Читаем Лицедеи. Сборник онлайн бесплатно

Стас Канин

ЛИЦЕДЕИ

История первая

ПОСЛЕДНЯЯ РОЛЬ ШУРИКА

Он вошёл в душный зал аэропорта, пряча глаза за огромными стёклами дымчатых очков. Под руку его держала улыбающаяся симпатичная женщина, которая с удовольствием ловила на себе восхищённые взгляды окружающих. Люди перешёптывались, тыкали пальцами и останавливались как вкопанные, не веря, что мимо них только что прошли те, кого они обожали с самого детства. И все бы ничего, если бы неожиданно одна из встречающих женщин не заверещала на весь зал: «Боже мой, да это же Шурик!» Он остановился, высвободил руку, повернулся к вспотевшей от восторга женщине и, глядя ей прямо в глаза тихо сказал: «Я не Шурик! Я Александр Сергеевич Демьяненко». Он произнес это так тихо, что услышали все, и толпа сразу отступила в сторону. Только сейчас, стоя с дурацким букетом цветов посреди аэропорта, я понял, что может быть зря написал сценарий рекламного ролика, в котором самих себя должны были сыграть постаревшие Шурик и Лидочка.

Производитель сосисок захотел, чтобы в его рекламе было такое, чего ни у кого раньше не было. Ну что-то вроде «пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что». Больше месяца я ломал голову, написал десятки вариантов – им всё не нравится. Была даже мысль послать их, но желание заработать победило чувство собственного достоинства. Меня водили по цехам, показывали как забивают несчастных коров, как их тела перемалывают в фарш и как потом этим фаршем набивают сосиски. Они были уверены, что я намек понял и завтра обязательно принесу гениальный сценарий.

Я приехал домой, воткнул в видеомагнитофон первую попавшуюся кассету и сел на диван ужинать. На экране замелькали знакомые кадры Гайдаевской «Операции Ы». Я помнил каждый кадр, знал наизусть каждую фразу, но все равно ловил себя на мысли, что не могу оторваться от экрана. Ступор продолжался до тех пор, пока Лидочка не наколола вилкой сосиску и не произнесла: «Горчички»… И я понял, вот оно!…

Заказчик плакал от счастья, когда на следующий день я рассказал ему идею – пригласить Александра Демьяненко и Наталью Селезневу, чтобы они заново сыграли этот знаменитый эпизод из фильма «Операция Ы или Новые приключения Шурика» с поеданием сосисок. Не помню какими правдами и неправдами мы добыли их телефоны. Решили, что нужно сначала договориться с Александром Демьяненко, но в Питере никто не брал трубку. Поэтому позвонили в Москву и долго пререкались с домработницей Натальи Игоревны, пока она не передала телефон своей хозяйке, та не стала строить из себя звезду и сразу согласилась, оговорив лишь одно условие – гонорары за съемку мы должны отдать ей, а она сама рассчитается с Александром Сергеевичем. И предупредила, что уговорить его сниматься в этой роли сможет только она и звонить ему больше не нужно. Действительно, на следующий день все было решено. И вот они стоят рядом – кумиры моего детства, но только он – с глазами полными тоски, а она – с сияющей улыбкой, такой же, как и тридцать лет назад.

Всю дорогу до гостиницы Наталья Игоревна болтала без умолку, подтрунивала над Александром Сергеевичем, расспрашивала о предстоящих съемках и шутила, что сниматься в купальнике будет только за очень большие деньги. Бывшая обкомовская гостиница, к которой мы подъехали – это еще один из капризов повзрослевшей Лидочки. Она пару десятков лет назад была в Донецке на гастролях и трупа жила именно здесь. Каково же было ее разочарование, когда мы вошли в её «люкс», в котором ничего не изменилось с момента ее последнего приезда – вытоптанные ковровые дорожки, прокуренные стены, полированные деревянные кровати с аляповатыми вензелями и графин с водой на тумбочке. «Советский шик», доступный ранее только избранным, сегодня выглядел убого. Мы предупреждали, что есть гостиницы поновей, но Наталья Игоревна настояла на своем и теперь, видимо, пожалела.

Чтобы снять неловкость ситуации, она попросила всех, кроме меня, выйти. Я понял, что пришло время выполнить основное требование нашей «специально приглашенной звезды» и достал из портфеля пачку долларов. Она деловито пересчитала купюры, убедившись, что там обещанные пять тысяч и спрятала деньги в свою сумочку, тем самым дав понять, что разговоры на сегодня окончены. Я попрощался и зашел в комнату к Александру Сергеевичу, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Он сидел на кровати и накручивал диск телефона:

– Хочу позвонить в Ленинград. Анжелика, наверное, переживает, – как будто оправдываясь сказал он, – Но что-то не получается…

Уходя, я оставил на рецепции номер домашнего телефона Александра Сергеевича и попросил обязательно дозвониться. Дежурная посмотрела на меня и отрешенно кивнула, ведь я запросто общался с людьми, которых она видела только на экране. Она тут же дозвонилась и утром Александр Сергеевич долго благодарил меня за то, что он смог поговорить с семьей.

