Читаем Любимая для эльфа 2 онлайн бесплатно

Юми улыбнулась.

— Сюрприз? Где? Что?

Роберт держался серьезно, помог ей снять куртку, повесил ее на плечики.

— Мой руки, и пойдем. Разговор непростой.

Юми взглянула на Роберта подозрительно, интуиция подсказывала ей дурное… Ее так не хотелось слушать!

Эта небольшая комната, где Юми никогда раньше не бывала, и кресло, и графин только ускорили ее сердцебиение.

— Что с Кацуо?

Роберт кивнул на кресло.

— Садись.

А когда Юми послушалась, он опустился на стоящий рядом пуфик и произнес:

— Кацуо умер.

Юми схватилась за подлокотники.

— Разбился?! Где он??? Кэйли спасла его?!

Роберт взглянул печально.

— Нет, он не разбился. Умер морально. Кацуо предал тебя.

И без того бледное лицо Юми побелело еще больше.

— Он… Он мне изменил?

Роберт кивнул.

Юми будто окоченела на месте, застыла, ее глаза оставались совершенно сухими.

— Выпей, пожалуйста, — Роберт налил воду с лекарством в маленькую рюмку и поднес к девичьим губам, Юми не отреагировала.

Он влил успокоительное почти насильно, Юми машинально проглотила.

А дальше Роберт чуть не подскочил от ужаса, одновременно ощутив, как наверняка перепугалась Колетт.

Юми завыла. Глухо и страшно, по-животному. Так, как казалось, она совсем не может. Ее тело словно водило из стороны в сторону.

На миг у Роберта промелькнула мысль, что Юми сошла с ума от горя.

Роберт не знал, сколько это продолжалось — он пересадил совершенно опустошенную и безвольную Юми к себе на колени и сам стал мерно раскачиваться, точно убаюкивая ее.

— Все прошло, это прошло, теперь будет только лучше.

Юми молчала, позволяя Роберту заботиться о себе. Ее силы разом вышли.

Роберт говорил:

— Я отомстил за тебя, отмутузил его так, что он век не забудет. А морально, о, он еще пожалеет, что родился на свет! Ничего, Юми, не плачь о нем… Кацуо не хотел тебя бросать, хотел тайно встречаться с вами обеими…

Произнеся это, Роберт ощутил вдруг знакомый привкус! Он же сам точно так же, не говоря Юми открыто, ходил к Кэйли. Более явно, не прятался особо, но все же…

Мертвенное дыхание рока…

Когда Юми казалось, что все идет прекрасно, что отношения теплые и надолго, мужчины ее внезапно бросали. Без объяснений или с какими-то нелепыми отговорками.

Роберт сказал:

— Тебе не надо встречаться с ним без меня. Он может тебя еще как-то обидеть. Мы съездим туда в квартиру вдвоем и перевезем твои вещи. Если хочешь, поживи пока у нас с Колетт.

«Не встречайся».

«Перевезем вещи».

Роберт словно вбивал гвозди безнадежности в крышку гроба ее любви.

Роберт считал, что лучше отрезать махом, чем рубить по частям.

— Прощать там нечего. Он не раскаивался. Совершенно.

Цинично и жестоко. Такой была правда.

Роберт не знал, как разорвать порочный круг, пока что он просто мог быть рядом и поддерживать Юми.

Когда Юми немного оттаяла, первым ее вопросом стал:

— Кто она?

Роберт презрительно скривился.

— Просто девица. Сначала передо мной втихую жопой крутила, а как не поддался, перекинулась на болезного нашего. Ничего, они оба скоро узнают про счастье на чужом горе.

Ему нужно было четко просчитать причастность Ланы к свершившемуся.

Роберт понимал, что Лана вела себя недостойно, что даже зная про Колетт, явилась в гараж в бесстыдных леггинсах…

Стооооп! А с чего он, собственно, взял, что Лана тогда ненавязчиво соблазняла его?! Вдруг этот тихий спектакль изначально и был рассчитан на Кацуо?!

Роберт ощутил раздражение к непонятным кокеткам и их страсти к моде, впрочем, оно быстро сошло на нет.

