Читаем Лисица и Цербер (СИ) онлайн бесплатно

========== Гром в сентябре — к долгой осени ==========

Гром прогремел вдалеке, но Саре показалось, что молния готовилась бить прямо по ней. Резко подскочив, девушка больно ударилась виском о толстое стекло и охнула. В другой раз она бы уже принялась тихонько бубнить себе под нос ругательства, но вид, открывшийся перед глазами, лишил дара речи. Нью-Йорк оказался еще невероятнее, чем она могла себе представить.

Последний раз она бывала здесь маленькой девочкой, когда мир представлялся открытым, прекрасным и светлым: родители были вместе, родной дом в Балтиморе не пугал ночными шорохами, а самой большой проблемой младшей школы были невкусные столовские пирожки. Девушка вспоминала, как они с отцом до вечера объедались сахарной ватой и карамельными яблоками на Кони-Айленде, кочуя от карусели к карусели, несмотря на холод. Вспоминала, как мама учила ее кататься на роликах в Рокфеллеровском центре. Вспоминала яркие огни огромной елки. Да, жизнь определенно была хороша.

До Сентфора.

И вот робкая улыбка, забрезжившая на бледном лице впервые за долгое время, исчезает. Сказочные гирлянды и приятный скрип льда под коньками сменяет мрачный лес и крики друзей. Вокруг вновь начинает сгущаться молочный туман, а из легких исчезает воздух.

Как и всегда в таких случаях.

Глубоко вдохнув, она закрыла глаза, беззвучно повторяя одну и ту же фразу. Твердила до тех пор, пока страшные картинки не начали исчезать.

— Ты не в Сентфоре. И даже уже не в Балтиморе. Ты в Большом яблоке, — прошептала Сара, обращаясь к отражению в окне.

Постепенно изображение за стеклом вновь приобретает четкость, словно снятая на пленку фотография, проявляясь в растворе. Яблоко казалось не просто большим — оно было огромным. И где-то там, среди бетона, стекла и металла ее ждала новая жизнь.

Усилием воли подтянув уголки губ, девушка встала и, подпрыгнув, попыталась стянуть с полки чемодан. Забросить его наверх ей помог добрый попутчик, сошедший тремя станциями раньше, и сейчас Сара беспокойно озиралась по сторонам, выискивая подходящую высокую фигуру среди тех, кто остался в вагоне.

— Вам помочь, мисс? — улыбнулся проходивший мимо мужчина.

— Да, было бы здорово. Я, как видите, для поездов ростом не вышла, — развела руками она.

— Издалека? — ловко снимая поклажу, спросил помощник.

— Из Мэриленда, — коротко ответила, вытаскивая пластиковую ручку. — Спасибо!

— Самолетом было бы быстрее, — почесал подбородок незнакомец. — Да и удобнее.

— Пожалуй, — согласно кивнула Сара. — Но я боюсь летать.

Помахав на прощанье услужливому попутчику, поймала себя на мысли, что страшиться какого-то куска металла, зависшего в воздухе глупо. Потому что в мире есть вещи куда хуже авиакатастрофы.

Следующие дни она не запомнила. Сначала под насмешливым взглядом таксиста долго шарила в телефоне, выискивая адрес общежития, потом спорила со строгой комендатшей, доказывая, что ей обещали одну соседку, а не трех, после, смахивая пот со лба, отдраивала новую комнату и придирчиво созерцала результат своих трудов.

Заселяться накануне начала учебного года было глупо — на прогулки по городу времени не осталось, но она убедила себя, что они ей вообще не сдались. Ей были нужны пары, потертые библиотечные книжки, тишина и столько работы, чтобы как можно реже оставаться наедине со своими мыслями: ничего хорошего в них все равно не было.

Соседка оказалась на редкость приятной: беспокойной, но с юмором. Смотря, как Вивиан, приехавшая из деревушки под Айдахо покорять большой город и исторический факультет, не замолкая ни на минуту, накручивает смоляные волосы на горячую плойку, Сара невольно вспоминала Стефани: у той тоже в арсенале были шуточки на любой случай.