А пока до утра было еще очень далеко, и сделать нужно было очень много. Несколько дней назад мы арендовали студийный павильон у рекламного агентства, в котором я проработал более шести лет. Не могу сказать, что это было сделано случайно или не было другого выбора. Я, наверное, очень хотел доказать что-то своему бывшему шефу, показать что я тоже чего-то стою и могу что-то сделать самостоятельно. Другой на его месте послал бы меня, в лучшем случае на все четыре стороны, а он согласился.

Мы вместе с художником, оператором и гримером разобрали по кадрам нужный нам эпизод из фильма – как построен свет, как движется камера, какой должна быть декорация, что нужно из реквизита, как одевать актеров и какие им делать прически. Пока мы работали в студии на нас не обращали внимание, поскольку никто, кроме директора агентства, не знал о наших планах. Но уже утром, когда вслед за мной из лифта вышли Шурик и Лидочка, ситуация повторилась точь в точь как в аэропорту – сначала всеобщий ступор, потом перешептывание, потом приставания с просьбой сфотографироваться. Пока мы в гримерке занимались примеркой костюмов, мой администратор, Валерий Валентинович, купался в лучах славы, отвечая на многочисленные вопросы. Он не любил когда его называли «администратор» и предпочитал именовать себя «продюсер», хотя к продюсированию не имел ни малейшего отношения, а был банальным «найди, достань, договорись», но к чести сказать эти функции выполнял безукоризненно.

Я думал, что к началу съемок, как всякий артист соскучившийся по работе, Александр Сергеевич перестанет хандрить и хотя бы раз улыбнется, но как только парикмахер развел краситель и начал делать из него блондина, как в фильме, я заметил, что по его щекам покатились слезы. Он незаметно смахнул их и уставился в одну точку, не реагируя на непрерывную болтовню Натальи Селезневой. Она же готова была рассказать все, что помнила и даже больше: как ей тошнило от сосисок, как она стеснялась сниматься в купальнике, как к ней приставал Гайдай, как ее чуть не выгнали из института, как приятно было целоваться с Сашенькой и что они специально несколько раз запарывали дубли, чтобы поцеловаться еще раз. Закончив с гримом и костюмами мы вошли в студию:

– Боже мой, – воскликнула Наталья Игоревна, – всё точно так же, как в картине!

Да, мы постарались. Декорация была действительно точной копией гайдаевкой, даже на столе стояли настоящая бутылка минералки и баночка горчицы из 60-х. Внутри, конечно была не горчица, а подкрашенный пищевым красителем майонез, чтобы актриса могла спокойно кусать сосиски… Кто знал, что именно сосиски станут тем, что чуть не сорвет нам съемки. От заказчика мы получили целый ящик свеженьких сосисок. Перед началом съемки сварили пачку в надежде, что их вполне хватит на десять дублей, чтобы получить желанный результат. Но не тут то было.

Мы долго все вместе смотрели эпизод из фильма, актеры отрабатывали моторику движений, вспоминали фразы, съемочная группа репетировала движение камеры и доводила свет. Несколько раз попробовали «в сухую», и, когда все сказали, что готовы, художник внес сосиски и аккуратно уложил парочку на тарелку. Мотор. Камера. Начали… Лидочка накалывает вилкой сосиску, а та, изогнувшись разламывается пополам и падает на стол. Второй дубль – та же история. В третьем, четвертом и пятом снова подвела «высококачественная» сосиска. Может быть не так накалывает? Может вилка слишком острая? Может быть переварили? А может сырую снимать? Часа три мы бились, экспериментировали, злились – все безрезультатно. Через студийное окошко за нашими потугами поочередно наблюдали почти все сотрудники рекламного агентства. Очередь дошла и до поварихи. Она недолго смотрела на нашу войну с сосисками, а потом спокойно ушла к себе на кухню. Через десять минут в дверь студии постучали. На пороге стояла повариха Лена и держала тарелку с сосисками.

– Я подумала, что эти, из ларька, внешне ничем не отличаются от ваших, но ломаться не будут, гарантирую.

– Ни в коем случае, – закричал Валерий Валентинович, – нужно искать возможность и снимать только сосиски заказчика. Они же нас не поймут. Как я буду сдавать ролик?

– Я вы им ничего не говорите, – тихо сказала повариха, поставила тарелку на стол и ушла.

Мы заменили хозяйские сосиски на принесенные. Они действительно ничем не отличались. И снова: «Мотор. Камера. Начали!» Лидочка протягивает вилку, накалывает… и сосиска не ломается. Ура, получилось!… Но Шурик забыл намазать «горчичку», а Лидочка уже откусила кусок – всё сначала.

– Дайте тазик, – кричит Селезнева, – мне нужно выплюнуть эту дрянь!