Про Кацуо с Юми наглая девица запросто могла не знать, инициатива покувыркаться с Кацуо также не принадлежала ей, а ломать ей жизнь исключительно потому, что она неосмотрительно согласилась на предложение Кацуо, Роберт не собирался.

Красавицы веками хотели нравиться, хотели устраивать личные жизни, и когда все были абсолютно свободны, Роберт не видел в этом ничего дурного.

Роберт осознал, что и про «встречаться с обеими» он выдумал сам. Возможно, Кацуо не собирался задерживаться у Ланы больше раза, и Лану еще пришлось бы пожалеть!

Несмотря на свободу нравов Детей Любви, на приемы было положено одеваться по форме, вести себя сравнительно сдержанно, и Эстелла, облаченная в чарующее электрически-синего цвета платье в пол, держалась очень прилично. До поры, пока не объявили танцы.

Настойчивое и совершенно не логичное желание Эс укоротить или просто задрать юбку и продемонстрировать всем стройные ножки лишало Лукаса самообладания.

Эстелла атаковала его короткими мыслями: «А сейчас я…»

Лукас, имевший на приеме официальные обязанности, закипел. В самих ножках не было ничего возмутительного, наоборот, но показ на приеме такого уровня стал бы явной дерзостью, которую выделят все, и Лукас сходил с ума от ревности.

В конце концов, ему надоела эта пытка, и приблизившись к проказнице, Лукас жарко зашептал, обжигая ухо Эс дыханием:

— Что ты делаешь?

Эстелла взмахнула ресницами.

— Хочу потанцевать без этой неудобной юбки.

Шепот Лукаса волновал Эс, разжигая страсть. Лукас мог бы сказать ей все мысленно, но намеренно играл на ее ощущениях.

— Знаешь, что будет через секунду? Ты в море на палубе корабля. Одна, без юбки, привязанная. И никто не придет, никто тебя не спасет.

Грудь Эстеллы высоко вздымалась.

— Совсем одна? А ты где будешь?

Лукас зловеще улыбнулся.

— Там же. Ты не сможешь мне сопротивляться.

Тая, Эстелла пролепетала:

— Я не хочу… Но ты же обязан быть здесь. Сам.

Лукас невозмутимо ответил:

— Старший брат у нас Эрик, пусть он отдувается.

У Эстеллы было гораздо больше братьев и сестер, чем у него и Лукас удивленно и радостно осознавал, что ни с кем из них серьезно никогда не ругался. Да и Магнус, несмотря на все, никак не мог обвинить его в разрушении жизни Эс.

По уму они с Эстеллой могли бы пройти Церемонию и жить долгие жизни…

А вот по сердцу…

Исступленно лаская разнузданную, сладкую, стонущую, извивающуюся в его объятиях Эстеллу, Лукас предавался грезам.

Тамико поражалась, как Магнус, совершенно не навязчивый и не имеющий склонности «учить кого-то жизни», очень охотно соглашался делать это, когда его приглашали давать интервью по кристаллам.

Его беседы или просто монологи Тамико слушала с удовольствием. Зато потом часто начинались очные ставки с поклонницами талантов или самого Мага. Кто-то из девушек стеснялся, оставаясь голосом за кадром, но некоторые представали в наилучшем виде и направляли «камеру» на себя.

Тамико не могла работать во время этих шоу в прямом эфире. Она установила в Зале принимающий кристалл — при этом к ней самой не смог бы заглянуть даже искуснейший мошенник — и вытянув стройные ноги, усаживалась в кресло наблюдать шоу, оживленно обсуждая с Лукасом нахалок.

Любой другой секретарше царевич не простил бы просмотр развлекательных программ в рабочее время, но Тамико имела право делать, что угодно. Лукас был рад, что она приходит и общается с ним. А ее помощь была настоящим счастьем.

— Не, ты посмотри, а! Вот вырядилась! Бесстыжая!! — Тамико размахивала руками и подавалась навстречу голографическому изображению.

Лукас сохранял сурово-осуждающее выражение, хотя временами ему ужасно очень хотелось рассмеяться — Тамико точно сочла бы его предателем.

— А эта! Вот бывшие-то его повылезали, любой способ подлезть к нему ищут!

Магнус не давал никому авансов, держался приветливо-ровно, но Тамико очень переживала, глядя на кокеток, а не глядеть она не могла.

