Читаем Любимая кузина (СИ) онлайн бесплатно

========== Любимая кузина ==========

Комментарий к Любимая кузина

**Фрик** (англ. freak) — уродец, а также фанатик, человек, помешанный на чём-либо. В современном сленге употребляется в значении человека, отличающегося ярким, необычным, экстравагантным внешним видом и вызывающим поведением и/или обладающего неординарным мировоззрением в результате отказа от социальных стереотипов. Также фриками часто называют людей, кто сильно, сверх меры увлечён чем-либо. А ещё так могут называть человека, имевшего большое количество половых связей. Многозначность термина обыгрывается в тексте со всех сторон.

**‎Эдмонтон** — столица провинции Альберта.

**Атабаска** — река в Канаде. Берёт своё начало из ледника Колумбия в национальном парке Джаспер в канадской провинции Альберта, на высоте приблизительно 1600 метров, и протекает в северо-восточном направлении, впадая в одноимённое озеро.

**Риверстоун** — вымышленный городок у Скалистых гор в долине реки Атабаска в провинции Альберта.

**Хинтон** — городок в долине реки Атабаска на западе провинции Альберта.

**Варадеро** (исп. Varadero) — курортный город на Кубе.

**Сандзару** (яп. 三猿) — устойчивая композиция из трёх обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот, которая символизирует идею недеяния зла и отрешённости от неистинного. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него».

**Джаспер** (англ. Jasper) — специализированный муниципалитет в провинции Альберта и коммерческий центр одноимённого национального парка.

**Ридж** (англ. ridge) — горный хребет

16 июня 2007 года, Шарлоттаун, Остров Принца Эдуарда.

— Мэйси! — снова позвал он, торопливо вылезая из машины. Бесполезно.

Кузина, в клетчатой серо-голубой юбке и белой блузке с короткими рукавами, определённо не расслышала, продолжая понуро брести в противоположную от ворот сторону — к скамейкам у главного входа. Неряшливая, непривычно тихая и грустная. Синие гольфы сползли гармошкой к башмакам, смятый форменный пиджак на пару с малиновым школьным рюкзаком волохался по земле. Светлый хвост на макушке съехал на бок, растрепался и теперь свисал неаккуратными прядками.

— Маргарет Бруклин Дарлингер! — громче крикнул Мейсон.

Сработало. Мэйси вздрогнула, обернулась. Несколько секунд удивлённо таращилась на него, щурясь от яркого солнца. Потом неуверенно оглянулась назад на каких-то школьниц, стайкой рассевшихся прямо на широких бетонных ступенях. А те — четыре пигалицы лет пятнадцати в такой же невразчной, как у кузины, школьной форме — без стеснения разглядывали его.

— Это мой парень! — донёсся до Мейсона важный возглас Мэйси.

— Да ладно врать-то, — загалдели вскочившие девчонки и с утроенным любопытством вытянули шеи. — Парень, ага! Как же! Не заливай нам тут!

— Не верите?! — взвизгнула кузина. И прежде, чем Мейсон успел опомниться, подбежала к нему.

Он машинально подхватил её. В лицо пахнуло апельсиновой жвачкой, и почти сразу руки Мэйси обвили за шею. Горячий рот неожиданно завладел его губами, пропихивая между ними язык — неумело, по-детски.

От нелепости происходящего Мейсон замер столбом.

В следующую минуту Мэйси уже тянула его за собой обратно к машине. Молча, избегая встречаться с ним взглядом, первой залезла на переднее сидение. Захлопнула дверцу и, бросив назад рюкзак с пиджаком, деловито пристегнулась.

Наверное, надо было что-то сказать. Или сделать. Хотя бы спросить.

— Что это сейчас… было?.. — вопроса умнее у Мейсона не нашлось.

— Ничего, — едва слышно буркнула Мэйси и отвернулась к окну. Спросила с запинкой: — А что… что ты тут делаешь? Где мама?..

