Читаем Листья коки онлайн бесплатно

XVI век был веком великих неожиданностей. За первые его четыре десятилетия Европа успела привыкнуть к удивительным географическим сюрпризам. Прежде всего выяснилось, что земли, открытые по ту сторону Атлантики Колумбом, — это часть Нового Света. Затем Васко Нуньес де Бальбоа открыл Тихий океан. Прошло еще несколько лет; Магеллан и его сподвижник Эль-Кано обошли земной шар, дерзкий авантюрист Кортес завоевал Мексику. Португальские мореплаватели проложили сквозной путь из Лиссабона в гавани Индии, Суматры, Явы и Китая.

Рубежи мира раздвинулись, закованные в сталь рыцари чистогана вторглись в неведомые прежде страны Нового Света и Дальней Азии.

На благодатные земли Гвинеи и Эспаньолы, Мексики и Явы, Гватемалы и Малабара пришли испанские и португальские захватчики, пионеры колониального разбоя; над миром занялась кровавая заря капиталистической эры производства.

Изменились контуры материков на географических картах, перестроилась вся система мировых связей. Севилья и Лиссабон — гавани, лежащие в исходе новых торговых путей, стали воротами в Новый Свет, аванпортами хищных пиренейских метрополий. Отсюда за океан устремилась орда завоевателей, сюда шли флотилии кораблей, груженные мексиканским золотом и индийскими пряностями, китайским шелком и гондурасским красным деревом.

Потрясающие вести о новооткрытых землях приходили в Европу с каждой такой флотилией, вызывая смятение в умах и оживление на лиссабонской, севильской и антверпенской биржах.

И тем не менее, когда в 1533 году до Испании дошли слухи об открытии и завоевании золотого царства Перу, величайшее возбуждение охватило всю страну.

Такого еще не знал мир. Бывший свинопас Франсиско Писарро завоевал огромную империю и за полоненного властителя этой страны, инку Атауальпу, получил баснословный выкуп. 1 326 539 песо — такова была цена сокровищ, врученных завоевателям. 1 326 539 песо — это шесть тысяч килограммов золота. 4400 песо — больше пуда вожделенного металла — такова была доля рядовых бойцов писарровской банды, — добыча, о которой и мечтать не смели соратники великих грабителей минувших времен, воины Атиллы, Чингисхана и Тимура.

Удивляло и другое. Две сотни головорезов, которых привел в Перу Писарро, без труда и почти без потерь покорили страну, которая была раз в восемь больше Испании, страну, которая могла выставить на поле боя триста тысяч воинов, страну, прошитую отличными дорогами, страну с большими городами и цветущими селениями.

Как это случилось? Что это за страна? Эти вопросы волновали воображение современников Писарро. Ответ, который дан был участниками его походов, объяснял далеко не все. В их отчетах содержались описи несметных богатств страны Перу, прославлялись подвиги рыцарей конкисты, скупо и сбивчиво описывалась удивительная страна, где пахари сообща обрабатывали землю, где не было голодных и нищих, где люди поклонялись Солнцу, Луне, Грому и Радуге.

Страна эта стала испанским владением, и соединенными усилиями испанских колонистов, испанских чиновников и испанских монахов на протяжении трехсот лет разрушалась ее великая культура, искоренялись ее древние обычаи.

Однако испанскому стругу не удалось соскоблить с лица Земли все то, что создал перуанский народ. За последние сто лет археологи и историки проложили мост в далекое прошлое страны Перу.

По этому мосту прошел в XVI век, в эпоху завоевания Перу, и автор «Листьев коки» Богуслав Суйковский. Он посетил эту страну «в ее минуты роковые», он впитал в себя печаль и гнев распятого и порабощенного народа. Его повесть, трагическая и скорбная, дышит поверьями жестокого и смутного времени. Но Суйковский не только оплакивает страну, растоптанную жадными и свирепыми захватчиками. Он стремится показать, почему так мгновенно рухнуло великое царство инков, по какой причине удалось одержать победу горстке испанских завоевателей; и картина, которую рисует он в «Листьях коки», верна и назидательна…

Чтобы яснее представить себе, что произошло в Перу до того момента, когда герой повести Суйковского гонец Синчи услышал о жестоких белых пришельцах, совершим небольшой экскурс в историю этой страны.

Прежде всего отметим, что название Перу дано было царству инков испанцами. До испанского завоевания оно носило название Тауантинсуйю — земли четырех стран.

Эти четыре соединенные страны в начале XVI века оседлали становой хребет южноамериканского материка Апды, и в их пределы вошло все Андийское высокогорье и вся полоса тихоокеанского побережья от современной южной Колумбии до северных областей Чили. Таким образом, на современной карте царство Тауантинсуйю заняло бы территорию Эквадора, Перу, Боливии, северного Чили и кое-где захватило бы северо-западные земли Аргентины.

