Читаем Люби или умри (СИ) онлайн бесплатно

Я встретил родственную душу.

Это не так, как рассказывал Блейз, и уж точно не так, как преподносила Пэнси. Я не почувствовал ни облегчения, ни радости. Даже банальная улыбка не появилась на моём лице. Я был в ужасе. Просто в полнейшей заднице. Потому что моим соулмейтом оказалась грязнокровка. Из всех людей в мире мне досталась грёбаная Грейнджер!

Мне было шестнадцать, когда в моих снах стала появляться её тёмная макушка. В каждом таком чёртовом сне она улыбалась мне, и я видел, что это было взаимно. И мне действительно хотелось ощутить что-то подобное на себе. Почувствовать себя кому-то нужным. Чтобы как в книгах. Чтобы любили меня, а не мои грёбаные деньги. И каждую ночь я думал, что дам Грейнджер шанс заинтересовать меня, но каждое долбаное утро вспоминал, что я — наследник Малфоев, единственная надежда рода, продолжатель чистокровной династии. А она — поганая магла, пусть и такая красивая.

Но я даже не подозревал, что это не я не даю ей шанс быть рядом со мной, а она всячески противится отношениям с Пожирателем Смерти. Оказывается, это я оказался не слишком хорош для неё!

После очередного сна, в котором Грейнджер что-то ласково шептала мне на ухо, я решил, что заставлю её принять нашу связь, ведь в ином случае мы оба умрём.

Помню, ещё в детстве мама рассказывала мне о соулмейтах, и я не мог понять, почему жизнь так несправедлива. Почему люди, не принявшие свою вторую половину, должны умирать? Мама говорила, что так было всегда, и мы не в силах этого изменить. Поэтому, чтобы избежать смерти, она вышла замуж за отца, хотя никогда не любила его.

Жить я хотел. Отсюда выплывал только один вариант — я должен заставить Грейнджер принять меня.

Я подошёл к ней после тренировки по квиддичу. Она ждала Поттера, который должен был тренироваться после меня. Не было мурашек по коже или желания коснуться её, ничего подобного. Только жажда жить. У неё её, видимо, не было. Гриффиндорка делала вид, что не замечает меня, даже когда я сел рядом с ней.

— Грейнджер, давай всё обсудим, — сказал я, пытаясь наладить с ней контакт, но девчонка метнула в меня такой ненавистный взгляд, что разговаривать перехотелось. — Неужели ты хочешь сдохнуть? — мои нервы были на пределе. — Твою мать, Грейнджер, я же не монстр какой-то!

— А кто ты тогда? — взорвалась Гермиона. Она вскочила на ноги и посмотрела на меня сверху вниз. — Малфой, ты Пожиратель Смерти! Ты серьёзно думаешь, что мы сможем быть вместе? Да ни за что на свете! Я лучше умру, чем буду с тобой!

Я с трудом сдерживал себя, чтобы не ударить её. Я никогда не бил девушек и не хотел начинать, но грязнокровка всеми силами пыталась вывести меня из себя.

— Грейнджер, как ты не поймёшь?! — сквозь зубы прошипел я. — Это не моя прихоть, я бы тоже не выбрал тебя, но у нас нет выбора! Его нет, черт возьми!

— Выбор есть всегда, — спокойно выдала банальную фразу гриффиндорка и заняла своё место на трибуне, наблюдая, как Поттер маневрировал на своей метле, тем самым давая, понять, что разговор окончен.

Я чертыхнулся и отправился в гостиную Слизерина, чтобы напиться и пожаловаться на свою судьбу Блейзу. На коленях Забини сидела Пэнс, и я в очередной раз возненавидел всю эту хрень с соулмейтами. Нет, конечно, я был рад за друзей, ведь так совпало, что они полюбили друг друга ещё до того, как начали видеть сны со своими родственными душами, а затем оказалось, что они были соулмейтами. В тот день на Слизерине устроили вечеринку. Я отмечал вместе со всеми, немного завидуя, что у меня судьбоносных снов ещё не было. А через неделю мне приснилась Грейнджер. И я забрал все свои слова о зависти обратно.