— У… — Он закашлялся, вспоминая поцелуй. Было странно. Не хорошо, не плохо. Просто странно. И совсем не мерзко. Что само по себе странно. Нет, лучше не думать. Не анализировать. Ничего не случилось, все живы. Подумаешь, какой-то глупый поцелуй. — У неё… кажется, какие-то дела. Попросила отвезти тебя к бабушке в Саммерсайд. — Мейсон поспешно повернул ключ зажигания. И всё же не удержался, съязвил: — Интересно, чему ещё вас учат в католической школе.

Пунцовая Мэйси встретилась с ним глазами. Виновато промямлила, краснея сильнее:

— Только не рассказывай ничего бабуле, ладно?

— Я не самоубийца, — Мейсон окинул её ироничным взглядом. Он тоже хорош. Подумаешь, просто детская шалость. Уже завтра они оба об этом забудут. — Сама не вздумай кому-нибудь ляпнуть.

23 июня 2016 года, Риверстоун, Альберта.

Рейс задержали на час и сорок минут, все ночные вылеты сдвинули, видимо, решив, что безопасней отложить до утра — после невыносимой трёхдневной жары в Фредериктоне разразилась жуткая гроза. Потом ещё долго мурыжили в самолёте, катая по лужам и мокрым дорожкам в предрассветных сумерках. Так долго, что Мейсону окончательно расхотелось спать, хотя он планировал дрыхнуть до Альберты.

Не то чтобы Мейсон вообще был в восторге от этой поездки. Всё произошло слишком быстро. Он даже не сумел до конца разобраться, как на самом деле относится к свадьбе троюродного брата: то ли искренне радуется, то ли ужасно завидует.

Может, влюбляться в юных «сестрёнок» — у них семейное? С той лишь разницей, что между Брэдли и его невестой нет кровного родства. А вот Мейсона угораздило без памяти втюриться в младшую кузину. В кузину, которая должна была лететь с ними на эту чёртову свадьбу. В кузину, которая взяла и не полетела. И теперь умудрялась портить ему настроение, находясь за тысячи километров.

Зато Эдмонтон приготовил аж два приятных сюрприза: ясное небо и Джеймса Трупера в простеньких потрёпанных голубых джинсах и белой футболке, неторопливо прогуливающегося по полупустому залу ожиданий. Мейсон с самого начала предлагал взять такси, но его даже слушать не стали. Заверили, что кто-нибудь из Риверстоуна обязательно встретит их в аэропорту, а затем отвезёт в гостиницу. «Кем-нибудь» оказался отец невесты.

Заметив «святое семейство», он приветливо помахал им рукой и бодро зашагал навстречу. Бедняга! Наверняка задолбался ждать — шутка ли, встать ни свет ни заря, ехать в столицу два с лишним часа, чтобы бестолково подпирать бетонные колонны столько времени. Всё-таки солидный адвокат и супруг пусть бывшего, но мэра, а не какой-то развозчик. Тем более в день, когда младшая дочь выходит замуж, ему точно было, чем заняться, кроме утомительных поездок туда-сюда за гостями.

Папа тоже заметил Джеймса и ринулся к проходу, едва не завалив металлические столбики-ограждения багажной тележкой. Остальные, не сговариваясь, гуськом потянулись за ним. Первой шествовала нарядная мама — в шляпке, солнечных очках, с большим красным кофром от Heys и с не меньшим достоинством; следом плелась сонная сестра с «мраморным» чемоданчиком на колёсах, пытаясь на ходу сдёрнуть с себя джинсовую куртку. Хлои вышагивала за ней с таким же, только чёрным — на последнее Рождество Мэйси одарила всю родню дорогущими чемоданами из новой коллекции бренда, которую сама же и рекламировала прошлой зимой.

Мейсон, лениво перекинув спортивную сумку на левое плечо, замыкал шествие. Его «рождественский подарок от любимой кузины» остался дома в кладовке и дожидался более подходящего случая выкатиться в свет. Тащиться с чемоданом через всю страну на два неполных дня не было смысла: ковбойские сапоги, джинсы, клетчатая рубашка, ещё пара шмоток и сменное бельё много места не занимали.