Это было сравнительно молодое царство. Основное его ядро выкристаллизовалось в конце XIV века. Но корни Тауантинсуйю уходят в седую древность — в третье или четвертое тысячелетие до н. э. Дотауантинсуйские культуры, сменяя друг друга, развивались в прибрежной полосе и в районе озера Титикака на холодном нагорье, вознесенном на высоту Альп. Древние перуанцы были неутомимыми земледельцами. Они отвоевали землю у сухих пустынь и скалистых гор, провели сеть каналов на прибрежной равнине и насекли террасы на склонах Анд. Они освоили культуры кукурузы, картофеля, киноа (перуанского риса), приручили лам, которые дали им шерсть и мясо, они создали замечательные города и храмы.

Это были культуры меди и бронзы, изящной керамики и тонких тканей, величественных каменных сооружений и грандиозных каналов.

Современницей древнего Рима была культура Тиауанаку, сфера влияния которой охватывала часть современной Боливии и почти всю территорию современного Перу. Классические ее памятники находятся близ озера Титикака, в области, где и в ту пору жили и ныне живут племена аймара, или колья.

Затем эстафета перешла к прибрежной области. В те времена, когда Ярослав Мудрый правил в Киеве, в северной части перуанского побережья возникло государство Чиму, столицу которого — город Чанчан — археологи справедливо называют Венецией Нового Света. Город был рассечен каналами на правильные прямоугольники, в нем были вместительные водоемы, дома, украшенные барельефами и росписями, мастерские, где изготовляли разнообразные изделия из меди, бронзы, золота и серебра.

В ту пору, когда процветало государство Чиму, центральное перуанское нагорье, населенное племенами кечуа, было далеким поднебесным захолустьем. Однако в XIV веке здесь, в широкой долине, лежащей на высоте трех с половиной тысяч метров, возникло сильное государство, которому сто лет спустя суждено было овладеть всеми андийскими землями.

Ядром его была территория племени инков, одной из народностей группы кечуа, а центром этой территории явился город Куско, основанный, вероятно, в первой половине XIV века. К началу XV века инки расширили пределы своей области и овладели всем центральным нагорьем.

Возникло многоплеменное государство, в котором, однако, старейшины племени инков образовали особую касту. Верховный вождь этого племени принял титул сапа-инки — инки-самодержца, властителя всех земель и народов.

В исторических преданиях упоминаются имена тринадцати таких самодержцев. Более или менее достоверны деяния четырех последних властителей, правивших до появления испанцев: Виракочи (начало XV в.), Пачакути (1438–1471), Тупака-Юпанки (1471–1493) и Уайны-Капака (1493–1525).

Со времен Пачакути началась серия завоевательных войн, и на рубеже XV и XVI веков маленькое высокогорное царство вобрало в себя огромную территорию и стало государством «четырех соединенных стран». Это были страны Кольясуйю («холодная область», к которой относилось боливийское нагорье), Антисуйю (область восточных склонов Анд), Кондесуйю (юго-западная часть Перу) и Чинчасуйю (область к северо-востоку от Куско вплоть до границ современной Колумбии). Населяли эти страны десятки племен, говорящих на бесчисленных языках и диалектах нескольких групп; и хотя при инках Тупаке-Юпанке и Уайне-Капаке была проведена огромная работа по унификации системы управления, тауантинсуйская империя была сшита на живую нитку и часто рвалась по свежим швам. К моменту вторжения испанцев центробежные тенденции особенно резко проявлялись в стране Чинчасуйю, и в частности в области Кито, которая завоевана была в самом начале XVI века инкой Уайной-Капаком. Однако испанским завоевателям, которые вторглись в тридцатых годах XVI века в Тауантинсуйю, бросалась в глаза не эта многоязычная и многоплеменная пестрота, а черты единства в хозяйственном укладе различных областей и стройная, продуманная до мелочей система государственного управления.

В Тауантинсуйю вся власть сосредоточена была в руках сапа-инки, сына и наместника бога Солнца на земле. Самодержец опирался на замкнутую касту инков — своих кровных родичей. Эти «избранники богов» занимали все высшие должности в стране; к касте инков принадлежал верховный жрец (уильяк-уму), правая рука государя — и вся верхушка храмовой иерархии.

Инки отличались от простых смертных своим внешним обликом. Они носили особые одежды, особую прическу, их уши оттянуты были до плеч тяжелыми золотыми серьгами.

Представители этой касты назначались на посты наместников всех четырех стран. Во главе округов стояли тукуй-рикоки — чиновники, назначенные сапа-инкой; более мелкие территориальные единицы обычно управлялись кураками — племенными старейшинами.

Все делалось по приказам из Куско, и особые гонцы — часки — курсировали по всем дорогам страны, доставляя на места указания из центра. Из Куско лучились во все стороны дороги, на дорогах через каждые 20–25 километров стояли тамбо — почтовые станции, которые одновременно являлись и постоялыми дворами. Тауантинсуйцы не знали колеса и передвигались пешим способом, и тем не менее приказы из Куско доходили до самых глухих уголков страны с удивительной быстротой.