— Выглядишь паршиво, — заметил Блейз, внимательно осматривая меня. О таком друге я мог только мечтать. Когда на втором курсе Забини предложил мне свою помощь с Травологией, в которой он всегда разбирался лучше меня, я понял, что это навсегда. Даже когда я вёл себя как последняя мразь, он был рядом и говорил, что никуда не уйдёт. И я верил ему.

— Грейнджер выбесила, — объяснил я, хватая предложенный мне стакан огневиски.

— Ей нужен мужик, чтобы задобрил и хорошенько отымел, — вставила Пэнси, обнимая Блейза за шею. Забини согласно кивнул и зарылся лицом в волосы девушки. Сладкая парочка, аж тошно.

— Так она же не подпускает к себе! — воскликнул я. Если бы всё было так просто! — Поганая грязнокровка! — прошипел я, залпом выпивая огневиски. Блейз усмехнулся и покачал головой.

— Ну ты как-то поактивней действуй тогда. Она же девчонка! Уж кто-кто, а ты знаешь, как заставить их сходить с ума от тебя!

— Сколько у меня есть времени, пока нереализованная связь соулмейтов не начнёт убивать нас? — спросил я, надеясь, что у меня есть лет десять.

— Насколько я знаю, точных дат нет. Но все известные примеры из истории не прожили больше года после появления снов, — голос Блейза был очень грустным, словно друг уже похоронил меня.

Я не ответил.

На следующий день подошёл к Грейнджер снова. Она начала убегать, как только заметила меня, но годы тренировок по квиддичу сделали меня выносливее, поэтому я мигом догнал гриффиндорку.

— Грейнджер! Стой же ты! — я схватил её за руку, вынуждая замереть на месте. — Гер… Гермиона, послушай, — мой язык объявил протест, когда я начал говорить её имя, — магия соулмейтов не та вещь, которую можно просто игнорировать. И так уж вышло, что мы с тобой — соулмейты. Мы должны хотя бы попробовать быть вместе. Я не хочу умирать. Грейнджер, давай просто сделаем одолжение друг другу и начнём нормально общаться. Перестань сопротивляться, о большем я не прошу, — я был готов умолять её, лишь бы остаться в живых. Видел бы меня отец!

— Малфой, я уже всё сказала. Я не хочу даже пытаться. Ты не тот человек, которого я хотела бы видеть рядом, — фыркнула Грейнджер, осмотрев меня с ног до головы.

— А кто тот человек? Уизли? — я издал смешок, и заучка сжала руки в кулаки. Неужели попал в яблочко? — Да ладно… Серьёзно, Уизли?

— Это не твоё дело, Малфой! — прошипела Грейнджер. — Не приближайся ко мне!

— Грейнджер!

— Я сказала, не трогай меня! Я не собираюсь иметь дело с паршивым Пожирателем! Ты же совсем как твой отец. Чем ты лучше него, Малфой? Скольких ты убил? Сколько жизней разрушил?

— Закрой. Свой. Рот.

Я обезумел. Совершенно слетел с катушек. Никто не имел права сравнивать меня с моим отцом. Никто! Даже грёбаная Грейнджер!

— Как же я ненавижу тебя, — я приблизился к ней, сжав горло заучки. Грязнокровка начала задыхаться, и я резко убрал руку, с неверием смотря на отпечатки моих пальцев на её шее. Как бы сильно она не раздражала меня, я не должен был делать этого. Не знаю, что на меня нашло. — Я не хотел… — неуверенно выдал я, но она не стала слушать, убежав.

Я начал колотить стену, выплёскивая всю свою злость и разбивая костяшки в кровь. Я не имел право делать ей больно.

Твою мать, я всё испортил.

Грейнджер игнорировала меня всю неделю. Каждую ночь я задыхался от той нежности, что она дарила мне во снах, а каждое утро сталкивался с суровой реальностью — она меня ненавидела.

Я не знал, что делать. Написал письмо матери, рассказав ей о моём соулмейте, и попросил совета. Ответ пришёл на следующий день. Мама сказала, что я должен попросить прощения и постараться подружиться с ней. Тот факт, что моим соулмейтом стала маглорождённая, её не смутил. Главное, чтобы я был жив.