— С первокурсниками делать нечего, — деловито вертясь перед зеркалом, важно вещала Вивиан. — Одни прыщи и потные руки. Нам с тобой нужны ребята посерьезнее, постарше.

— Вив, мне они вообще не нужны, — не отрываясь от конспектов, проворчала Сара. — Потные руки и прыщи — это не худшее.

— Что может быть хуже прыщей? — скривилась егоза, застегивая короткую кожаную юбку.

— Проблемы, — мрачно заявила девушка, выделяя ярким оранжевым маркером ключевые тезисы. — От них одни проблемы.

— Не те парни, значит были, подруга, — усмехнулась соседка. — Правильный чувак проблем создавать не будет.

— А что же он будет делать? — Сара отложила тетрадки и с интересом всмотрелась в зеркальное отражение.

— Он их будет решать, — твердо отченканила Вивиан.

И впервые за месяц с начала учебы Сара позволила себе задуматься о чем-то кроме длинного списка предметов. Перед глазами всплыли ребята из прошлого. Не видящий дальше своего носа Дерек, трусоватый Бобби, лживый Джон… И Майкл… Она не просила его решать проблемы, пожалуй, она просила куда больше — бросить все и уехать с ней в Балтимор, подальше от ночных кошмаров и цирковой шарманки, заунывная песня которой мерещилась отовсюду. Она вспоминала, как он бежал к ней навстречу по темному перрону, как шептал самые нежные слова, сжимая ее руку в поезде.

Вспоминала, как спустя полгода он торопливо собирал рюкзак, бормоча что-то «на извинительном». Вспоминала, как захлопнулась дверь.

За последние месяцы болезненные картинки потускнели, но рана, что оставили слова сожалений, брошенные на прощанье, так и не затянулась. И Балтимор, на который она так надеялась, потерял для нее все краски, встав в один ряд с чертовым Сентфором — еще один город, принесший лишь разочарование и боль.

— Я не хочу с тобой спорить, Вив. Но и соглашаться не стану, — наконец, задумчиво произнесла она в пустоту. — Без обид?

— Да как угодно, дорогуша. Хочешь грызть гранит науки, пока всех красавчиков расхватывают, как горячие пирожки? Твое право, — усмехнулась Вивиан. — Мне же больше достанется.

— Уступаю свою порцию выпечки, — натянув серьезную маску, Сара приложила руку к груди. — Все пирожки твои.

— Благодарю за щедрость, — театрально поклонилась соседка и обе девушки рассмеялись. Вивиан громко, Сара еле слышно.

Проводив подругу на гулянку, Сара добрый час пыталась войти в привычную колею и как следует подготовиться к завтрашней лекции, но усилия были тщетны. Образы, что она с таким успехом давила в себе последние месяцы, вновь вернулись и уже не хотели отпускать. Помаявшись до полуночи, студентка махнула рукой и, наконец, решилась на то, чего так усиленно избегала: проскочив мимо сопящей вахтерши, девушка выскользнула на улицу.

Молодая Нью-Йоркская осень оказалась нежной и теплой. Задумчиво разгоняя кроссовками сухие листья, Сара нарезала круги в местном парке. Темнота, сквозившая из-за деревьев и кустов, не пугала ничуть — здесь, в Большом яблоке ей грозила разве только бездомная собака. Но собак она любила, и это всегда было взаимно.

В голове постепенно прояснялось и первокурсница уже планировала поворачивать назад, коря себя за отказ от таких прогулок — было даже приятно, как вдруг уловила знакомый табачный аромат. Так всегда пахло от Вишни — от других воняло, но от кучерявого ловеласа именно пахло. Клубы терпкого дыма, неизменно сопровождавшие веселого байкера, не вызывали отвращения, скорее, наоборот. Хотелось вдыхать глубже.

— Ты совсем чокнулась, О’Нил, если раз за разом возвращаешься туда, — пробормотала она себе под нос, понимая, что вспоминать сентфорскую банду было ошибкой. — Хватит уже об этом думать. И говорить с собой заканчивай.

— Думать о чем? — внезапно прохрипела темнота.

— Кто здесь? — встрепенулась девушка, пытаясь понять, откуда доносился звук.