— Рад вас видеть! Спасибо, что смогли выбраться, — возбуждённо тараторил Джеймс, обмениваясь рукопожатием с отцом и тут же обнимая маму. Затем, отступив назад, с изумлением уставился на Мейсона и Лив. — Ну ничего себе! Совсем взрослые! Я бы вас ни за что не узнал, если б встретил на улице. Прошёл бы мимо! — рассмеялся он, виновато разводя руками.

Ещё бы не прошёл. Последний раз Мейсон пересекался с ним лет восемь назад. Джеймс в то время выглядел моложе — ему и пятидесяти ещё не исполнилось, — но очень паршиво. Причины были: его старшего сына, тоже адвоката, зарезали на каком-то пустыре, убийцу так и не нашли, хотя весь город с окрестностями перевернули вверх дном раз сто.

Сестру он и вовсе видел лет семнадцать назад, ещё подростком.

— Это Хлои… Хлои Стюарт, моя девушка, — поспешно и зачем-то слишком официально представил Мейсон, когда взгляд Джеймса задержался на ней. — Эт…

— Джеймс Трупер, отец невесты и немного жениха. Знаю, звучит странно, но так уж получилось, — подхватил тот, продолжая приветливо улыбаться. Наверное, первое, чему учат адвокатов — быть достоверно любезными со всеми, даже с теми, до кого им в принципе нет дела. За тридцать лет Джеймс успел отшлифовать навык. — Добро пожаловать в Альберту, мисс Стюарт. Главное, чтобы с погодой повезло. Надеюсь, ливня, как у вас, не будет. По крайней мере сегодня погода старается быть милой.

— Очень рада знакомству, — защебетала в ответ Хлои, кокетливо поправляя свисающие на лоб тёмные пряди и явно стараясь быть милой не меньше альбертинской погоды. Мейсон терпеть не мог её такой: слащавой и фальшивой. — Спасибо за приглашение.

— О, это всё Ирэн! Мы бы никогда бы до такого не додумались. Я даже не знал, что на свадьбу можно устроить сюрприз-вечеринку. Так, что же мы стоим? — засуетился Джеймс. — Пойдёмте скорее к машине. Ещё столько ехать, а вам надо передохнуть с дороги.

Отдыхать не хотелось — хотелось курить. Мейсон вытащил из кармана сигареты и первым зашагал к переходу на парковку.

***

Выехав на Йеллоухед Хайуэй, семиместный малиновый Hyundai Grand Santa Fe уверенно набирал скорость. Эдмонтон остался далеко позади, впереди ждали двести с лишним скучных километров по прямому шоссе. Красивой Альберта становилась где-то на середине пути, когда вместо бескрайних просторов по обе стороны дороги начинался лес. Чуть дальше, после Марлборо, на горизонте уже маячили горы, а на подъезде к Хинтону можно было разглядеть и Атабаску.

Семейство во главе с Джеймсом энергично развлекали себя разговорами — в основном о планах молодожёнов и подготовке к свадьбе. Хлои так вообще не замолкала ни на секунду, будто поставила целью разузнать малейшие подробности про жизнь людей, о существовании которых три дня назад даже не подозревала. Слава богу, ей хватило ума сесть вместе с Лив и мамой во втором ряду — отец, конечно же, вальяжно развалился на переднем сидении около водителя. Мейсона по негласной традиции усадили на последний: в юности ему казалось, что там удобнее и шире кресла. Если брали с собой Мэйси, она всегда забиралась туда же — рядом с ним, — и обязательно притаскивала чипсы со вкусом кленового сиропа. Став старше, осмелела и позволяла себе другие шалости: снимала обувь, залезала на сидение с ногами, сворачивалась там клубком и опускала голову Мейсону на колени, подкладывая под щёку ладошку и незаметно для остальных поглаживая его ногу. Или утыкалась макушкой ему в пах и невинно улыбалась, глядя прямо в глаза.

Сегодня соседнее кресло пустовало.

Речь снова зашла об Ирэн, и Мейсон перестал прислушиваться.

