пока мы с Пашкой сняли самый занюханный угол в коммуналке за МКАДом и собирались искать работу. Хоть какую. Павлу повезло быстро – он непритязателен и пошел громилой в небольшое кафе. Дон Кихот и Санчо Панса – мать их, вот точно, так мы и выглядели. Не моя придумка – Пашка обожал такие штучки. Не было фильма или сериала, которые он не смотрел, и вечно всех с кем-то сравнивал. Людей. Ситуации.

Я же работу искать не спешил. В натуре, как барин, целыми днями на продавленном диване валялся. Пашка, как верный оруженосец, меня не пилил, работал и добывал пропитание. Я же наконец сподобился навестить Седого. Тот, конечно, с бабками собирался до последнего дня договора тянуть. Ну и ладно. Зато идею подал – дурацкую, но она пригодилась.

– Ты Брейкера помнишь? – спрашивает, хитренько так.

– И что?

– Да ничего, видел тут его недавно в одном клубе. Все такой же крутой, даже еще больше поднялся. С шишками некоторыми прямо на короткой ноге общается. Вхож в элиту и все такое… Он мне работу предложил, но я отказался.

– А че так? Быстрей бы долг отдал.

– Да не получилось бы у меня совмещать. – Тушуется Седой. – А вот ты все равно ищешь, чем заняться. Сходи к нему. Визитку дам.

Я подумал, почему нет. Брейкер – мужик умный. А тут еще Пашка как раз на больничный загремел, аппендикс воспалился. С деньгами жопа совсем. Либо Седого трясти, либо на работу устраиваться. Покрутил визитку в руках и отправился к старому знакомому.

Офис старика Германа в Москва Сити впечатлял. Деловой комплекс «Imperia Tower», куча охраны, пропускная система. Целый этаж снимал Брейкер.

Захожу в огромный кабинет с панорамным видом и дорогой итальянской мебелью, и вдруг понимаю: несмотря на то, что с детства знаком с этим человеком, родители с ним дружили, понятия не имею чем он занимается. Всегда считал его бандитом. Об этом в нашем городе ходило множество слухов. В одном я не сомневался – этот старик очень опасен. Смертельно. Даже если сейчас ведет добропорядочный бизнес.

Брейкер встретил меня радушно, кофе предложил с коньяком. О новостях в родном крае расспрашивал, о родителях, но потом перешел к явно самой важной для него теме, решив сразу предупредить меня:

– Ты ж понимаешь, сынок, моя Елизавета не для таких, как мы с тобой. Она достойна принца, не меньше. И я не про романтические бредни из романов, а про реальный социальный статус. Хочу Лизке аристократа подыскать. Чтобы дочурка на новый уровень вышла, блистала в высших кругах. Да меня, старика, радовала.

Интересно, а он не задумывается о том, чего сама Морковка хочет? Впрочем, мне плевать. Скорее всего она солидарна с папочкой.

– Так вот, парень. Если кто посмеет тронуть мою дочуру – яйца отрежу. Ей всего двадцать. И она еще девственница. Пусть это так и остается. Сразу скажу – она в этом вопросе не солидарна со мной. И на одного из своих телохранителей недавно залезть пыталась. Очень развит в Лизе дух противоречия, ничего не попишешь… Я сам в молодости бунтарем был. Так вот, Якоб. Я хоть и дружил с твоим папкой, и мать уважаю… Хорошие они люди, ученые, археологи… Интересные, и ты мне всегда нравился… Но если чего – не пощажу, тут уж без обид. Так что думай сам. Работа опасная. Но и плата более чем достойная.

– Я согласен.

Да и что тут раздумывать? Морковка последняя женщина на земле, кому мне захочется присунуть. По множеству причин. Так что я идеальный кандидат. Но Брейкеру я конечно такое вслух не посмел задвинуть. Только:

– Да вы что, Лиза мне как сестра.

Ага, больная бешенством, милая моя сестренка!

– Ну тогда завтра шуруй в мое поместье, – удовлетворенно заявляет Герман. – Вот, держи адрес.