Я был слишком горд и просить прощения не собирался. Вместо этого напился с Блейзом. В тот день я выпил очень много. Настолько, что меня потянуло на приключения. Я бродил по коридорам Хогвартса, пока не встретил виновницу моего состояния.

— Гре-е-е-ейнджер, — протянул я, держась за стену, чтобы не упасть. Гриффиндорка окинула меня быстрым взглядом и недовольно поджала губы.

— Ты пьян? Это запрещено правилами школы, — невероятно важным тоном начала она, но я не позволил закончить.

— Замолчи, Гр… Грей… Грейнджер, — я икал, поэтому выговорить с первого раза было сложно. Зачем-то протянул руку и приложил пальцы к её губам, заставляя молчать. Она удивлённо хлопала глазами и смотрела на меня. — Ты мой соул… ик… соулмейт. И я… ик… хочу с тобой… ик… дружить…

— Малфой, ты не понимаешь, что несёшь. Иди проспись, — сказала Грейнджер, убирая мои пальцы с её губ.

— Я говорю… ик… сер… серьёзно. Ты согласна?

— Нет, иди спать. Не заставляй меня вести тебя за ручку, как маленького.

Наверное, она совсем не ожидала, что в следующее мгновение я протяну ей руку. Грейнджер смотрела на меня, как на призрака. Я оттолкнулся от стены и сделал шаг ей навстречу, но покачнулся и чуть не упал. От свидания с полом меня спасла рука Грейнджер, обхватившая моё запястье. Она разжала пальцы, но я не позволил ей уйти.

— Прости меня, Грей… Грейнджер. Я идиот, — извинение сорвалось с губ раньше, чем я успел осознать, что делаю. Заучка тоже этого не ожидала, поэтому замерла на месте, не сводя с меня глаз. Мы стояли так с минуту, пока она не вздохнула и не взяла меня за руку, поддерживая и помогая дойти до гостиной.

— Какой пароль, Малфой?

— Чистая кровь, — еле волоча языком сообщил я.

— Как банально, — Грейнджер закатила глаза и помогла мне войти внутрь.

Гостиная кишела людьми. На нас обратились десятки глаз. Я чувствовал, что гриффиндорка съёжилась рядом со мной, стараясь избежать пристального внимания. Ей было неуютно, и мне, почему-то, захотелось помочь ей.

— Спасибо, дальше я сам, — я кивнул ей и наблюдал, как она уходит. Шатаясь, я добрёл до дивана и упал рядом с Забини.

— Это только что была Грейнджер? — спросил меня друг. Я снова кивнул, не желая больше разговаривать. Меня клонило в сон, но, при всём моём желании, я не смог бы подняться в свою комнату. — Вы помирились? У нас официально новая пара? — закидывал меня вопросами Блейз. Я что-то буркнул в ответ и почувствовал, как проваливаюсь в темноту.

Мне было тепло и очень уютно. Её объятия стали панацеей от всех болезней. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Гермиона целовала меня, мягко касаясь губ, проводила руками по моим щекам, спускаясь пальчиками по шее к ключицам, рисовала узоры на моей груди, царапала ноготками пресс. Она шептала слова любви и говорила, что хочет провести со мной всю жизнь.

Я целовал её в ответ, оставлял укусы на её теле и сразу зализывал их, улыбаясь её тихим стонам. Проводил руками по её длинным ногам, касался губами везде, где это возможно, и клялся в любви до гроба.

Запускал пальцы в её волосы, которые переливались на солнце, вдыхал аромат её любимого яблочного шампуня, проводил носом по её щеке, чувствуя, как расползается улыбка на её лице. Целовал каждый пальчик и позволял ей трогать мои волосы. Только ей одной.

Я любил её.

Но, увы, только во сне.

Голова раскалывалась. Я открыл глаза и поморщился от яркого света. Я лежал на кровати в своей комнате, хотя точно помнил, что заснул в гостиной. Наверное, Блейз отлеветировал меня наверх. Нужно будет поблагодарить его.

Я встал на ноги, приложив руку к голове. Всё тело ломило так, словно по мне пробежалось стадо слонов. Кое как я спустился в гостиную. Забини в комнате не было, зато Пэнс не сводила с меня глаз.

