Читаем Литра онлайн бесплатно

Чтобы не трудиться и не напрягаться, человек готов на любые подвиги, изобретения и открытия.

Благодаря лени было изобретено сокращение. Может быть — м.б., так как — т. к., рубль — руб., деньги — $, Российская Федерация — РФ, Президент — ВВП, и т. д., и т. п., и проч. Как только в школе появился учебный предмет «литература», его сократили до «литры». Сначала только писали в дневниках: «лит-ра». А потом и говорить стали: «Опять по литре стих задали!» Поэтому выпускники школы знают не литературу, а «литру»: романы «ЕО», «В&М», «П&Н», «М&М», стихотворения «Я пом. чуд. мгн.», «Однажды в студзимпор» и т. д. и т. п. и проч.

Самое неприятное в предмете «литра», что приходится читать не только учебники, но еще и эти самые романы, рассказы и стихи, про которые написаны учебники. Ну, как бы читать. Это несправедливо. Если на математике задача про бассейн и воду, никто не заставляет копать пруд и укладывать трубы.

Еще хуже, что на литре дают задания типа «Подумайте и скажите (напишите)…». Это вообще засада. Нигде думать не требуют, только на литре. Несправедливо. Нет, чтобы как на других предметах: выучил, рассказал, забыл. Еще и думай! На всю литру думалки не хватит.

Здесь я вам не помощник.

Но могу помочь представить литературу в целом. Не всю, а так называемую «классическую» литературу (примерно до 11 класса). Тогда те произведения, которые вам уже пришлось или придется читать, будут понятнее и живее.

Будучи теплым (горячим — лениво) сторонником лени и фаном литры, автор предлагает такой почти учебник. Или больше, чем учебник. Или вообще не учебник.

Когда-то человек произнес первое слово. Так появилась устная речь.

Но человек очень скоро понял: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь».

— Помнишь, — сказал один человек другому человеку, — я тебе рыбу принес? А ты мне обещал каменный топор сделать. Гони давай.

— Обещал? — задумчиво ответил другой человек одному человеку. — Не помню, брат. Полная, понимаешь, амнезия.

И остался один человек без рыбы, топора и веры в человечество.

И тогда он понял еще одну мудрость: «Что написано пером — то не вырубишь топором». Даже каменным. И стал думать, как сохранить устную речь на долгое время, чтобы люди жили по понятиям.

Поэтому начало литературы определить нетрудно. Ведь слово «литература» происходит от латинского «litera» — буква. Литература появляется тогда, когда появляется письменность. В широком смысле литература — это все письменные тексты. Литература может быть юридической, научной, религиозной, художественной. Книги, журналы, газеты, тексты в Интернете — все это литература. Школьные сочинения, SMS-сообщения, переписка в сети и даже справка от врача — тоже литература, тоже письменные тексты, состоящие из букв. Неважно, высекаем мы их на камне, выдавливаем на глине, выцарапываем на бересте, пишем гусиным пером, ручкой или набираем на клавиатуре. Каждый из нас, как только напишет первую в жизни букву, становится писателем, и каждый по-своему создает литературу в широком смысле слова.

Но обычно под «литературой» мы понимаем только художественную литературу: романы, рассказы, стихи. Именно ее мы изучаем в школе. Это особый вид литературы. Художественная литература является художеством в хорошем смысле, то есть искусством. Художественные письменные тексты, как и другие, тоже несут информацию. Но это особая информация — образная. В отличие от литературы специальной, например научной, эта информация общедоступна и общеинтересна. Мало кому придет в голову почитать для развлечения статью по квантовой механике или журнал «Вестник свиноводства». А чтение художественной литературы представляет собой особый род удовольствия, которое может доставить только искусство. Правда, не всем оно доступно и не все это понимают. Поэтому так много среди нас бедных людей. Ведь бедность бывает и душевной. А литература обогащает человека. Она обогащает человека не только знаниями, а прежде всего — высокими чувствами сострадания, милосердия, юмора, иронии, красоты… И — воображением. Читая, мы представляем себе рассказчика, героев, обстановку, пейзажи, предметы. Мы словно снимаем у себя в голове фильм, в котором выступаем и режиссером, и актером, и художником, и мало ли кем еще, а не просто читателем. Набор букв мы силой воображения превращаем в живые картины, причем гораздо успешнее, чем самый мощный компьютер и 3D-технологии. Поэтому художественная литература так много значит в жизни человека и человечества.