Рублевка. Нехило. Следовало ожидать. Никогда там не был.

– Только я не один, у меня друг…

– Ты что, гомик, мать твою? – вскидывает голову Брейкер.

Так и хочется ответить: «Тебе то что? Радуйся, ведь тогда мне твоя дочь точно не уперлась нахер».

– Нет, я не гей. Мы с этим парнем вместе в Москву приехали. Он сейчас после операции… Неудобно в такой ситуации бросать.

– Ну а я тебе чего, мать Тереза? Всех приютить должен? Может, у тебя еще собака с котом и канарейкой имеется?

Черт, пес у меня и правда есть. Точнее, у Пашки. Он за месяц, который в столице, успел не только аппендицит заработать. Перед самой операцией его бросила девушка. Встречались всего ничего, трахались как кролики – мне приходилось уши всем чем только можно затыкать, или пытаться уснуть в ванной… Так вот, баба Пашкина еще и собаку к нам притащила. А потом «забыла» забрать. Мы так и не решили, что делать с псом. Конечно, к приюту склонялись. Но было жалко. Забавная псина породы «Джек Рассел», точнее помесь. Пес был явно крупнее своих собратьев, и по характеру не такой подвижный. Пашка обожал фильм «Маска» с Джимом Керри. Любил пересматривать и каждый раз хохотал. В фильме собака у героя Керри – как раз «Джек Рассел» по имени Майло. Ну и эту псину так же зовут, вот только он больше на поросенка похож, нежели на прыгучего пса из фильма. Поэтому все чаще мы звали его Толстый. Не хотелось привязываться к нему, но и в приют вот прям душа не лежала ехать. Пес напоминал мне себя самого. Такой же брошенный и ненужный хозяйке. Смотрел на его грустную морду и видел себя.

Не мог я в комнатушке раненого Пашку бросить. Да еще и с псом приблудным.

– Слушайте, у меня к вам предложение, – обращаюсь к Брейкеру. – Два охранника по цене одного. Что скажете?

Герман – тот еще жлоб. Сразу заглотил наживку. Даже то, что Пашка временно нетрудоспособен, мимо ушей пропустил. Про собаку я благоразумно промолчал – да и все еще надеялся, что деваха Пашкина заберет своего питомца. Я решил решать проблемы по мере поступления. Не было гарантии, что, увидев меня, Лизка не устроит скандал и не потребует моего немедленного увольнения. Это вполне в ее духе. И я даже ее пойму. У нас явно не те отношения, чтобы рисковать приближаться друг к другу. Последний раз когда мы виделись, я кажется ей смачную пощечину отвесил – за Мотылька. Но я все таки настроен попытаться. Вдруг девица за это время поумнела? Или хоть немного спокойнее стала… Не попробуешь – не узнаешь, верно?

– Как туда добраться, расскажете? На такси? – деловито спрашиваю Брейкера.

– Ты че, в своем уме, парень? У тебя и машины нет? Когда успел так обнулиться?

– Была б машина, не пошел бы в охранники, в таксисты лучше.

– Ну не скажи, с этим сейчас непросто, – хмыкает Герман. – Ладно, сейчас.

Нажимает на кнопку, вызывая секретаря.

– Влад, принеси ключи от БМВ, того, что продать не можешь неделю.

Секретарь возвращается через минуту с ключами.

– Держи, парень, – кивает мне Герман. – Развалюха, честно предупреждаю. Велел спихнуть с рук, но секретарь у меня нерасторопный. А тебе вот повезло. Колеса теперь есть. У дочки свои машины – в такую она не сядет. Но для личных нужд тебе пригодится. Считай авансом.

Интересно, на чем Леа Брейкер рассекает по Москве. На Роллс-Ройсе? Феррари? Наверняка на чем-то броском и вычурном.

– Спасибо, Герман Эдуардович, – протягиваю старику руку. – От всей души, обязан буду.

– А то, по гроб жизни, – рокочет старик. Смех у него странный. Пугающий.