— Как ты? — заботливо поинтересовалась она.

— Хреново. Башка болит.

— Сходи к мадам Помфри.

— Так и сделаю, — кивнул я.

— Так что там с Грейнджер? — усмехнулась Паркинсон, а я резко распахнул глаза. Воспоминания вчерашнего дня начали всплывать в моей памяти.

— Твою мать, Грейнджер!.. Что я ей наговорил вчера? — я закрыл глаза, качая головой и злясь на самого себя.

— Этого я не знаю. Ты ничего не помнишь? — Паркинсон издала смешок.

— Помню, что просил её стать моим другом… Твою ж мать! Больше никогда не буду пить! — воскликнул я и направился на выход из гостиной, слыша позади смех Паркинсон.

Пока шёл в больничное крыло, пытался понять, как теперь вести себя с Грейнджер. Сны всё больше убеждали меня, что с ней я буду счастлив. Я хотел быть с ней. Внезапно стало плевать на чистоту её крови. Я хотел ощутить хотя бы капельку того тепла, что чувствовал во сне.

Я не мог понять только одного: если Гермиона видела такие же сны, почему она не хотела попробовать сделать их реальностью? Почему так рьяно сопротивлялась моим попыткам сблизиться? Неужели я настолько ей противен?

Мадам Помфри выписала мне антипохмельное зелье, перед этим прочитав лекцию о вреде алкоголя. Как только лекарство стекло по моей глотке, я почувствовал невероятную лёгкость. Будто и не пил вовсе. Теперь, когда организм прекратил попытки убить меня, я чётко ощутил дикий голод.

В Большом зале уже собирались ученики. Я прошёл на своё место и кинул взгляд на стол Гриффиндора. Грейнджер сидела в окружении своих друзей и смеялась над какой-то тупой шуткой Уизли. Захотелось его убить. Просто чтобы не смотрел на неё больше, чтобы не касался и не смел даже думать о ней. Она моя! Грейнджер — моя судьба, мой соулмейт, хочет она того или нет, и я добьюсь её. Иначе какой я Малфой?

Вдруг гриффиндорка подняла глаза и наши взгляды столкнулись. Я улыбнулся ей и поприветствовал стаканом с соком. Гермиона смутилась, и я заметил, как покраснели её щёки. Поттер сказал что-то, и Грейнджер отвернулась к нему, а я почувствовал злость и желание убить ещё и его. Чтобы не мешал.

До конца завтрака она больше ни разу на меня не посмотрела.

На совместном уроке Травологии я занял место напротив Грейнджер. Наши руки соприкасались, когда мы выполняли задание профессора Спраут.

Наверное, всё в нашей голове. Раньше, касаясь Гермионы, я не чувствовал ничего, но как только в моей голове поселилась мысль, что у нас может что-то получиться, моё сердце начало биться чаще, а по коже побежали мурашки. Несколько раз я касался её специально, желая проверить свою теорию. Грейнджер не противилась. Неужели свыклась с мыслью, что наши отношения неизбежны?

На следующий день я сел с ней за одну парту. Поттер и Уизли мгновенно налетели на меня с криками и кулаками, но Гермиона успокоила их, сказав, что она не против, чтобы я сидел рядом.

Лёд тронулся.

Мы начали общаться. Вместе делали домашнее задание. Читали в библиотеке. Ходили в Хогсмид. Я понял, что влюбился. Все её недостатки внезапно превратились в достоинства. Не выскочка, а очень умная, не занудная, а интересная, не грязнокровка, а волшебница из семьи маглов.

Когда она говорила, я ловил себя на мысли, что смотрю на её губы. Хотелось прикоснуться к ним и узнать, такие же они, как во сне, или нет. Но я боялся всё разрушить.

Мы могли обсудить всё на свете. То, что её дружки никогда бы не поняли, всегда понимал я. Ответы на вопросы, которых не было у моих друзей, всегда были у неё. Всё, что она говорила, автоматически становилось интересным для меня. Я слушал её с открытым ртом. Мне казалось, что она делает то же самое.

Мне было хорошо. Мы дружили, и её всё устраивало, но мне хотелось большего. Я хотел любви.