Иногда ее эмоции бурлили настолько сильно, что Тамико вскакивала с кресла, намереваясь на месте покарать наглеющих девиц, но Магнусу нотации она никогда не читала.

Он бы принял ее ревность запросто, но Тамико не хотела тратить время на бесполезное выяснение того, в чем была абсолютно уверена: Магнус любит только ее.

Но глупые чувства не унимались, и порой Тамико расходилась так, что Лукас советовал ей:

— Тами, если очень хочется, сделай. Давай, я перенесу тебя к этой девке, и ты все ей выскажешь? Или поколотишь ее, отведешь душу?

Тамико мотала головой.

— Нееет, так они почуют мою слабость, и все будут говорить, что жена Магнуса и твоя секретарша — истеричка.

Тамико страдала, и Лукас видел единственный способ решить проблему. Потому презрев личные терки, он обратился к Магнусу, не сообщив об этом Тамико и попросив Мага оставить их разговор в тайне.

Теперь в каком бы шоу Магнус ни появлялся, в начале, в середине и в конце передачи он говорил что-то приятное Тамико или просто признавался, как сильно ее любит.

И никто не мог запретить ему.

Как ни странно, на популярности Магнуса это абсолютно не сказалось.

Хотя Эстелла переселилась жить к Лукасу, она часто приходила в родительское имение поболтать со своими многочисленными родственниками из клана.

Она очень удивилась, когда не особо баловавший поместье посещениями Магнус вдруг направился к ней.

Обычно они с Тамико встречались у Тамико в отсутствие Магнуса дома, но Эстелла не изумилась бы, загляни Магнус во время этой беседы. А сейчас Эс была несколько обескуражена.

Магнус приветливо улыбался, и Эс, выбежав ему навстречу, крепко обняла его.

Ее глаза светились радостью.

— Привет, Магнус! Как ты?

Тот обнажил ряд белоснежных зубов.

— Я прекрасно! А ты, Легкое Облачко, смотрю, совсем увлеклась царевичем.

Эстелла ответила кротко и просто:

— Да. Я люблю его. А ты, вредина, столько с ним общался и не хочешь посоветовать мне ничего дельного!

Эти представители клана Троюродных поражали воображение: рослый, плечистый, изумительно сложенный золотоволосый красавец с правильными чертами лица и стройная, высокая девушка с роскошными формами и копной такого же, как у Магнуса, цвета кудрей.

Магнус потянул Эс к беседкам.

— Потому-то я и тут…

Он не стал добавлять, что обсуждение секретов соблазнения Лу при Тамико могло бы ее вызвать ревность, и потому Магнус пришел на нейтральную территорию.

Эстелла обворожительно склонила голову к плечику.

— Ооо, звучит заманчиво!

Когда Маг и Эс устроились на скамейках, Магнус начал:

— Искра становится пламенем, если правильно питать ее. Чем ты кормишь его любовь?

Эстелла довольно зажмурилась.

— Ух, как поэтично! Я даю Лукасу лучшее, что есть во мне, и стараюсь особо его не напрягать.

Проницательный взгляд Магнуса контрастировал с его обычной безмятежностью.

— Но ты чувствуешь, что чего-то не хватает. И Церемонию Лукас тебе пока не предложил.

Эстелла помрачнела.

— Увы.

Голос Магнуса услаждал самый взыскательный слух.

— У него были невероятно сложные прошлые отношения. Та женщина была из другого мира, их отношения прошли скрытыми от многих глаз. Лукас столько страдал, что разучился быть счастливым.

Эстелла задумчиво протянула:

— Он это говорил…

— И он не вполне еще оправился. А потому твоя ласка, Легкое Облачко, немного не попадает в ноты. Греет верхние пласты воды, оставляя дно ледяным.

В ее синих глазах читалась мольба.

— Как же мне быть, Магнус?

— Нужна подстройка. Нечто знакомое, бередившее его душу раньше…

Эстелла нетерпеливо перебила:

— Что?

Магнус развел руками.

— Ненависть. С царевичем жестоко играли, приближая и отдаляя, эта смесь отравила его кровь. Та женщина ненавидела его и жаждала уничтожить, но поддаваясь обаянию Лукаса, иногда таяла.

Эс сжала губы.