Он познакомился с ней той же весной, когда убили сына Джеймса. Троюродному брату пришлось мчаться в Риверстоун, прервав двухмесячный трек по Long Range Traversе. Мейсон зачем-то увязался следом, хотя понимал, что вряд ли сумеет по-настоящему поддержать Брэдли, потерявшего близкого друга. Тот ведь дружил с погибшим с пелёнок, они закончили одну школу, потом университет, играли в одной хоккейной команде, а с тех пор, как Брэдли остался сиротой, жили в одном доме.

Мейсон хотел и пытался помочь ему справиться с новой бедой — не получалось. Правильные слова не то что застревали в горле комом, их вообще не удавалось подобрать. Наверное, потому что никак не выходило по-настоящему представить, что же чувствует человек, потерявший близких. Снова.

В его жизни такого не случалось. Дарлингеров всегда было слишком много на квадратный метр: родители, старшая сестра, Мэйси, кузены-близнецы, их родители, мать Мэйси, её младший брат, их друзья, знакомые, знакомые знакомых, дальние родственники, бабушкин пунктик собирать всех вместе, хотя они и так жили один в заднице у другого. Порой казалось, что если кто-нибудь из них умрёт, остальные даже не заметят.

В Риверстоуне жили совсем другие люди. Там, словно в проклятом городе, буквально каждый от мала до велика успел хлебнуть горя, Ирэн Бэк — в том числе. В юности потеряла родителей, а затем и любимого мужа, оставшись вдовой с двумя детьми. Ещё через несколько лет разбились родители Брэдли, с которыми она дружила с самого детства. Да и погибший сын Джеймса был для неё вовсе не чужим. Но в тот момент Ирэн оказалась единственным адекватным взрослым в окружении Мейсона, кто заметил, как он маялся среди убитых горем Труперов, и просто увезла его оттуда: сначала к себе, а потом — в аэропорт. Мейсону тогда едва перевалило за двадцать, он только-только закончил первый курс и кроме Брэдли никого в Риверстоуне толком не знал. Потому был рад поскорее убраться домой в Сент-Джон и жалел лишь об одном — что отпуск для настоящих мужчин оборвался так рано.

Мейсон до сих пор ругал себя, что слишком поздно узнал о новых несчастьях, свалившихся на Ирэн в прошлом году, и что безмятежно грелся на белом песочке Варадеро с друзьями вместо того, чтобы приехать в Риверстоун хотя бы на похороны её старшего сына. Поэтому, когда она позвонила пять дней назад, сразу же согласился помочь. И только потом, закончив телефонный разговор, осознал, в какую авантюру ввязался. Радовало только одно — среди всех Дарлингеров, которых Ирэн радушно звала в Альберту на свадьбу, Брэдли обязательно захочет увидеть Мэйси, а значит у него есть веский повод набрать её номер тоже. Правда, начать Мейсон решил с кузенов-близнецов. Просто чтобы собраться с духом — он и так знал, что они вряд ли смогут приехать: старшая кузина улетала на выставку в Нью-Йорк, а её брат пахал за двоих в ювелирном магазине. Приглашать их родителей не было смысла — они виделись с Брэдли от силы пару раз и никогда не интересовались его делами. Своим, в том числе сестре и Хлои, Мейсон собирался рассказать про свадьбу в последнюю очередь. Особенно Хлои — в тайной надежде, что у неё обнаружится какая-нибудь причина остаться дома, а времени, чтобы переиграть, уже не будет.

Не повезло. Хлои оказалась абсолютно свободной и не имела ничего против спонтанного путешествия на другой конец страны. Мейси, наоборот, отказалась. Вернее, в начале она просто сбрасывала его звонки, вынуждая раз за разом выслушивать нахальное «бесполезно наговаривать сообщения, автоответчик их не сохраняет и ничего мне не передаёт», но потом в ответ на смску всё-таки прислала лаконичное «прости, у меня другие планы на выходные» и как издёвку в конце — сандзару. Маленькая дрянь! Умела куснуть побольнее. Это ведь он предложил первым «не видеть, не слышать, не знать» друг о друге.

В ярко-голубых как дельфиниум на бабушкиных клумбах и таких же ядовитых глазах притаилась угроза.