«Просто» читать художественную литературу нельзя. Хотя она общедоступна, но, как и всякое искусство, требует понимания. А понимание начинается со знания. Эти знания дает нам литературоведение — наука о литературе, которая состоит из истории литературы и теории литературы.

История литературы изучает литературный процесс, то есть как появилась и как развивалась литература, какие писатели ее создавали. А теория литературы пытается понять, что же такое художественная литература, чем она отличается от других искусств, старается осмыслить законы, по которым создаются художественные произведения.

История литературы, конечно, тесно связана с общей историей человечества, а история каждой национальной литературы (английской, немецкой, русской, японской и т. д.) — с историей народа, страны. Русская литература тесно переплелась с историей русского народа и российской нации, с историей русского языка и национального характера.

Возможно, вы слышали такое выражение — «вавилонское столпотворение». Оно взято из Библии. Легенда рассказывает, что в глубокой древности люди говорили на одном языке. Жили они хорошо, не бедствовали, но неизвестно с какого перепугу вдруг решили построить башню до небес. Что им было нужно на небесах, история умалчивает, но они рьяно взялись за работу. Гастарбайтеров не было, прорабы говорили с рабочими на одном языке, все друг друга понимали, и башня быстро росла вверх. Господь в последний момент почувствовал, что снизу что-то подпирает, и принял меры. Он заставил жителей Вавилона говорить на разных языках. И строители перестали понимать друг друга. Даже самые обычные слова, без которых на стройке нельзя: «Ты, пип, куда, пип, эту пип ставишь на пип! Разворачивай, пип!» Короче, дело не пошло, рабочие разбежались, башня развалилась.

С русской литературой все наоборот. Многие народы, говорившие на разных языках, слились в одну нацию, создали единый русский язык — и русскую литературу.

Что такое русская литература? Ответ, казалось бы, прост: русская литература — это все произведения, написанные в России на русском языке русскими писателями.

Но простой ответ — не всегда правильный. На самом деле пространство русской культуры (а литература — ее часть) шире государственных границ и национальной принадлежности.

Тысячу лет назад, когда русская литература делала свои первые шаги, восточные славяне представляли собой ряд племен, живших на территории нескольких современных государств и говоривших на сходных наречиях. Поэтому одни и те же произведения древней славянской литературы русские могут считать произведениями русской литературы, украинцы — украинской, белорусы — белорусской, так как они созданы на едином для их предков языке. Большую роль в этой литературе играли писатели неславянских национальностей: и византийские греки, и скандинавы, и угро-финны, считавшие Древнюю Русь своей родиной и писавшие на славянском языке. Затем этнический состав русской литературы стал намного шире. Русским писателем может быть человек любой национальности.

За последние сто лет Россия пережила несколько волн эмиграции, в результате которых появилось особое явление — русская зарубежная литература. И сейчас за пределами России проживает немало писателей, пишущих на русском языке и составляющих часть русской культуры.

Что делает русскую литературу и русского писателя русскими? Во-первых, это русский язык, которым пользуется писатель. Во-вторых, это самосознание (есть умное слово — «самоидентификация») писателя, который считает себя носителем и продолжателем русской культуры.

Если литература появляется тогда, когда появилась письменность, то русская литература появилась тогда, когда появилась русская письменность.

Вместе с письменностью появился письменный язык, близкий к устному, разговорному. (Между письменным и устным языками есть разница. Иногда она больше, иногда меньше, но есть всегда. Вы и сами это знаете: люди никогда не говорят так, как пишут, и наоборот).