К концу съемки тазик был полон. Наталье Игоревне досталась малозавидная роль – плевать в него после каждого дубля. Дублей было много, потому что Александр Сергеевич постоянно ошибался. То снова промазывал горчицей мимо сосиски, то о чем-то задумывался и не реагировал на команду «Начали», то не попадал вилкой в сосиску. Мы смеялись, обсуждали ошибки, Селезнева вспоминала, что на съемках фильма она вообще два тазика нажевала. А он словно не присутствовал на площадке, вроде бы все делал, старался, но глаза были абсолютно пустыми и равнодушными. И я все ломал голову, ну что же я не так делаю, почему он так себя ведет, почему уклоняется от расспросов о фильме, почему не поддерживает заданную Селезневой положительную тональность съемки. Даже на фотографии вместе со съемочной группой он вроде бы случайно закрыл лицо рукой....

Наконец все получилось. Мы совместными усилиями добились почти стопроцентной похожести, но мне не хотелось говорить: «Съемка окончена. Всем спасибо». Хотелось продолжать общаться, слушать смешные истории Натальи Игоревны, следить за грустным Александром Сергеевичем, чувствовать сзади восхищенные взгляды бывших коллег и приятное посапывание Валерия Валентиновича, словно это он придумал, как выкрутиться из ситуации с вялыми сосисками заказчика. Ко мне подошла Наталья Игоревна и потрепала волосы:

– Хитрый вы. Ничего, вроде бы, не сделали, не кричали, не психовали, а я как дура сожрала целый мешок дерьмовых сосисок, выложила все тайны, да еще и ролик сняли достаточно быстро.

Мы погасили свет и пошли смотреть отснятый материал, а актеров отвезли в гостиницу отдыхать, поскольку вечером их ждала традиционная «культурная программа» в виде посещения лучшего ресторана города, а рано утром самолет в Москву.

Наталья Игоревна вошла в холл ресторана, словно королева, в роскошном платье и бриллиантовом колье, позади нее ссутулившись брёл Александр Сергеевич. Глядя на него, складывалось впечатление, что он даже не переодевался, а после съемок прямо в костюме лег на кровать и заснул. Нам выделили самый удобный стол – мы видели всех, нас не видел никто. Селезнева продолжала щебетать, смеяться и подтрунивать над Демьяненко, а он с жадностью накинулся на еду и не дожидаясь тоста, опрокинул рюмку водки, а после третьей в его глазах появилась еще большая, чем на съемках, тоска.

Официант принес очередные разносолы. Мы продолжали болтать о кино, о ролях и, конечно о Гайдае: какой он хороший, какой он талантливый, как он любит актеров и как актеры любят его, как он помог начинающим опериться и почувствовать себя в профессии, как сделал из молодых и неопытных актеров настоящих звезд, которых по сей день узнают на улице. Александр Сергеевич выпил очередную рюмку и глядя мне в глаза тихо сказал:

– Как я его ненавижу! – за столом все затихли. Я чуть не подавился от его слов и от его взгляда. – Не-на-ви-жу! Он мне всю жизнь сломал. Мне 62 года, а я до сих пор «Шурик». Какой я «Шурик»? Я должен был Гамлета играть. Меня Козинцев утвердил на главную роль, а тут Гайдай со своей «Операцией». Читаю сценарий – дурацкая комедия, подумал снимусь и все забудут. Сижу, жду звонка Козинцева: месяц, два, полгода. Потом не выдержал сам позвонил на «Мосфильм», а там говорят, что после премьеры «Новых приключений Шурика» худсовет решил отказаться от моих услуг и Гамлета теперь будет играть Смоктуновский.

Несколько лет спустя, работая в архиве «Мосфильма» и пересматривая папки с фото-пробами актеров, я вспомнил этот разговор с Александром Сергеевичем и попросил работницу архива принести мне папку с пробами на «Гамлета». На первой странице были приклеены несколько фотографий молодого Демьяненко в образе принца датского, а под ними два штемпеля: первый – «Утвердить», с подписью Георгия Козинцева, второй – «Не утвержден», с подписями членов худсовета. Хочу сказать, что это был бы фантастический Гамлет. Нет, он не был бы похож на Гамлета в исполнении Смоктуновского, но это был бы гениальный Гамлет. А тогда, в ресторане, я был уверен, что это немножко алкоголь, немножко «звездная болезнь» развязали язык Александру Сергеевичу. Какой из него Гамлет. Так, наверное, думал не только я, но и все сидящие за столом. Александр Сергеевич, видимо почувствовал это и больше тему «Шурика» и «Гамлета» не затрагивал.

– Сашенька, давай ты не будешь больше пить, – обратилась к Демьяненко Наталья Игоревна, – ты же знаешь чем все может закончится.

– Все будет хорошо, – ответил он и обратился к нам, – простите, я испортил вам настроение своим нытьем. Обещаю, больше не буду. Но еще рюмочку выпью за здоровье Юры Беленького. Он вытащил меня с того света, пригласив сниматься в его «Клубничке». Дурацкий сериал, но после него меня почти перестали называть на улице «Шуриком». Простите еще раз, обещал ведь больше не упоминать это имя.