— Никто, — из темноты блеснули желтоватые глаза и от дерева отделился силуэт.

Перед Сарой возник высокий черноволосый юноша с вишневой сигаретой в зубах. Прямой нос, высокие скулы и серебряная серьга в ухе. Что-то такое она себе и представляла, объясняя Вивиан, почему от парней одни проблемы.

— Извини, не хотел напугать, — незнакомец приблизился и встал в светлое пятно, отбрасываемое фонарем.

— Ты не напугал, — пожала она плечами, подумав про себя, что уж чем-чем, а таким не испугать. — Вишневые?

— Они самые, — парень пошарил в кармане и протянул ей початую пачку. — Угощайся.

— Не припомню, чтобы здесь можно было курить, — изогнула бровь Сара, но сигарету взяла.

— Нельзя, — усмехнулся он, щелчком извлекая огонь из «зиппы». — Но от этого курится еще приятнее, как считаешь?

— Пожалуй, — затягиваясь, кивнула студентка. Последний раз она дымила в Балтиморе: та самая «последняя сигарета» перед началом новой жизни. — Спасибо.

— Было бы за что, — отмахнулся незнакомец. — Так о чем?

— «О чем» что? — переспросила она.

— О чем тебе хватит думать? — выпуская клубы густого дыма, он оперся на столб.

— О прошлом, — Сара всегда верила, что честность — лучшая политика. — Думать о прошлом крайне вредно для здоровья. Вот что нужно писать на пачках: “Осторожно, вызывает воспоминания”.

— И почему же? А если они хорошие? — изогнул бровь парень. — Разве не приятно вспоминать о лучших моментах?

— Пожалуй, — согласилась она, невольно воскрешая забытые образы подруг, буйных школьных танцев и вытертые красные диваны в забегаловке под неоновой вывеской. Бургеров, вкуснее тех, что делали в Сентфоре, она так и не нашла. — Но это иллюзия.

— Отчего же?

— Наша память не абсолютна. Она субъективна и изменчива, это основы нейробиологии. А потому доверять воспоминаниям глупо. К тому же, даже хорошее всегда тянет за собой дурное.

— Пессимистка, — отмахнулся незнакомец, показывая, что с ней все ясно.

— Реалистка, — поправила Сара, туша бычок о подошву. — Которой, к тому же пора. Спасибо за перекур.

— Обращайся, — усмехнулся неожиданный собеседник.

Девушка уже успела пройти добрый десяток шагов, как услышала негромкий выкрик в спину.

— Эй, реалистка, как тебя зовут-то?

— А вот это уже не твое дело, — бросила Сара, скрываясь за углом.

Спустя полчаса, стоя в душе, смывала с волос запах вишневого дыма и отгоняла непрошеные мысли, убеждая себя, что успешно увернулась от пули: высокие красивые незнакомцы с ароматными сигаретами в четкий и стройный план никак не входили. Ворочаясь под одеялом, повторяла темы завтрашней лекции — обычно успокаивало, но сегодня только раздражало.

Пришедшая под утро на бровях Вивиан с удивлением обнаружила неспящую соседку у окна: та крутила пушистые светлые локоны и недовольно высматривала за горизонтом рассвет. Изящной слонихой пьяненькая первокурсница попыталась тихонько пробраться к своей кровати, но с грохотом врезалась в открытую дверцу шкафа.

Сара даже бровью не повела — в ушах вновь трещала ненавистная цирковая шарманка.

========== И потянулась ночь ==========

«Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замерзшие сердца дымом сигарет»Эльчин Сафарли.

— О’Нил, откуда появился Тифон? — звонкой плетью по аудитории разнесся голос мисс Блэк. — Попробуйте ответить, не позоря себя зевками.

Девушка подняла глаза, под которыми залегли синеватые тени. Как назло, снова захотелось зевнуть — очередная бессонная ночь за учебниками давала о себе знать. Порой казалось, что за последние недели молодой организм потерял лет двадцать, как минимум. К концу дня первыми обычно сдавали именно глаза, начиная неустанно болеть, следом в цепочку встраивались гудящие виски. Острые волны расходились к затылку, переходили на шею, которая тут же начинала скрипеть, а после спускались вниз по позвоночнику.