Распространение письменности на Руси было связано с принятием христианства восточными славянами в конце Х века. Киевский князь Владимир принял христианскую веру византийского (греческого) типа. Христианская община на Руси была и до Владимира. Его бабушка, княгиня Ольга, была христианкой. Но именно Владимир сделал христианство государственной религией: крестился сам и другим приказал. Прежних языческих богов было приказано выкинуть из головы в Днепр и забыть. Агитация за новую веру была примерно такой: «Посмотрите, люди добрые, на Византию, какой там уровень жизни. А все почему? Потому что в единого Бога веруют, как все цивилизованные народы. Стыдно перед просвещенным человечеством за нашу дикость». Действительно, христианство к концу X века было знаком принадлежности к цивилизации, к «общечеловеческим ценностям», к «просвещенной Европе». Язычество в глазах прогрессивной общественности ну никак не катило. Языческая Киевская Русь была подозрительным и опасным недогосударством. Зато христианская Киевская Русь могла рассчитывать на достойное место в семье европейских стран. При таком раскладе могучая христианская Византия становилась союзницей христианской Руси. Такова была политическая выгода принятия христианства. Но, кроме запланированной политической выгоды, Русь получила еще одну, не политическую, не запланированную и благодатную.

Дело в том, что христианство в Западной Европе строилось по римскому (латинскому) образцу, а христианство на Руси — по византийскому (греческому). Позже разница между двумя ветвями христианства станет еще больше, западноевропейцы станут католиками, а жители восточной Европы — православными. Но уже в X–XI веках явно ощущался раскол. Например, римская церковь требовала, чтобы богослужение и священные тексты существовали только на тех языках, на каких дошли до нас Евангелия: древнееврейском, латинском или греческом. Западноевропейская церковь пользовалась латинским языком. Теперь представьте себе не образованного дворянина, не ученого монаха, а простого французского или английского крестьянина, который ровным счетом ничего не понимал из того, что бубнил в церкви священник и что было написано в Библии. Он даже молитву толком выучить не мог! Язык церкви и язык народа были разными.

А восточным славянам, в том числе и русичам, повезло. Византийская (греческая) церковь допускала богослужение на родном языке христианина, если священные тексты были переведены на этот язык. Когда Владимир принимал христианство, оказалось, что и переводить не надо! Потому что переводы уже были сделаны. К этому времени некоторые славянские племена, в основном южноевропейские, уже были христианскими. Для них специально были сделаны переводы священных книг на одно из наречий древнеболгарского языка. Для этого пришлось создать славянскую азбуку — систему букв, которые бы наиболее полно соответствовали звукам устной речи. Это сделали греки Кирилл и Мефодий. В основе современного русского алфавита лежит как раз эта азбука. Язык тогдашних южных славян, в частности болгар, не сильно отличался от восточнославянских наречий. Поэтому на Руси после принятия христианства стал использоваться уже готовый письменный славянский язык. Сейчас мы называем его церковнославянским (или старославянским) языком. И простой русич не только понимал слова священника, молитвы и смысл Евангелия. Он без труда и сам мог выучиться чтению и письму! Берестяные грамоты, чудом сохранившиеся до нашего времени, говорят нам русским языком: грамотность была обыкновенной вещью среди обыкновенных жителей. Чаще всего это деловая переписка, но встречаются и просто письма к родственникам, и любовные записки — СМСки на березовой коре.

Но язык — это не то, что на языке. Язык — в голове. Больше того, язык формирует сознание человека. Церковнославянский язык оказал огромное влияние на сознание. Потому что христианство принесло совершенно новое понимание жизни и смерти, места человека в мире, заставило думать о душе и духе, о страдании и сострадании, о любви и добродетели. То есть о том, чего нельзя взять в руки, пощупать, взвесить. Духовная жизнь требует осознания таких вот бестелесных духовных понятий. Ведь для нас существует только то, что мы можем назвать словом. Нет слова «любовь» — нет и любви. Церковнославянский язык обогатил нашу речь словами для выражения таких понятий, которых не было ни в жизни, ни в головах тогдашних восточных славян. Сравните восточнославянские и церковнославянские слова «сторона» и «страна», «вожак» и «вождь», «голова» и «глава», «ворота» и «врата», «беременная» и «бремя», «нёбо» и «небо», «один» и «единый», чтобы почувствовать разницу. А «мироздание», «блаженство», «воздаяние», «истина», «просвещение», «искупление»!.. Церковнославянский язык звучал торжественно и выражал абстрактные понятия.