Приказы эти не писались, а вязались. Письменности в Тауантинсуйю не было, и роль писцов играли кипу-камай-оки— мастера узелковой грамоты (кипу).

Вся земля в стране считалась собственностью сапа-инки. Фактически она находилась в распоряжении сельских общин — айлью. Поля обрабатывались сообща всем селением, земельные участки (тупу) ежегодно подлежали переделу. Треть урожая получал сапа-инка, треть — жрецы, треть — земледельцы. Известная доля этой последней трети поступала в амбары общины и расходовалась на нужды членов общины. Стадами, так же как и землей, пользовалась община.

Общинники несли различные повинности. Они строили и ремонтировали дороги, копали руду, поставляли дичь и рыбу для двора сапа-инки и т. д.

Скрепы общинного уклада были довольно прочны, хотя в канун испанского завоевания в тауантинсуйских ай лью наметились признаки разложения. Кураки и старейшины прибирали к рукам общинные земли, шел процесс расслоения ай лью.

Землю пахали и засевали весьма примитивными способами, таклья — палка с бронзовым наконечником — была, в сущности, единственным сельскохозяйственным орудием, а между тем население неуклонно росло; с каждым годом уменьшались наделы общинников, с каждым годом тяжелее и тяжелее становилось выделять из весьма скромных урожаев храмовые и царские трети.

Однако снаружи, с фасада, тауантипсуйское царство являло весьма впечатляющее зрелище. Бесчисленные искусственные террасы вдоль горных склонов, отличные дороги, города с мощеными улицами и каменными зданиями, столица империи Куско с великолепным храмом Солнца — Кориканчей и несметные богатства, которыми владела господствующая каста инков, — все это изумляло незваных гостей из Европы.

Дороги, храмы, дворцы инков создавал тауантинсуйский народ, даровитый, трудолюбивый, мудрый. Создавал по приказам сапа-инки, создавал безропотно и покорно.

Иначе и быть не могло. У длинноухих правителей Тауантинсуйю была целая армия надсмотрщиков высокого и низкого ранга. Жрецы и кураки следили за исполнением приказов, военачальники подавляли всякие попытки к бунту. И было еще одно могучее средство, которое удерживало народ на поводке, — кока (ботаники называют это растение Erithoxylon Соса — кока краснокровка), весьма невзрачное растение. Сушеные листья коки смешивают с золой и жуют. Жующим не нужна пища, им не нужен сон. Работать же они могут не покладая рук, покорно, безропотно. Но кока убивает человека. Сперва она лишает его разума и воли, а затем превращает потребителя этой райской жвачки в развалину.

Длинноухие правители щедро снабжали кокой своих короткоухих подданных. Работа на полях, в рудниках и на постройках спорилась, людей, убитых кокой, кураки и тукай-рикоки заменяли новыми.

Порядок царил в стране Тауантинсуйю. Порядок и мир. Пахари рыхлили землю, часки разносили узелковые грамоты, рудокопы добывали медь и золото, жрецы молились богу солнца Инти, богу грома Ильяпе, а сапа-инка отдавал мудрые приказы…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Богуслав Суйковский вводит читателей в страну Тауантинсуйю в тот момент, когда до ее столицы доходят первые вести о вторжении бородатых чужеземцев.

Эти незваные гости еще только готовятся к первому броску в глубь страны, они еще пасут своих «больших лам» где-то в окрестностях Тумбеса, далекого приморского города на северных рубежах Тауантинсуйю. Сапа-инка Уаскар, сын великого завоевателя Уайны-Капака, идет на большую охоту, ягуары и вигони волнуют его куда больше, чем какие-то белые пришельцы. Герой романа Синчи носится по дорогам страны с узелковыми грамотами и связкой листьев коки в походной сумке. Благую весть передает он высоким начальникам. Нашли гнездо священной птицы коренкенке, птицы, чьими перьями украшают льяуту — головную повязку сапа-инки.

А между тем с севера, из Кито, столицы недавно присоединенной к империи области, идет на Уаскара его сводный брат Атауальпа. Атауальпа — полуинка; его мать не принадлежала к касте инков, она была дочерью вождя одного из племен, покоренных Уайна-Капаком.

Атауальпа побеждает Уаскара. Уаскар в плену. Пурпурная повязка с султаном из священных перьев птицы корен-кепке украшает теперь голову победителя.

Однако сторонники поверженного правителя продолжают борьбу и рассылают во все стороны приказы от имени сапа-инки Уаскара. Но ведь приказы сапа-инки — это закон, а распоряжения Уаскара и Атауальпы взаимно исключают друг друга. Какому же сапа-инке подчиняться, какие приказы исполнять?

А между тем белые пришельцы вторгаются во внутренние области страны…