В такие вечера Вивиан обычно оставалась с ней — предупредительно шарила по аптечке, становившейся все обширнее, растворяла в стакане воды шипучую таблетку и порой даже грозилась наведаться в мужское общежитие за «лекарствами помощнее». Сара только отмахивалась, массируя слабыми пальцами пульсирующие виски и глотая кислые растворы.

Ближе к ночи Вив мягко гладила светлые волосы соседки и шепотом просила сбавить обороты, приводя железные аргументы, сыпля логичными доводами, а Сара притворялась спящей. Потому что не хотела объяснять, на кой черт так убивается над учебниками.

— Простите, мисс Блэк. Тифон — результат брака Геи и Тартара. Земля разгневалась на Зевса за то, что он жестоко обошелся с побежденными титанами, которые все же были ее детьми, и породила стоголовое чудовище для боя с громовержцем. Считается, что в вое Тифона слышался и лай собак, и человеческие голоса, и рев разъяренного быка и даже рык льва.

— Что ж, вы не совсем безнадежны, — поджала и так тонкие губы Блэк, поворачиваясь спиной к Саре в поисках новой жертвы.

Первокурсница подперла голову рукой, силясь не заклевать носом прямо посреди лекции по любимому предмету.

Древняя история и мифология не интересовали, сколько она себя помнила. Мать никогда не читала сказки в детстве, отдавая воспитание ребенка на откуп мультиков по кабельному. Вечно пропадавший на работе отец порой пытался пристроиться на краю узкой кроватки с книжкой в руках, но всегда засыпал первым, и Сара его не винила.

В школе древними рассказами она тоже не увлеклась, предпочитая логичные и понятные математику и физику — в них не было места фантазии, только ровные цифры, не допускающие отклонений от четких формул. Монстры и чудища, о которых с пеной у рта спорили мальчишки-одноклассники, вызывали, скорее, ироничную улыбку.

До Сентфора.

С трудом дотянув до конца, Сара кое-как сгребла студенческое барахло в тяжелую сумку и побрела к выходу — впереди ее ждала самая большая порция кофе и три невыносимые пары по философии. Вивиан была права, предупреждая о последствиях марафона зубрежки. Всякий раз, заставая отличницу за книгами после полуночи, соседка крутила пальцем у виска, приговаривая, что такими темпами зубрила свои любимые методички возненавидит. Неуловимой житейской мудрости сироте из деревушки под Айдахо было не занимать, но Сара только отмахивалась от наставлений, проглатывая очередную таблетку аспирина и зарываясь все глубже в древние языки и путаные легенды. Ответ, который она никогда не озвучит, лежал на поверхности — только здесь, среди пожелтевших страниц и замысловатых картинок ей было по-настоящему тихо. Жестокие легенды и кровавые истории из далекого прошлого, словно цепные псы, отпугивали ее собственных монстров, тех самых, что каждую ночь скреблись под кроватью.

За два месяца новый город так и не смог стать убежищем, в которое она верила. И каждое утро, натягивая свитер на острые плечи и слабую улыбку на бледное лицо, студентка давала бой. Глушила нестройную цирковую шарманку наушниками и шла вперед — потому что другого пути просто не было.

Подставляя лицо ставшему ощутимо холоднее октябрьскому ветру, Сара закрывала глаза и представляла, как тот уносит из головы каждое дурное воспоминание, сомнение или кошмар, что стали приходить все чаще.

Говорят, что время нынче на вес золота. Саре минута на ветру стоила шишки на затылке — закрывать глаза рядом с лужайкой, которую прочно оккупировали атлеты всех мастей, было такой себе идеей. Охнув, студентка нагнулась и подхватила мяч, ища глазами того, в кого следовало запульнуть снаряд в отместку. Но виновник уже сам бежал навстречу, испуганно вглядываясь в лицо своей жертвы.

— Ты в порядке? Прости, пожалуйста, — беспокойно бормотал он, изучая перекошенную от боли пополам со злостью моську девушки. — Не специально, честное слово, не заметил тебя.