— Кажется, я ее ненавижу.

Магнус усмехнулся.

— Ее ненавидеть бесполезно. А вот царевич так привык к яду, что теперь тот необходим. В гомеопатических дозах.

Эстелла расстроилась.

— Но я люблю его. Я не смогу…

Магнус прищурился.

— Ты сможешь это сымитировать. Жесткий, кровавый даже секс, твоя инициатива. М?

Эс покраснела, а Магнус продолжил:

— Если это останется в пределах вашей постели, а в остальном ты будешь заботливой и нежной, он воспрянет. Властность без угроз и оскорблений, понимаешь?

Эстелла захихикала.

— Мне как-то неловко.

Магнус согласился.

— Ага, вещи деликатные. Но это правда. Если спустя месяц ты еще не станешь его невестой, будем думать дальше.

Эстелла сделала все, как посоветовал Магнус, играя на жестких струнах своей души и рождая темные отклики в душе любимого.

Потому однажды Лукас, царевич анамаорэ, обнимая прекраснейшую из женщин на смятых простынях, пропитанных его слезами, прошептал:

— Теперь ты знаешь обо мне слишком много, и тебя проще убить, чем покинуть.

Эстелла не испугалась, она целовала родные губы, упиваясь их сводящим с ума ароматом.

— Убьешь?

Лукас обнял ее крепче.

— Нет, оставлю тебя себе. Мы пройдем Церемонию, и ты уже никуда от меня не денешься!

Эстелла наслаждалась новыми ощущениями.

— Я невеста? Знаешь, Лу… Я никуда не хочу уходить от тебя. Никуда-никуда.

Лукас ответил:

— А я и не отпущу.

Лукас не верил в происходящее. Церемония? Что-то невероятное. У него? У него.

Мысли о событии не вызывали ни страха, ни чувства обреченности. Лукас дал себе время научиться воспринимать происходящее как должное, голова кружилась от обилия света и воздуха, но не сомневался в принятом решении.

Громкая музыка, легкий алкогольный коктейль в крови, драйв.

У Алисы не было парня, но это не мешало эффектной платиновой блондинке вовсю отрываться на танцполе. Для настроения, для себя.

Приближалась зима, но Алиса, закрыв глаза, представляла, что зажигает на пляжной дискотеке, и впереди еще много томных, жарких ночей.

Она не стала испуганно озираться, почувствовав на талии чьи-то руки. Кто-то подошел сзади — почему? Желая потанцевать с ней или?

От него — по запаху парфюма Алиса поняла, что это мужчина — приятно пахло. Примешивался коктейль и что-то абсолютно свое, такое, что Алиса не возражала, когда его прикосновения, мягкие и ласковые, стали более нескромными.

Алиса выгнулась мужчине навстречу.

Зачем открывать глаза, зачем позволять грубой действительности нарушать грезу? В зале было достаточно темно для того, чтобы их обоих ни в чем не заподозрили.

Их? Уже их?

Незнакомец пах и трогал ее ровно так, что Алиса чувствовала себя очень расслабленно. Так, словно все идет, как должно идти.

Как же этот мужчина выглядит?

Алиса боролась с собственным любопытством, мужчина тем временем развернул ее стройную, податливую фигурку к себе, и…

Его губы настойчивые, но нежные, вкусные, язык — он и целовался совершенно так, как Алисе хотелось!

Не в силах больше сдерживаться, Алиса взглянула в интригующее ее лицо и поняла, что пропала.

Брюнет с лучистыми карими глазами, пухлыми губами. Высоченный, косая сажень в плечах, он смотрел на нее с нескрываемым восхищением, и Алисе захотелось растаять сладким мороженым в умелых руках…

Зато это испортило бы сказку. Все могло быть совершенно чудесно — объятия, поцелуи намекали, что остальное окажется таким же великолепным…

Алиса не желала торопиться.

Просто потанцевать, растянуть удовольствие, познакомиться по-настоящему… А уж потом…

Она выдохнула:

— Алиса…

Мужчина отозвался:

— Кью.

Тамико никак не ожидала собственную реакцию на эту довольно-таки предсказуемую новость.

От чего мог так сиять Лукас, когда его общественные дела шли в обычном ключе, ничем особым его не вдохновляя?